Программа (ЛП)

 Через неделю Джеймс заехал за нами с Брейди, чтобы отвезти нас на реку, но Брейди в последнюю минуту передумал, сказал, что у него свидание, но мы с Джеймсом должны поехать. Мы едва дождались, пока он выйдет из комнаты, чтобы отправится в путь, но я нервничала. Джеймс ничего не говорил о поцелуе, и больше писем я не получала.

Джеймс отвез нас туда, и по пути мы не разговаривали. На мне был купальник. Под футболкой и шортами, даже хотя я и не планировала заходить в воду. Мы как будто притворялись, что будем делать то же, что и каждое воскресенье. Когда мы приехали, Джеймс расстелил для нас покрывало, выложил на него из рюкзака немного еды, и потом разделся, оставшись в плавках. Он пошел купаться, оставив меня там.

 - Но почему он был так холоден, ведь он уже поцеловал тебя? – спрашивает доктор Уоррен.

Я смотрю ей в глаза.

 - Джеймс… как бы силен он ни был, он очень боится быть брошенным. Когда ему было восемь лет, его мать оставила его в машине на вокзале.

Я резко вздыхаю, чувствуя его боль.

 - Она так и не вернулась. Кто-то услышал его плач, позвал полицию. Я не уверена, что после этого он мог кому-то доверять. Только мне с Брейди.

Я всхлипываю.

 - А Брейди тоже его подвел.

Доктор Уоррен кивает, как будто она поняла, но я не уверена, что это так. Никто не понимает Джеймса, кроме меня.

 - А что случилось в тот день у реки? – тихо спрашивает она.

 - Когда Джеймс был в воде, - продолжаю я, - я подумала о том, чтобы спрятать его одежду – глупая шутка, чтобы развеселить нас, нарушить неловкое молчание. Так что я схватила его шорты и встала, готовая убежать с ними. Но потом что-то выпало из кармана и приземлилось в траве.

 - Что это было? – спрашивает доктор Уоррен, выглядя заинтересованной.

 - Кольцо. Глупое пластиковое кольцо с блестками. Я держала его в руках и думала, для чего оно ему нужно. Я уселась на покрывало и стала рассматривать его, ревнуя к девушке, которой оно, по-видимому, принадлежало. Потом я почувствовала, как на меня капает вода, и увидела, что надо мной стоит Джеймс, вытирает волосы полотенцем.

Я позволяю ожить этому воспоминанию, слова вырываются из меня без моего разрешения. Внутри себя я все это вижу, я помню каждую секунду.

 - Что это у тебя? – спросил Джеймс. Когда он увидел кольцо, он отбросил полотенце.

 - Ты роешься у меня в карманах, Слоан?

 - Нет, я… - но я замолчала, чувствуя ревность. – Чье это кольцо?

Джеймс рассмеялся и сел рядом со мной, его бедро прижалось к моему, когда он наклонился, чтобы взять кольцо у меня из рук.

 - Тебе не следует шпионить, - пробормотал он.

 - Ты не ответишь мне?

Он посмотрел на меня.

 - Это для тебя, глупенькая, - сказал он, улыбнувшись. – Я его взял для тебя.

Я уставилась на него, пытаясь сообразить, говорит ли он правду, но потом он взял кольцо у меня из рук и надел мне на палец. Джеймс наклонился ко мне, остановившись, когда бы совсем близко.

 - Теперь мы можем поцеловаться? – спросил он. – Ты не против?

Сидя напротив доктора Уоррен, я закрываю глаза, вспоминая, какими теплыми были губы Джеймса на моих губах, как его язык коснулся моих губ, до того, как я приоткрыла их, пустила его. Позволила ему уложить меня на покрывало, а его губы находили мои, снова и снова, нежно, но настойчиво.

Я больше никогда не почувствую такой страсти от Джеймса. Я никогда не буду той девушкой. У меня по щекам начинают катиться слезы, я плачу, вспоминая о Джеймсе. Скучая о себе. Я просто хочу, чтобы все было как раньше, но вместо этого я, наоборот, все теряю – я наблюдаю за своей собственной смертью.

Доктор Уоррен ничего не говорит, но вручает мне желтую таблетку. Я с благодарностью беру ее, я хочу заснуть. Хочу, чтобы мне стало лучше.

Но я не хочу забывать.

* * *

 - Проснись и пой, – шепчет мне в ухо голос.

Я пытаюсь поднять веки, налитые тяжестью, и когда я поворачиваюсь к голосу, я чувствую теплое дыхание на своем лице.

