Страница 25 из 50
Кондуктора обычно выпускались в войска. Кутузова оставили в школе «к вспоможению офицерам для обучения прочих».
Так четырнадцатилетний мальчик стал преподавать кадетам арифметику и геометрию.
...Миша вошел в класс, и кадеты встали. Сколько раз потом поднимались, вставали во фрунт, вытягивались в струну при его появлении тысячи солдат и офицеров!
Но этот момент он запомнил так же хорошо, как и первый день своей службы, когда надел впервые новый кадетский мундир.
Миша строго взглянул на затихший класс и, взяв в руки мел, шагнул к доске...
А 1 января 1761 года, на шестнадцатом году жизни, Михаил Кутузов был произведен в прапорщики и направлен в стоявший в окрестностях Петербурга Астраханский пехотный полк, командиром которого был Александр Васильевич Суворов.
Две смертельные раны Кутузова
июля 1774 года турецкая
эскадра, которой командовал сераскир Гаджи-Али-бей, высадила десант на Южном берегу Крыма возле Алушты.
Русские войска в это время были разбросаны по всему Крыму. Ближайшим к армии крупным отрядом командовал генерал В. П. Мусин-Пушкин. Однако его сил было недостаточно, чтобы сбросить десант в море. Мусин-Пушкин по дороге к Алуште присоединил к себе еще пять батальонов пехоты и двинулся в глубь Крымских гор. Сохранился рапорт Екатерине об этом переходе. «Лежащая к морю страшною ущелиною дорога окружена горами и лесом, а в иных местах такими пропастьми, что с трудом два только человека в ряд пройти... могут».
Отряд в 2850 человек (орудия пришлось нести на плечах) быстрым маршем прошел к морю. Оказалось, что турки оставили Алушту и, отступив на четыре версты, заняли выгодную, хорошо укрепленную позицию возле деревни Шумна. (После боя Мусин-Пушкин узнал, что турок в десанте было около 8 тысяч.) После двухчасового боя гренадеры ворвались в Шумну и выбили штыками турецкий гарнизон.
Наиболее упорным было сопротивление турок на левом фланге. Там наступал гренадерский батальон Московского легиона. Командиром этого батальона был Кутузов.
Командующий Крымской армией князь В. М. Долгоруков отмечал: «Подполковник Голенищев-Кутузов, приведший гренадерский свой батальон, из новых и молодых людей состоящий, довел его до такого совершенства, что в деле с неприятелем превосходил оной старых солдат».
Во время атаки Кутузов бежал впереди со знаменем в руках. Турецкая пуля попала ему в левый висок и вышла у правого глаза. Врачи единодушно признали ранение смертельным. Кутузов тем не менее выздоровел.
Существует расхожее мнение, что после ранения Кутузов потерял правый глаз. В подтверждение приводят многократно зафиксированный живописцами факт — черная повязка на правом глазу полководца. Однако есть множество портретов, изображающих Кутузова без повязки. Правда же такова: это ранение сильно повредило Кутузову зрение, но глаз не вытек. Михаил Илларионович неплохо видел правым глазом, но с течением времени зрение его ухудшилось, глаз часто болел, и Кутузов стал время от времени надевать черную повязку.
Лечение Кутузова было сложным и длительным. Полтора года он лечился в Петербурге, потом уехал за границу. С 1 января 1776 года Михаилу Илларионовичу по «высочайшему соизволению» был предоставлен годичный отпуск «для излечения ран к теплым водам без вычета жалованья». Екатерина II выдала Кутузову из ее собственных «кабинетных» денег тысячу червонцев.
Достоверно известны лишь три пункта, где побывал Кутузов. Это Берлин, Лейден и Вена. В Лейдене Кутузов прожил довольно долго. Его лечили профессора медицинского факультета местного университета. Они немало удивлялись столь редкому ранению и даже посвятили этому феномену несколько научных статей.
Через 14 лет Кутузова ранило в голову во второй раз. Летом 1788 года командир Бугского егерского корпуса М. И. Кутузов привел свои войска к Херсону, где стояла армия фельдмаршала Г. А. Потемкина. Затем корпус Кутузова передвинулся к осажденной русскими турецкой крепости Очаков.
