Страница 9 из 76
Сборы и прощание с родителями были недолгими. В тот же день, точнее, поздним вечером, «Красная стрела» увезла Анатолия и нескольких его однокашников в Москву.
Родители не знали куда уезжает их сын. А вот догадывались ли? Скорее всего – нет. По рекомендации сотрудников Главразведупра Анатолий сказал им, что уезжает в командировку на Дальний Восток.
В поезде Толя почти не спал. Почему-то разрозненные мысли сами собой стали сплетаться воедино, подводя итог двадцати трем годам прожитой жизни. С чего бы это? Да с того, что поезд в Москву вез его дорогой войны.
Он не был тем суперменом, к литературному образу которого мы сегодня привыкли. Он был талантливым, но не был Богом. Ему постоянно приходилось преодолевать себя: свою лень, свое легкомыслие, а порой и самонадеянность. Сейчас ему предстояло преодолеть чувство надвигавшегося страха, страха перед неизвестностью, именуемой войной. Одно дело – читать о ней, быть наблюдателем, а другое – вариться в ее котле, понимая, что в любой момент можно лишиться того, что дается только единожды – жизни. Романтика, честолюбие, интернациональное воспитание, ощущение юношеских сил и энергии – все это было. Но что-то другое толкало его на риск. И это «что-то» трудно было охарактеризовать одним словом. Скорее, это было состояние какого-то душевного неуюта оттого, что другим людям – плохо. Поэтому легче заставить себя пройти через все, что будет, чем жить, осознавая собственную слабость и даже трусость. Так оно лучше и честнее. Колеса вагона постукивали на рельсовых стыках: пусть будет так, будет так, пусть будет так...
В Москве недавно начали работать первые станции метро. Чудно, интересно и очень непривычно. Анатолий и его приятель по «Интуристу» Миша Иванов, тоже прошедший отбор в Испанию, проехали несколько остановок, вышли у Гоголевского бульвара и остаток пути прошли пешком. Нашли дом, адрес которого был указан в телеграмме. В бюро пропусков им без проволочек выписали документы и предложили пройти на второй этаж.
В небольшом кабинете сидел приветливый полковник. Короткая беседа и дальнейший путь. На этот раз недалеко – в Хамовнические казармы, изолированный от взглядов москвичей военный городок, расположенный на окраине столицы. В городке – множество людей. Большинство из них – военные, но встречались и гражданские, в том числе и женщины.
Довольно скоро всех, кто находился в Хамовнических казармах, переодели в однообразные гражданские костюмы, снабдив также демисезонными драповыми пальто и мягкими фетровыми шляпами, которые раньше носить никому из них не приходилось.
Для непривычных к роскоши людей эта одежда казалась верхом элегантности. Лишь спустя несколько недель, находясь в Париже, советские интербригадовцы вдруг осознали, что все они одеты на редкость однообразно. Подобная «маскировка» говорила о неопытности тех служб, которые организовывали это массовое перемещение советских специалистов.
Подготовка к поездке сводилась к бесконечным инструктажам: во Франции в ожидании отправки в Испанию разрешалось перемещаться только группами по 5–6 человек, потому что «могли быть совершены провокации итало-германских спецслужб и троцкистов»; не должно было быть никаких контактов с женщинами, поскольку это, как утверждали инструкторы, «чревато опасными заболеваниями».
Как стало понятно, бывшее для жителей СССР тайным участие советских граждан в войне в Испании, на Западе не являлось ни для кого секретом.
До Франции пришлось добираться морем, поэтому путь за границу лежал через... Ленинград. Это была издевка судьбы: рядом дом, родители, друзья, но о себе им нельзя сообщать даже телефонным звонком.
Осенним днем 1937 года их принял на борт комфортабельный теплоход «Андрей Жданов». Загранпаспорт и внушительная пачка долларов в кармане – явление непривычное, но привыкаешь к ним скоро. Как и к тому, что многие военные, дабы дезориентировать спецслужбы, пересекают границу под вымышленными именами.
