Страница 39 из 109
В тёплую летнюю пору подъезжал Иван Берладник к стольному граду Залесья. Позади трудные дороги Подвинья, схватки с упрямыми новгородцами и стычки с дружинами настоящего князя Ярослава Изяславича. Те настигли берладников уже на обратном пути. Была сеча, но Ярославовы люди отступили, хотя и нанесли большой урон. С досады берладники пограбили деревушки в верховьях реки Сити - мол, здесь недалече граница, а где она - мы сами решаем.
Никогда не бывавшие в Суздале, берладники крутили головами, ахали, глядя на высокие крепкие городские стены, на тесовые ворота, окованные медью и железом, на мощённые плашками улицы, на боярские усадьбы и белокаменные соборы. Дивились, толкая друг друга локтями.
- В Берлади, чай, такого нету!
- Да что Берлад! В Галиче - и то не встретишь эдакой красы!
- Да и Смоленск победнее будет…
- А про Новгород-Северский и говорить неохота. Чисто деревня за забором…
- Вот разве что в Киеве…
- Что в Киеве? - ревниво встрепенулся Юриев сотник, Данила. - Кто тут, дурья твоя голова, Киев с Суздалем сравнивает? Наш Суздаль побогаче будет! Он древний город!
- А Киев - мать городов русских! - отбрехался Бессон, который, будучи когда-то купцом, за словом при случае в карман не лез. - Нешто сыну быть краше матери?
- Ты бы ещё Новгород вспомнил, - проворчал Данила. - Суздаль - краше! Не зря наш князь Юрий его ежегодно украшает!
- Иная девка тоже красится-румянится, а пройдёт мимо её подружка, с лица бела да румяна и затмит красой, - упёрся Бессон. - На что Суздалю краса, ежели он и так красив? Нешто с Киевом тягаться вздумал?
- Да нужен князю твой Киев! - рассердился Данила.
- А чего ж он тогда в усобицу со Мстиславичами влез?
Иван с интересом прислушивался к разговору. Последние слова были его - он мало знал князя Долгорукого и хотел услышать хоть что-нибудь о своём новом господине.
- Как - чего? За-ради справедливости! - с видом знатного думца пояснил Данила. - Мстиславичи древнее право нарушили - негоже младшему на великом столе сидеть вперёд старшего. Вот за то и карает их Юрий Владимирич…
- Не больно-то он их карает! - негромко, осторожно молвил Степан. Как боярский сын, он кое-что успел наслушаться в доме отца. - По осени да зимой тревожили Мстиславичи Суздальскую волость, а он и пальцем не шевельнул.
- Ты мне князя позорить не смей! - вскинулся на эти слова Данила. - Не нашего ума дело, чего он задумал! Иль ты крамолу куёшь?
- Тихо! - повысил голос Иван, останавливая сердито засопевшего носом Степана. - Крамольников тут нету! Все мы князевы слуги. А что лишнее сболтнули - так мало ли что без умысла молвится. Придёт время - всё станет ясно… Однако же, ежели князю Юрию не надобен Киев, отдал бы он его Мстиславичам - пущай вершат, что хотят.
- Экой ты скорый, - смягчаясь, но ещё недовольно морщась, ответил Данила. - Слыхал я, что в Турове сидит старший брат Юрия Владимирича - Вячеслав. Ему бы, а не Мстиславичам сидеть на золотом столе. Вот ради него наш князь и трудится.
Иван не стал спрашивать, почему Вячеслав Туровский сам не трудится ради своего княжения - живя в Смоленске, он слыхал, что Вячеслав стар, хвор и духом слаб, да и наследников у него нету. Сядет на великий стол - и тут же сгонят сыновцы. Нет, не ради брата старается Суздальский князь, а ради себя самого. Знать, не так уж и нужен ему Суздаль.
Проще было спросить у самого Юрия, но князя в стольном городе не случилось. На подворье сказали: Юрий Владимирич ускакал в Кидекшу, что стояла при впадении Каменки в Нерль. Там рубили новую крепость, запирая вражьим ладьям дорогу к Суздалю. Строили и пристань для торговых кораблей, князь хотел проследить за всем хозяйским взглядом. Он вообще мало бывал в своём городе - приехав с севера, пробыл тут только седмицу и умчался снова. В Кидекше он живал дольше и бывал чаще, чем в Суздале. Большой княжий терем стоял часто пустым.