18 августа осажденные совершили из крепости вылазку, пытаясь захватить батареи правого фланга. Четыре часа отбивались егеря из батальонов прикрытия, поддержанные дружным и сильным огнем артиллерии. Потеряв 500 человек убитыми и ранеными, турки отступили. Потери русских составляли 33 человека убитыми и 119 — ранеными. Одним из этих раненых был Кутузов.
22 августа, посылая Екатерине II реляцию о деле, Потемкин поименно перечислил всех убитых и раненых офицеров. Тем более упомянул он и единственного раненого генерала — Кутузова.
В письме от 31 августа (на десятый день после сообщения Потемкина — какова была почта! — едва не две тысячи верст проходила за восемь суток!) Екатерина уже спрашивала: «Отпиши, каков Кутузов и как он ранен, и от меня прикажи наведываться». А 18 сентября, уже узнав, как он ранен и каково его состояние, она писала Потемкину: «Пошли, пожалуй, от меня наведываться, каков генерал-майор Кутузов, я весьма жалею о его ранах...» И позднее снова справлялась о его состоянии.
Врач, лечивший Кутузова, писал: «Сей опасный сквозной прорыв нежнейших частей и самых важных по положению височных костей, глазных мышц, зрительных нервов, мимо которых на волосок прошла пуля, прошла и мимо самого мозга, не оставил других последствий, как только что один глаз несколько искосило!» И добавлял: «Надобно думать, что Провидение сохраняет этого человека для чего-нибудь необыкновенного, потому что он исцелился от двух ран, из коих каждая смертельна».
Вторая рана оказалась между тем гораздо легче первой. Кутузову даже не понадобилось уезжать куда-нибудь для лечения. Через три месяца он был совершенно здоров и
6 декабря уже принял участие в успешном для русских штурме Очакова.
...Когда в 1813 году Кутузов умер, делавшие вскрытие военные врачи вынули его мозг. Их удивлению не было предела: никогда ни один из них не видел ничего подобного — каждое из двух ранений должно было быть смертельным.
Детство великих князей Александра и Константина
(3/Сервый внук Екатерины II, Александр, родился 12 декабря 1777 года в три четверти десятого утра. О точном времени его появления на свет мы узнаем из письма императрицы ее постоянному корреспонденту — литератору, издателю и дипломату, барону Фридриху Гримму.
Через два дня после рождения Александра, 14 декабря 1777 года, Екатерина писала: «Итак, великая княгиня родила сына, который в честь святого Александра Невского получил великолепное имя Александра и которого я называю господином Александром... Что ж такого особенного выйдет из этого мальчика? Хочу думать... что имя предмета имеет влияние на предмет, а наше имя знаменито».
Выбор имени был отнюдь не случайным. Екатерина придавала этому обстоятельству важное значение. И хотя она писала, что родился не Александр Великий, то есть Македонский, а Александр маленький, все же дача, построенная для внука на берегу Невы, называлась Пеллой, как назывался и город, где родился Александр Македонский.
«С тех пор как он появился на свет, — писала Екатерина Гримму в начале марта 1778 года, — ни малейшего беспокойства... Вы говорите, что ему предстоит, на выбор, подражать либо герою, либо святому одного с ним имени; но вы, вероятно, не знаете, что этот святой был человек с качествами героическими. Он отличался мужеством, настойчивостью и ловкостью, что возвышало его над современными ему удельными, как и он, князьями. Татары уважали его, новгородская вольница подчинялась ему, ценя его доблести. Он отлично колотил шведов, и слава его была так велика, что его почтили саном великого князя. Итак, моему Александру не придется выбирать. Его собственные дарования направят его на стезю того или другого».
Через восемь дней после рождения состоялись крестины Александра. Его крестными отцами — сразу двумя — были император австрийский Иосиф II и прусский король Фридрих II.
Как только Александр появился на свет, Екатерина передала его в руки овдовевшей генеральши Софьи Ивановны Бенкендорф — образцовой матери, прекрасно воспитывавшей своих детей и этим хорошо известной императрице, а потому и назначенной главной воспитательницей Александра.