На корабле множество интересных людей: симпатичные советские переводчицы в туфельках на высоких каблуках, среди них и хорошо знакомая Мария Сковронская, жизнерадостные испанские летчики, возвращающиеся домой после учебы в советских военных училищах.
В группе А. Гуревича на корабле была Мария Александровна Фортус – удивительная женщина редчайшей судьбы. События из ее жизни легли в основу вышедшего в 1967 году на советский экран художественного фильма «Салют, Мария!»
В годы гражданской войны она была красноармейской разведчицей. Однажды в районе Елисаветграда ее схватили пьяные махновцы. Вместе с другими красноармейцами ее расстреляли, но ранение оказалось не смертельным и по великой случайности ее удалось спасти.
Через несколько лет Мария вышла замуж за испанского коммуниста Рамона Касанельяса, одного из руководителей компартии в Барселоне. Вскоре ее муж погиб. Их сын стал военным летчиком и погиб в небе Испании, сражаясь с франкистами.
После Второй мировой войны Мария Александровна жила в Москве. Она была активной общественницей, талантливой писательницей. Ее перу, в частности, принадлежит повесть «Один из ста тысяч», посвященная жизни и гибели венгерского интернационалиста, участника гражданской войны в России Эрне Вирлича. Умерла М. А. Фортус в 1988 году[9].
Мария Александровна и Анатолий Гуревич очень подружились. Общение с ней, вероятно, влияло и на формирование у Анатолия некоторых черт, ставших необходимыми ему в последующей работе: он неосознанно перенимал ее манеру общения с людьми, умение оценивать обстановку и принимать нужные решения.
Спустя много лет Анатолий Маркович узнал, что Мария Александровна была майором советской разведки. Несмотря на многолетнюю дружбу с А. М. Гуревичем, она так никогда и не догадалась, что ее близкий друг тоже был разведчиком...
Морской путь во Францию пролегал через Кильский канал. Это была территория фашистской Германии, что не могло не тревожить всех пассажиров теплохода. Далее – Бельгия, знаменитый порт Антверпен. И вот – французский порт Гавр – конечная точка морского путешествия.
Процедура общения с французскими полицейскими, пограничниками и таможенниками во многом упростилась после того, как в капитанской каюте для их руководителей был накрыт стол, богато украшенный русской водкой, коньяками, зернистой икрой и разнообразными копченостями.
На берегу соотечественников встречал военный атташе советского посольства комдив Николай Николаевич Васильченко – бывший офицер царской армии, опытный военный дипломат; человек редкой образованности и исключительной порядочности. Часто встречаясь с этим обаятельным и по-настоящему интеллигентным человеком, А. Гурьевич перенял у него многое, что потом пригодилось ему как разведчику-нелегалу. Он учился у него вдумчивости, умению правильно оценить факты, обстановку, свои и чужие действия.
Общаясь с Н. Н. Васильченко и его женой Ольгой, Анатолий для себя сделал нехитрый вывод: разведчик должен быть приятен в общении окружающим его людям.
Прибыв из Гавра в Париж, советские добровольцы небольшими группами поселились в разных гостиницах.
А. М. Гуревичу досталась небольшая уютная гостиница «Сен-Жермен», что располагалась недалеко от улицы де Гринелль. Здесь еще с дореволюционной поры размещалось наше посольство. Среди обслуги отеля было немало испанцев, которые, хорошо понимая причину приезда русских, относились к ним с искренней симпатией.
Красивая горничная-испанка, приветливо улыбаясь, проводила Анатолия в его отдельный номер. Невиданная прежде роскошь буквально потрясла то. Особенно удивительной показалась низкая кровать невообразимой ширины. Озираясь по сторонам, Толя вдруг вспомнил все наставления, которые в последнее время щедро давали ему инструкторы. Он осторожно заглянул за портьеры, в шкаф и даже под кровать. Вражеских шпионов не было. На всякий случай он двумя подушками тщательно укутал телефон и с чувством исполненного долга лег спать.