Страница 24 из 58
– Ах вот оно что…
– Знаете, у меня есть один знакомый, которого зовут Харли Кин. Он, если можно так выразиться, зачастую играет роль такого катализатора. Его присутствие означает, что обязательно будет разгадана какая-нибудь тайна. Причем сам он участия в расследовании не принимает, а только задает наводящие вопросы. Так вот, у меня возникло подозрение, что вчера вечером вы видели его.
– В таком случае ваш знакомый – человек неординарный. Знаете, он меня так напугал своим появлением! Никого вокруг не было, и вдруг – он. Ну прямо как черт из табакерки! Не мог же он прийти из моря.
Мистер Саттерсвейт оглядел площадку, на которой они находились, затем с высоты птичьего полета посмотрел на море.
– Ну конечно же не мог, – продолжал откровенничать мужчина. – Но у меня создалось впечатление, что пришел он именно оттуда. Но как ему удалось взобраться – ума не приложу. Склон-то почти отвесный и совсем гладкий. На него даже муха не сядет. – Наклонившись над краем обрыва, он посмотрел вниз. – Вот это крутизна! Делаешь всего один шаг и – камнем в пропасть!
– Да, лучше места для сведения счета с жизнью не придумать, – заметил мистер Саттерсвейт.
Мужчина недоуменно посмотрел на него, потом, опустив голову, принялся водить веткой по песку.
– Да, конечно, – задумчиво произнес он.
И тут мистер Саттерсвейт наконец-то понял, кого напоминает новый знакомый. Ту самую собаку, которую сбил автомобиль. Глаза его собеседника как бы говорили: «О жизнь, я же так верил в тебя! Почему же ты слишком жестока со мной?»
Однако на этом сходство человека с несчастным животным не заканчивалось. Они оба вели беззаботную жизнь, поскольку все у них было: у собаки – аппетитно пахнущая груда мусора с пищевыми отходами, а у мужчины, сидящего рядом с мистером Саттерсвейтом, – деньги. А таких радостей, как теплое солнце и чистое небо над головой, хватало на всех. «Собаку сбила машина, а что надломило этого молодого человека?» – подумал мистер Саттерсвейт.
– Интересно, для чего мы живем? – прервав его размышления, задумчиво произнес мужчина.
Обычно такой вопрос вызывал у мистера Саттерсвейта улыбку. Те, кто задают его, сами не понимают, что это говорит их эгоизм. Такие люди убеждены, что каждое событие жизни должно нести или радость, или горе.
– Говорят, что каждый мужчина должен построить дом, посадить дерево и воспитать сына, – смущенно произнес незнакомец и, помолчав, добавил: – Однажды я закопал в землю желудь. Хочется верить, что из него вырос дуб.
Мистер Саттерсвейт оживился. В нем пробудился тот самый интерес к жизни других людей, о котором писала герцогиня. Ничего удивительного – Саттерсвейт был очень любопытным и в этом мог сравниться разве что с женщиной. Он умел слушать других и знал, когда самому следовало открыть рот. Поэтому сейчас мистер Саттерсвейт молчал и ждал, когда мужчина заговорит.
И наконец того словно прорвало. Незнакомец говорил о своей жизни, а мистер Саттерсвейт внимательно слушал его.
Энтони Косден, так он представился, на удивление, оказался именно таким, каким представлял его себе англичанин. Рассказчиком он был плохим и факты излагал сумбурно. Но мистеру Саттерсвейту, с его богатым жизненным опытом и воображением, не составило труда понять, что произошло с его собеседником.
После непродолжительной службы в армии мистер Косден вел жизнь типичного обывателя: средний доход, много друзей и знакомых, спорт, женщины… Короче говоря, жил в свое удовольствие и ничего яркого и захватывающего не испытывал. «Жизнь животного, – слушая его рассказ, думал мистер Саттерсвейт. – Что ж, бывает и хуже… Гораздо хуже…»
Иногда у Энтони появлялось чувство неудовлетворенности собой. В эти моменты ему казалось, что все у него не так. Он утешал себя мыслью о том, что он не один такой, и успокаивался. И вдруг с ним произошло…
О том, что с ним произошло, мужчина говорил сбивчиво. Никаких симптомов своей болезни он не ощущал. Просто сходил провериться к своему врачу, а тот, обследовав его, посоветовал обратиться к специалисту. После визита на Харли-стрит Энтони Косден узнал, что смертельно болен. Правда, врачи попытались это от него скрыть, говорили туманно, сыпали медицинскими терминами и посоветовали ему вести спокойную жизнь. Но он все понял. Как оказалось, жить молодому мужчине оставалось совсем недолго – всего полгода. Именно столько отвели ему врачи, и не месяцем больше.
