Страница 21 из 28
— О’кей.
Я разлила кофе по чашкам, положила по три куска сахара и побольше сливок в каждую, размешала и поставила на столик.
— А ты мне его не принесешь? — спросил он.
— Не стоит пить кофе на белом диване, — сказала я.
— А!
Он поднялся одним плавным движением, весь изящество и энергия. Это впечатляло бы, не проведи я почти всю ночь с вампирами.
Мы сидели друг напротив друга. Глаза у него были цвета весеннего неба — теплый бледно-голубой цвет, который умудряется еще выглядеть холодным. На лице у него было дружелюбное выражение, а глаза следили за всем, что я делаю.
Я рассказала ему про Ясмин и Маргариту. Я только опустила Жан-Клода, жертву вампиров, гигантскую кобру, вервольфа Стивена и Ричарда Зеемана. Так что рассказ получился очень коротким.
Когда я закончила, Эдуард сидел, попивая кофе и глядя на меня.
Я пила кофе и смотрела на него.
— Это объясняет ожог, — сказал он.
— Ну и отлично, — отозвалась я.
— Но ты очень много опустила.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я за тобой следил.
Я уставилась на него, подавившись глотком. Когда я смогла заговорить, не кашляя, я переспросила:
— Ты — что?
— За тобой следил, — повторил он. Глаза его все еще были равнодушны, улыбка приветлива.
— Зачем?
— Меня наняли убить Мастера города.
— Тебя наняли для этого три месяца назад.
— Николаос мертва, а новый Мастер — нет.
— Николаос ты не убивал, — сказала я. — Это я сделала.
— Верно. Хочешь половину денег?
Я покачала головой.
— Тогда чем ты недовольна? Помогая тебе, я чуть не лишился руки.
— А я получила четырнадцать швов, и оба мы получили по укусу вампира.
— И очищались святой водой, — напомнил Эдуард.
— Которая жжет хуже кислоты, — вспомнила я.
Эдуард кивнул, попивая кофе. Что-то шевельнулось в его глазах, неуловимое и опасное. Я могу поклясться, что выражение его лица не изменилось, но вдруг я оказалась не в состоянии отвести взгляда от его глаз.
— А зачем ты за мной следил, Эдуард?
— Мне сказали, что у тебя встреча с новым Мастером.
— Кто тебе сказал?
Он покачал головой, и его губы искривила эта непроницаемая улыбка.
— Я был сегодня в «Цирке», Анита, и видел, с кем ты была. Ты якшалась с вампирами, потом поехала домой. Следовательно, один из них — Мастер.
Я старалась сохранить бесстрастное лицо — слишком бесстрастное, так что было заметно усилие, но не панический страх. Эдуард за мной следил, а я об этом не знала. Он знал всех вампиров, с которыми я сегодня виделась. Список не очень длинный. И он сообразит.
— Постой, — сказала я. — Значит, ты бросил меня драться со змеей и не попытался помочь?
— Я вошел, когда толпа выбежала. Когда я заглянул в палатку, все уже почти кончилось.
Я пила кофе и пыталась сообразить, как улучшить ситуацию. У него контракт на убийство Мастера, и я привела его прямо к нему. Я предала Жан-Клода. Так что, отчего это меня волнует?
Эдуард изучают мое лицо, будто хотел его запомнить. Он ждал, что лицо меня выдаст. Я очень старалась быть бесстрастной и непроницаемой. А он улыбался своей улыбкой пожирателя канареек. Очень он был собой доволен. А я собой — нет.
— Ты сегодня видела только четырех вампиров: Жан-Клода, темнокожую экзотку, которая, очевидно, Ясмин, и двух блондинок. Их имена ты знаешь?
Я покачала головой.
Он улыбнулся шире:
— А знала бы — сказала бы?
— Может быть.
— Блондинок можно отставить. Ни одна из них не «Мастер вамп».
Я смотрела на него, заставляя себя сохранять лицо нейтральным, лишенным выражения, бесстрастным, внимательным, пустым. Бесстрастность — не мое любимое выражение лица, но, может, если потренироваться…
— Остаются Жан-Клод и Ясмин. Ясмин в городе новичок, остается Жан-Клод.
— Ты и в самом деле думаешь, что Мастер всего города будет вот так вот выставляться?
Я вложила в эти слова все презрение, которое смогла найти. Я — не лучшая в мире актриса, но, может, могу научиться.
Эдуард уставился на меня.
— Это ведь Жан-Клод?