Приехав с обозом новгородской пушнины в княжий терем, Иван был немного обескуражен отсутствием Юрия. Получалось, что, не отдохнув с дороги, ему и его людям опять придётся скакать - теперь уже в Кидекшу. А вдруг князя нет и там? Вдруг умчался он вниз по Нерли к другим городкам и крепостям Суздальской земли?
Сотнику Даниле такие помыслы были чужды. Он сразу отправился к себе в дом, а его дружина разбрелась - жили кто где. Не имевшие своего жилья обитали в молодечных избах, остальные - в Суздале. Одноглазый бойкий княжий тиун принял у берладников возы с пушниной и повелел везти к кладовым, где меха надлежало счесть и устроить на хранение.
Сам Иван остался на красном крыльце белокаменных княжьих палат. Отсюда был хорошо виден просторный богатый двор - его обнимали жилое крыло княжьего терема, домашняя церковка и молодечные избы. Чуть позади виднелись клети и повалуши для добра. Конюшни и службы были позади терема, отсюда не видать. Где-то там был и сад. С высоты глядя, впрямь подумаешь, что Суздаль краше Киева. Но Иван успел побывать во многих городах Руси - разве что в Полоцк, Рязань и Чернигов с Новгородом не заносила его судьба. И он знал, что всяк град красен по-своему. И есть города великие и малые - так вот, Киев и Суздаль были бы равны, если бы Киев не был старшим городом на Руси. А Суздаль ещё молод. Придёт и его время - но пока в нём сидеть не старшему, а младшему князю. И, стало быть, не зря Юрий так тянет свои долгие руки из далёкого Залесья к золотому Киевскому столу…
Скрипнула дверь, зашуршали лёгкие шаги.
- Ты кто таков? - послышался девичий голос. Иван обернулся. Он задумался и не заметил, как рядом появилась девушка. Нарядно одетая, на тёмно-русых волосах кокошник, из-под которого виднеется длинная коса с ярким накосником. Тёмно-вишнёвые глаза глядят смело и по-доброму. Что-то было в ней и чужое - и в то же время близкое, родное.
- Иван я. Ростиславич. С Берлада. Служу князю Юрию Владимиричу.
- Что-то прежде не видала я тебя при дворе, - заметила девушка.
- Так я с весны только и служу. Посылал меня князь в Подвинье, с тамошними новгородцами воевать. Я только что воротился, службу справил, а самого князя в городе нет. Вот и думаю, куда подаваться.
- Погоди тут. Чай, место сыщется.
- Так ведь не один я. Люди со мной.
- И людям найдём место!… Эй, кто там? - девушка перевесилась через перильца, глянула на двор. - Овдоха, крикни девок - пускай обед готовят дружинникам! - окликнула она бабу, высунувшуюся на шум.
- Благодарствую, - коротко поклонился Иван. - Как звать тебя, не ведаю…
Девушка расправила плечи, став сразу взрослее. Взглянула так, что у Ивана ёкнуло сердце.
- Ольга Юрьевна, - и сразу будто межа пролегла между княжьей дочерью и князем-изгоем.
Шёл Ольге в ту пору семнадцатый год. Большинство боярышень и княжон в это время уже замужем. Но после того, как умерла матушка, половецкая княжна Аеповна, совсем ещё юная девушка взяла в свои ручки княжий терем. Стала она сестрой и матушкой младшей сестрёнке, которой тогда было всего семь годков. Когда же Юрий женился вторично, его новая жена, византийка Ирина, с падчерицей общего языка не нашла. И жила Ольга словно цветок полевой - и княжна, и никому не нужна. Только недавно стал заботиться Юрий поискать жениха для старшей дочери, да достойного найти не мог. А пока сидела Ольга в девках, и её младшая сестра, обручённая с Олегом Святославичем, оставалась при отце - покуда старшая не сговорена со двора, младшей о свадьбе думать нельзя!
Исподтишка Иван разглядывал княжну. Пошла она статью в старую родню - в отцову мать, английскую принцессу, а видом в деда Мономаха. И русая коса, и сине-серые глаза, и черты лица - разве что скулы были широкие, половецкие, да отцовы брови вразлёт.
- Ты… ступай, - негромко молвила Ольга, вскинув глаза. - Не ровен час, увидит кто…
- Чего ж стыдиться? - неожиданно воскликнул Иван, сам кляня себя за несдержанный язык. - Аль забедно княжьей дочери на крыльце со слугой отца своего стоять? Языков злых боишься? Так я сам княжьего рода и тебе ровня!