Энтони Косден печально посмотрел на мистера Саттерсвейта.
Конечно же, приговор врачей явился для него сильнейшим ударом. После долгого пребывания в шоке он понял, что надо что-то делать. Но что?
Мистер Саттерсвейт, слушавший его с мрачным видом, понимающе кивнул.
– Первое время я не мог свыкнуться с мыслью о скорой смерти, – продолжил Косден. – Меня мучил вопрос, чем занять себя в последние для меня полгода жизни. Знаете, как это страшно – жить в ожидании конца. А я до сих пор никаких болей не чувствую. Правда, доктора заверили, что придет и это. И довольно скоро. Как же глупо умирать, когда тебе этого совсем не хочется! В конце концов я решил от прежнего образа жизни не отказываться. Но у меня не получается. Наверное…
– Из-за женщины? – прервав его, вкрадчиво спросил мистер Саттерсвейт.
– Нет-нет, женщины тут ни при чем, – поспешно ответил мужчина. – С ними проблем нет. Дело в другом. Знаете, друзья у меня – люди веселые, энергичные. Они радуются жизни. А на что я им такой? Вот я и решил уехать за границу.
– И приехали на остров. Почему сюда? Может быть, вы здесь уже бывали?
Мистеру Саттерсвейту важно было узнать, почему смертельно больной мужчина выбрал это место, а не другое.
– Да, бывал, – с неохотой признался мистер Косден. – Правда, очень давно. В годы своей молодости. – И тут он с тоской в глазах посмотрел почему-то на заброшенную виллу. – Но этого места я не забыл, – кивнув в сторону моря, продолжил мужчина. – От него до вечности всего один шаг.
– Потому-то вы вчера вечером сюда и приходили, – ровным голосом произнес мистер Саттерсвейт.
Энтони Косден испуганно посмотрел на него:
– Но я же сказал…
– Вчера вечером вам помешали, – прервал его мистер Саттерсвейт. – А сегодня на этом месте оказался я. Получается, что жизнь вам спасли дважды.
– Вы можете говорить что угодно, – возмутился мужчина. – Черт побери, это все-таки моя жизнь! Разве я не имею права сам ею распорядиться?
– О, как мне все знакомо, – глубоко вздохнув, ответил пожилой англичанин.
– Я вас прекрасно понимаю. Любой на вашем месте думал бы обо мне точно так же. Я тоже попытался бы отговорить человека от самоубийства. Но вы же прекрасно знаете – другого выхода у меня нет. Быстрый конец – это лучше, чем лежать на больничной койке. Я не хочу мучить ни себя, ни других. А потом, кому моя смерть причинит боль? У меня же никого нет.
– А если бы кто-то был?
– Ну, этого я не знаю, – тяжело вздохнув, ответил мистер Косден. – Думаю, что и тогда я сделал бы то же самое. Но поскольку близкого человека у меня нет…
Он замолчал. Мистер Саттерсвейт пристально посмотрел на него. Романтик до мозга костей, мистер Саттерсвейт не верил в то, что молодой человек хотел покончить с собой не из-за женщины. Даже если тот это отрицал. В целом, по словам Энтони Косдена, жизнью своей он был доволен. Имел все, что доставляло ему радость. Все, кроме сына. А он очень хотел сына. Как приятно было бы сознавать, что у него есть наследник. И тем не менее мужчина считал, что жизнь у него была очень хорошая…
Мистер Саттерсвейт не выдержал. Он считал, что никто, находясь на начальной стадии развития, а мистер Энтони Косден ему казался именно таким, не может утверждать, что знает жизнь. Не желая обидеть собеседника, мистер Саттерсвейт выразился немного иначе:
– Молодой человек, вы еще не видели жизни. Вы только начинаете ее постигать.
– Ну вы и сказали, – усмехнулся Энтони. – У меня седые волосы, и мне уже сорок…
– Это не показатель, – перебил его мистер Саттерсвейт. – Жизнь представляет собой сочетание физиологического развития и умственного. Мне, например, шестьдесят девять, и мне действительно столько, потому что я многое видел. Вы же похожи на человека, который пытается описать все времена года, а говорит только о снегопадах и жутком холоде! А где же весна с ее первыми цветами, лето с короткими ночами, осень с падающими с деревьев листьями? Такой человек и не знает, что все это тоже есть. Так неужели вам не хочется этого видеть?