Страница 19 из 28
Я отшатнулась к стене, как от удара. Я не могла дышать. Кто-то все шептал: «Боже мой, Боже мой!», и это была я. Я спустилась по ступеням, прижимаясь спиной к стене. Не в силах оторвать глаз. Отвернуться. Дышать. Закричать.
Отсвет факелов плясал в его глазах, создавая иллюзию движения. В груди родился крик и вырвался из глотки:
— Филипп!
По спине пробежал холодок. Я сидела в машине вместе с призраком своей виноватой совести. Не моя была вина, что Филипп погиб. Я его никак не убивала, но… но чувство вины не оставляло меня. Кто-то должен был попытаться его спасти, а так как я была последней, кому представлялся такой шанс, это должна была быть я. У вины много лиц.
— Чего вы хотите от меня, Ричард?
— Я? Ничего.
— Ложь — противная штука, Ричард.
— Почему вы думаете, что я лгу?
— Отточенный инстинкт подсказывает, — ответила я.
— Неужели действительно так давно вам не приходилось вести бесед с мужчинами?
Я стала поворачиваться, чтобы взглянуть ему в глаза, и передумала. Действительно давно.
— Последний человек, который со мной флиртовал, был убит. Это вырабатывает у девушек осторожность.
Он на минуту затих.
— Что ж, это честно, но я все равно хочу знать о вас больше.
— Почему?
— А почему нет?
Что ж, на это у меня был ответ.
— Откуда я знаю, что это не Жан-Клод велел вам со мной подружиться?
— Зачем бы ему это надо? — Я пожала плечами. — Ладно, начнем сначала. Притворимся, что мы встретились в клубе здоровья.
— Клубе здоровья? — переспросила я.
— В клубе здоровья, — улыбнулся он. — Я думаю, у вас потрясающий вид в купальнике.
— В тренировочном, — уточнила я.
Он кивнул:
— Вы в тренировочном выглядели очень мило.
— Я люблю, когда у меня вид намного лучше.
— Если я воображаю вас в купальнике, у вас вид великолепный, а в тренировочном — просто симпатичный.
— Что ж, это честно.
— Мы поболтали, и я вас пригласил куда-нибудь съездить.
Тут уж мне пришлось на него взглянуть:
— Вы меня приглашаете?
— Да.
Я покачала головой и отвернулась к дороге.
— Мне эта мысль не кажется удачной.
— Почему? — спросил он.
— Я вам уже говорила.
— Если убили кого-то одного, это еще не значит, что будут убивать всех.
Я вцепилась в руль так, что пальцы заболели.
— Мне было восемь, когда умерла моя мать. Когда мне было десять, мой отец женился снова. — Я покачала головой. — Люди уходят и не возвращаются.
— Звучит пугающе, — заметил он тихим и низким голосом.
Не знаю, почему я это сказала. Обычно я не говорю о матери с незнакомыми людьми и вообще ни с кем, если на то пошло.
— Пугающе, — повторила я. — Можно сказать и так.
— Если никого к себе не подпустишь, никто тебе не сделает больно, так?
— К тому же в возрастной группе от двадцати одного до тридцати полно противных мужчин.
Он усмехнулся.
— Согласен. Но симпатичных, умных и независимых женщин тоже не пруд пруди.
— Перестаньте говорить комплименты, а то я покраснею.
— Вы мне не кажетесь человеком, который легко краснеет.
У меня в мозгу вспыхнуло воспоминание: голый Ричард Зееман около кровати натягивает тренировочные штаны. В тот момент меня это совсем не смутило. И только теперь вспомнилось, когда он сидит рядом со мной в машине, такой теплый и такой близкий. Горячая волна краски стала заливать мое лицо. Я краснела в темноте и радовалась, что он меня не видит. Не хотела я, чтобы он знал, что я думаю о том, как он выглядит без одежды. Обычно я так не делаю. Конечно, обычно я не вижу голых мужчин даже до первого свидания. А если подумать, я и на свиданиях не вижу голых мужчин.
— Мы сидим в клубе здоровья, попиваем фруктовый сок, и я приглашаю вас куда-нибудь.
Я пристально смотрела на дорогу. И все еще краснела, вспоминая гладкую линию его бедер и то, что ниже. Это мешало, но чем сильнее я старалась об этом не думать, тем яснее был образ.
— В кино и на ужин? — спросила я.