 - Вы спали слишком долго, мисс Барслоу. Меня прислали, чтобы разбудить вас.

Мои глаза резко открываются, и я вижу темноволосого обработчика, склонившегося у меня над кроватью. Я протягиваю руки, чтобы оттолкнуть его, но он хватает меня за запястья.

 - Не деритесь, - успокаивает он меня. – Я не собираюсь причинять вам вред. Мне нравятся только покладистые.

Я вырываю свою руку из его руки, случайно ударив себя по рту. Вздрагиваю и касаюсь губ, замечаю там капельку крови.

Обработчик цокает языком.

 - Тебе нужно быть осторожнее.

Он идет к моему шкафу, достает оттуда чистую пижаму и халат, укладывает на кровать.

 - Помочь тебе одеться?

- Нет, черт возьми, - говорю я и сажусь в постели. – Я уверена. Что это – сексуальное домогательство.

Он улыбается.

 - Как это?

Я не уверена, достаточно ли того, что у меня по коже идут мурашки, для предъявления обвинений, но была бы не против попробовать.

 - Убирайся, или я позову медсестру Келл, – говорю я, указывая на дверь.

Обработчик пожимает плечами.

 - Если хочешь.

Он идет в ту сторону и потом останавливается.

 - А что если я могу кое-что тебе предложить?

 - Мне ничего от тебя не нужно.

 - Даже воспоминания?

Я замираю, но потом откидываю одеяла, вылезаю из постели.

 - Что ты имеешь в виду?

Обработчик так и светится, почувствовав мое внимание.

 - Если бы я мог спасти твое воспоминание, что-то, что можно было бы унести отсюда, это бы стоило того?

Я проглатываю тяжелое чувство у меня в животе.

 - Что бы стоило того?

Тогда он хитро щурит глаза, осматривая мое тело. Я инстинктивно складываю руки на груди, отхожу от него.

 - Стать друзьями, - говорит он, но в голосе я слышу угрозу.

 - Просто уходи, - огрызаюсь я, указывая на дверь.

Он кивает, ни в малейшей степени не выглядя смущенным.

 - Подумай об этом, Слоан. Если передумаешь, ты знаешь, где меня искать.

 - Проваливай.

Он открывает дверь, но, уже выходя, говорит невзначай:

 - Интересно, как много ты уже потеряла?

И его нет.

Я стою там, смотрю на закрытую дверь. Что я потеряла? Внезапно я смотрю на руку, но на пальце ничего нет. Пурпурное кольцо в форме сердца, которое я всегда ношу, у меня дома, под матрасом. Я бы этого не забыла. Джеймс дал его мне, когда… я задумываюсь. Меня резко пронзает страх. Он дал его мне, когда… О, господи.

Я закрываю рот, в первый раз поняв, что этого воспоминания нет. Отшатываюсь назад, наткнувшись на кровать, мысли скачут по всему, о чем я могу подумать. Кольцо. Как я получила кольцо?

Раздается быстрый стук в дверь. Я уверена, что это обработчик, так что кричу, чтобы он уходил. Открывается дверь, и там стоит доктор Фрэнсис, его брови сдвинуты.

 - Слоан, - говорит он осторожно, - Роджер сказал, что не смог заставить тебя выйти из палаты. Что-то случилось?

Да, случилось столько всего, что я не знаю, откуда начать. Но я не могу обвинить Роджера в том, что он подонок. Еще нет. Нет, если он может помочь мне. Я откашливаюсь и выпрямляюсь, стараясь казаться спокойной. Посмотрим, крикнет ли доктор Фрэнсис «Ерунда».

 - Он меня разбудил, и у меня кружилась голова, - говорю я. – думаю, мои лекарства слишком сильные.

Доктор Фрэнсис сжимает губы, обдумывая это.

 - Может, тебе просто нужно привыкнуть к дозировке.

 - Может, - отвечаю я хриплым голосом. Он кивает, отойдя к двери.

 - Пора обедать. Персонал обеспокоен, что ты мало ешь. Сестра Келл говорит, что после прибытия ты потеряла четыре фунта.

 - Тут нет фастфуда, - говорю я. – Принесите куриные наггетсы, и я их просто сожру.

Тогда он смеется, обрадовавшись, что я могу кое-как шутить.

 - Посмотрим, что можно сделать, – говорит он. – И я изменю дозировку. Мы хотим, чтобы тебе было комфортно. Я знаю, это нелегкий переход.