Страница 96 из 123
Таким образом, всё «общество попечения животных» выставлялось чуть ли не преднамеренными убийцами десятков тысяч людей.
Впрочем, не всё малевалось в сугубо чёрных тонах. Писались и фельетоны. Но цель у них была одна — выставить и баронессу, и её общество, и всех, кто симпатизирует её идеям, как идиотов.
Как минимум идиотов.
Как максимум — убийц.
Тем не менее, оставался один очень важный вопрос — кто таков тот неизвестный масон, что так непринуждённо попытался «сесть на хвост» братьям.
То, что этот налёт был ничем иным как «разведкой боем» братья не сомневались ни на секунду. Григорий даже высказал вполне здравое предположение, что всякий бред насчёт «свитков и жезлов» был рождён чисто для того, чтобы хоть как-то «обосновать» цель для осведомителя. А реальной целью было то, что взять всё, что награбят на яхте бандиты, и выяснить что же всё-таки представляют из себя братья. По награбленным предметам.
Ведь не секрет, что по предметам обихода, по драгоценностям книгам и прочим вещам вполне можно выяснить кто есть кто.
— Думаешь разведка? Наглы? — спросил Григория Василий.
Они, тепло распрощавшись с Иваном Петровичем, неспешно двинули в сторону другого научного заведения.
— Всё может быть. В том числе и масоны. — пожав плечами ответил Григорий.
— И если масоны?..
— А один хрен — и то и другое одинаково плохо. Будем драться!
— Обязательно драться?
— А как иначе?!
— Мы перешли дорожку и державам, и банкирам (если не перешли, то скоро перейдём) и разведкам, и… Да ты сам посуди! Мы что здесь в первую очередь учудили, что так сильно зацепило публику?
— Шизу толканули в массы!
— Во-от! Кто у нас в Европе главный монополист на шизу, если вычесть конфессии? Масоны! Так что я ни на грамм не буду удивлён тем, что именно масоны на нас первыми наскочили.
— Гм… Логично! — Согласился Василий.
— Кстати, а как у тебя успехи? — спросил Григорий.
— Переменно… — процедил Василий и сморщился как от зубной боли.
— А если подробно?
— Подробно… — тут же сильно помрачнел брат. — Подробно, это всю историю физики пересказывать.
— Да ладно тебе! В одной школе учились. — легкомысленно кинул Григорий.
Василий как-то подозрительно глянул на него и разразился лекцией.
— Мы сейчас находимся не просто на рубеже веков. В физике намечается большой перелом. И он связан с сильнейшим кризисом.
— Ну, если коротко, из этого кризиса вышли Теория Относительности, и Квантовая механика?
— Да. Именно.
— И ты решил слегка подстегнуть прогресс в этой области?
— Ты прав.
— И тебя тут же обозвали неучем, дураком, и вообще всеми срамными словами? — начал веселиться Григорий.
— Н-ну, не так прямолинейно, но суть верна, — замялся брат. Григорий же сдержанно гоготнул.
— У меня хуже! — огорошил Григорий Василия. И обескураживающе оскалился.
— Это как?!!! — изумился Василий и Григорию представилась возможность просветить брата насчёт недавнего открытия с уровнем образования. Однако, ни наблюдения, ни выводы на Василия особого впечатления не произвели. Он просто кивнул в знак того, что понял и принял, и тут же перешёл к больному вопросу.
— Проблема тут в смене парадигмы. — начал он. — Несмотря ни на какие доводы, наша Рассейская профессура держится за классические представления мёртвой хваткой. И почти все аргументы у них — «так считает вся Европа».
— Холеру ей в задницу! — то ли в шутку, то ли по злобе вставил Григорий.
— Я толканул им элементарную теорию строения атома.
— Теорию Бора?
— Да. Теорию спектров. Толканул вообще квантовую механику. Чтобы решить «проблему ультрафиолетовой катастрофы».
— Это что за зверь? Эта самая «катастрофа»?
— Ну… Тут пара англичан попыталась на основании классических представлений объяснить спектр излучения «абсолютно чёрного тела». А вышла полная фигня. Там, где на графике излучения в эксперименте получался всегда ноль, эти перцы получили бесконечность. Ну я им и затолкнул классическое решение. И показал, что соответствие эксперименту получается, если принять за факт излучение света не непрерывно, а порциями, квантами.