— Нет, — ответил он. — Что-нибудь совершенно оригинальное. Поход по пещерам.
— Вы предлагаете на первом свидании ползать по пещерам?
— Вы когда-нибудь в пещерах бывали?
— Однажды.
— Вам понравилось?
— Мы тогда подкрадывались к плохим парням. Насчет нравится или не нравится не было и мысли.
— Тогда вам надо попробовать еще раз. Я хожу в пещеры не реже двух раз в месяц. Приходится надевать самую старую одежду, как следует вымажешься, и никто тебе не скажет, что нельзя играть в грязи.
— В грязи?
— Для вас это слишком неопрятно?
— Я была ассистентом биолаборатории в колледже. Для меня нет слишком неопрятной работы.
— По крайней мере вы можете сказать, что используете в работе знания по диплому.
— Это верно, — рассмеялась я.
— Я свои знания тоже использую, но я ушел в обучение мелкоты.
— Любите преподавать?
— Очень.
В одном этом слове было столько теплоты и энтузиазма! Редко приходится слышать такое от людей, говорящих о своей работе.
— Я тоже люблю свою работу.
— Даже если она втравливает вас в игры с вампирами и зомби?
— Ага.
— Итак, мы сидим во фруктовом баре, и я только что вас пригласил. Что вы скажете?
— Я скажу «нет».
— Почему?
— Не знаю.
— Вы очень подозрительны.
— Всегда такая, — согласилась я.
— Никогда не пробовать — это самая большая из неудач, Анита.
— Не ходить на свидания — это не неудача, а выбор.
Я чувствовала, что начинаю оправдываться.
— Скажите, что в этот уик-энд пойдете на экскурсию в пещеры.
Кожаное пальто скрипнуло, когда он попытался приблизиться ко мне больше, чем пускал ремень безопасности. Он мог протянуть руку и коснуться меня. И какая-то часть моего существа этого хотела, что уже само по себе смущало.
Я начала говорить «нет» и поняла, что мне хочется сказать «да». Что было глупо. Но мне нравилось сидеть в темноте с этим запахом кожи и одеколона. Назовите это химией, взрывом вожделения, как хотите. Ричард мне нравился. Он повернул во мне выключатель. Уже давно мне никто не нравился в этом смысле.
Жан-Клод не в счет. Не знаю почему, но не в счет. Может быть, потому, что он мертв.
— Ладно, я пойду в пещеры. Когда и где?
— Отлично. Встречаемся около моего дома в, скажем, десять часов, в воскресенье.
— Десять утра? — спросила я.
— Вы не из жаворонков?
— Совсем нет.
— Нам придется начать раньше, иначе мы не дойдем за один день до конца пещеры.
— Что мне надеть?
— Самую старую из своей одежды. Я надеваю комбинезон поверх джинсов.
— Комбинезон у меня есть.
Я не стала говорить, что он мне служит для защиты одежды от крови. Грязь — это звучит куда более нейтрально.
— Отлично. Остальное снаряжение я для вас принесу.
— А какое еще снаряжение мне нужно?
— Каска, фонарь, может быть, наколенники.
— Колоссальное обещается первое свидание, — сказала я.
— Так оно и будет, — уверил он. Голос его был тихим, мягким и почему-то создавал большую близость, чем просто сидение в одной машине. Это не был волшебный голос Жан-Клода, но что же это было?
— Здесь направо, — сказал он, указывая в боковую улицу. — Третий дом справа.
Я заехала на короткую аллею с гудроновым покрытием. Дом был кирпичный, какого-то бледного цвета. Подробнее в темноте сказать было трудно. Забываешь, как бывает темна ночь, когда нет электрического освещения.
Ричард отстегнул ремень и открыл дверь.
— Спасибо, что подбросили.
— Помочь вам занести его в дом? — спросила я, держа руку на ключе.
— Нет, справлюсь. Но все равно спасибо.
— Не за что.
Он посмотрел на меня пристально:
— Я что-то не то сделал?
— Пока нет, — ответила я.
Он улыбнулся в темноте мимолетной улыбкой.
— И хорошо.
Потом он открыл заднюю дверь и вышел из машины. Наклонился, поднял Стивена, прижимая одеяло, чтобы не соскользнуло. Поднимая, он сделал упор не на спину Стивена, а на ноги — работая с тяжестями, этому обучаешься. Человеческое тело поднять куда труднее, чем даже свободный вес. Оно куда меньше сбалансировано, чем штанга.