Страница 27 из 43
Не поняв этого, мы не уразумеем и смысл басни «Дерево». Растение гибнет, желая подняться из долины, где тишь да благодать, наверх, на гору, где ветры вырывают деревья с корнем:
В этих словах нет домашней философии обывателя, урока покорности: «Не высовывайся». Перед нами формула философии здравого смысла, урок социального скепсиса, рожденного основательным знанием современной поэту действительности. Автор, наученный горьким опытом жизни, предупреждает о том, что в погоне за большей свободой можно потерять и ту малую, которая имеется. Именно эта горечь житейского знания приходит у него на смену благодушному оптимизму западноевропейской басни. А жесткие формулы, крупицы исконной философии «здравого смысла» окончательно вытесняют несколько назойливую басенную «мораль». Потому чем дальше, тем решительнее отказывался Хемницер от привычной басенной композиции, как бы отсекая итоговый вывод, нравоучение. Поэт то сжимал басню до пружинного состояния эпиграммы, то расширял ее до размеров сказки или новеллы, все более приглушая учительные интонации жанра. Он вплотную подвел басню к тому пределу, за которым она превращается в философское стихотворение, где истина неизвестна заранее и где высшая ценность для поэта – сама возможность поразмышлять о тайнах бытия. Не случайно в одной из лучших его сценок – «Муха и Паук» – речь, вопреки «сниженной» теме, заходит о высочайших материях: вере и безверии, мудрости и самонадеянности.
Это соединение скепсиса и надежды, эта тяга к беспредельному углублению смысла перейдут от Хемницера по наследству к другим русским баснописцам, не исключая и Крылова, который поднял жанр на небывалую высоту.
Хемницер (вместе со всем его литературным поколением) дал окончательный ответ на вопрос, мучавший еще Тредиаковского, Ломоносова и Сумарокова: в какие русские одежды одеть басню, этого чужеземного гостя, пришедшего к нам из Древней Греции – от Эзопа, из Франции – от Лафонтена, из Германии – от Хр. Геллерта (которого Хемницер особенно много переводил). За басней был навсегда закреплен гибкий ритмический рисунок, когда короткая строка в любой миг может уступить место длинной, – что позволяло передать смену тембров человеческого голоса, интонацию рассказчика. Утвердился и неповторимый басенный стиль: простой, ясный, исполненный естественности. Язык Хемницера, по выражению В. А. Жуковского, «весьма простодушен, но в то же время очень прозаичен». И, главное, была выработана философия жанра, без которой его дальнейшее развитие было бы невозможно.
А. Архангельский
Земля хромоногих и картавых[270]
‹1779›
Лев, учредивший совет
‹1779›
Метафизический ученик[271]
270
Земля хромоногих и картавых – Написана на сюжет басни «Das Land der Hinkenden» («Страна хромающих») немецкого поэта и переводчика Христиана Фюрхтеготта Геллерта (1715–1769).
271
Метафизический ученик – Сохранился первоначальный план концовки басни. «Не знаю, – писал Хемницер, – вовсе ли его он там оставил; да думаю, что нет, отец то есть. А только если бы таких вралей всех засадить в ямы, то много бы ям надобно было».