— Жан-Клод недостаточно силен, чтобы держать город. И ты это знаешь. Ему — сколько там — чуть больше двухсот лет? Недостаточно стар.
Он нахмурился.
— Но это не Ясмин.
— Верно.
— Ты же сегодня с другими вампирами не говорила?
— Может, ты и следил за мной до «Цирк», Эдуард, но ты не слушал у дверей во время моей встречи с Мастером. Не мог. Тебя бы услышали вампы или оборотни.
Он подтвердил это кивком.
— Я видела сегодня Мастера, но его не было среди тех, кто пришел на битву со змеей.
— Мастер бросил своих птенцов рисковать жизнью и не помог?
Его улыбка вернулась.
— Мастер города не обязан присутствовать физически, чтобы дать им свою силу. Ты это знаешь.
— Нет, — ответил он. — Не знаю.
— Верь или не верь, а это правда.
И я помолилась, чтобы он поверил.
Он снова нахмурился.
— Обычно ты не умеешь так хорошо врать.
— Я не вру.
И голос мой звучал спокойно, нормально, правдиво. Добрая честная я.
— Если Мастер действительно не Жан-Клод, то ты знаешь, кто это?
Это была ловушка. Я не могла ответить «да» на оба вопроса, но, черт побери, я уже начала врать, так зачем останавливаться?
— Да, я знаю, кто это.
— Скажи мне.
— Если Мастер узнает, что я с тобой говорила, он меня убьет.
— Вместе мы можем его убить, как убили предыдущего.
И голос его был ужасно рассудительным.
На минуту я задумалась. Задумалась, не сказать ли ему правду. Хмыри из «Человека превыше всего» с Мастером не заведутся, но Эдуард может. Вместе, командой, мы могли бы его убить. И жизнь моя стала бы куда проще. Я покачала головой и вздохнула. Вот, блин!
— Не могу, Эдуард.
— Не хочешь, — сказал он.
Я кивнула:
— Не хочу.
— Если я тебе поверю, Анита, это будет значить, что мне нужно имя Мастера. Это будет значить, что ты — единственный человек, который это имя знает.
Дружелюбная мишура соскользнула с его лица, как тающий лед. Глаза его были пусты и безжалостны, как зимнее небо. За ними не было никого, кто меня услышал бы.
— Тебе не стоит быть единственным человеком, который знает это имя, Анита.
Он был прав. Еще как не стоит, но что я могла сказать?
— Хочешь верь, Эдуард, хочешь не верь.
— Избавь себя от большой боли, Анита. Скажи мне имя.
Он поверил. Черт побери, поверил! Я опустила глаза в чашку, чтобы он не заметил искорки торжества. Когда я подняла глаза, я уже контролировала свое лицо. Мерил Стрип, понимаешь.
— Я не поддаюсь на угрозы, и ты это знаешь.
Он кивнул, допил кофе и поставил кружку на середину стола.
— Все, что будет необходимо для завершения моей работы, я сделаю, Анита.
— Никогда в этом не сомневалась, — сказала я. Он хотел сказать, что добудет от меня информацию под пыткой. В его голосе почти звучало сожаление, но это его не остановит. Одним из главных правил Эдуарда было: «Работа всегда должна быть сделана».
И таким мелочам, как дружба, он портить свои послужной список не позволит.
— Ты спасла мою жизнь, а я твою, — сказал он. — Но сейчас тебе от этого никакой пользы не будет, ты понимаешь?
Я кивнула:
— Понимаю.
— Вот и хорошо. — Он встал, и я встала. Мы посмотрели друг на друга. Он покачал головой. — Сегодня вечером я тебя найду и спрошу снова.
— Я не дам себя запугать, Эдуард.
Наконец-то я слегка взбесилась. Он пришел сюда попросить информации, но теперь он мне угрожал. И я проявила злость — тут уж играть не надо было.
— Ты крута, Анита, но не настолько.
Глаза у него были безразличными, но настороженными, как у волка, которого я однажды видела в Калифорнии. Я обошла дерево, и он там стоял, сразу за ним. Я замерла. До этого я не понимала, что значит «безразличный взгляд». Волку было абсолютно наплевать, убивать меня или нет. Создай ему угрозу — и ад сорвется с цепи. Освободи ему дорогу для бегства — он убежит. Но волку было все равно: он был готов к любому исходу. Это у меня пульс забился в глотке, это я так перепугалась, что перестала дышать. Я задержала дыхание и ждала, что решит волк. Он в конце концов скрылся среди деревьев.