— И всё равно не верят?
— Не-а! Не хотят! А ведь до того момента, когда это же решение получит Макс Планк — совсем недалеко. Может он прямо сейчас его получает.
— Ух, какой ты тщеславный! — попытался подколоть его Григорий.
— Какое, нахрен, тщеславие?! — неожиданно взорвался Василий. — Если мы сейчас загребём России все наиглавнейшие открытия и достижения, то авторитет Европы рухнет! А вместе с ним и сказочка про «наиглавнейшую и единственную дорогу цивилизации»!
— Тады «ой»! — хмыкнув выдал Григорий. — И что собираешься сделать сегодня?
Василий неожиданно хищно оскалился. Видать долго тренировался — перенимал у братца.
— Я им эксперимент задвину! И пусть попробуют что-нить вякнуть поперёк после него.
— Это какой ещё эксперимент?
— Увидишь! — загадочно улыбаясь и глядя вдаль сказал Василий. — У меня весь этот «эксперимент» в одном кармане поместился.
При этом Василий довольный собой, хлопнул по нагрудному карману.
Глава 21
Эбола
Генри Сесил понял сразу, — Эбола «вышла ему навстречу». Но это понял, сначала, лишь он один.
Спустя пятнадцать дней, после появления первых заболевших, болело уже больше половины состава экспедиции. Но задолго до этого срока появились и первые умершие. С этих пор, Генри почти не снимал с себя защитный костюм. Ему особо запомнился день, когда умер первый солдат от эболы.
Тогда группа врачей экспедиции, решила сделать вскрытие трупа. Чтобы иметь представление о том, как болезнь повлияла на внутренние органы того бедолаги. Когда труп уже упаковали, а господа участвующие в аутопсии сняли с себя защитные костюмы… Они долго не могли вымолвить и слова.
Когда же заговорили… Лучше бы Генри ничего не слышал. И не спрашивал.
— Все его внутренние органы превратились в желе. — мрачно сказал старый врач Старк.
— Но как же так?! Ведь он умер всего-то два часа назад! — поразился Генри.
— Однако превратились. Внутри — сплошные кровоизлияния. Бедняга умер от них. А дальше… Дальше работала эта эбола. Продолжая пожирать уже мёртвое тело. Иного объяснения я не вижу.
Генри чуть придя в себя вспомнил, что об этом же писано было и в книге. Только он это забыл. И забыл, вероятно, потому, что описание было ужасным. Но что он также забыл, это категорическое указание — не производить аутопсию, если есть даже только подозрение на эболу. Ибо все участники — трупы. Из-за запредельного риска. Как бы сказал в этом случае Григорий: «Это просто отожравшийся до неприличия полярный лис!».
Через неделю после начала эпидемии в рядах экспедиции, ни о каком продолжении движения к Проклятой Реке(она в уме Генри теперь только так и называлась) уже не могло быть и речи.
Генри попытался выяснить, как болезнь, несмотря на все ухищрения, таки пролезла в ряды экспедиции. После тщательного опроса всех, он пришёл к единственному выводу.
Всё дело было в той самой деревне, которую они недавно прошли. Там уже была эпидемия. И жители напали на белых потому, что приняли их за тех самых, злых духов, что несут эту болезнь. А после… После, дав вольницу своим солдатам, офицеры подписали им смертный приговор.
Как было выяснено, как минимум две чёрных девки, которых снасильничали солдаты, в той деревне, были уже больны. Лейтенант Клод, заболевший среди первых, упал в той деревне поскользнувшись в жидкое дерьмо.
И дальше болезнь пошла убивать личный состав подразделений приданных для охраны. Ещё через пять дней, когда половина заболевших уже умерла, у солдат и офицеров не выдержали нервы. Начались бунты. Часть солдат просто отделилась и ушла. Как считала обратно. Подальше от этих проклятых мест.
Больше их никто никогда не видел и о них не слышал.
Заболели ли они, и все умерли; были ли убиты в бою с местными аборигенами, съедены ими, или просто сожраны крокодилами и другими животными — это уже никто наверное, никогда не узнает.