Страница 11 из 13
Нос мотокара скакнул вверх, и машина, сосредоточенно гудя, полезла по пологому пандусу на мостки. Встречающие заглядывали в идущие впереди кары, хлопали по чьим-то плечам, улыбались, трясли чьи-то руки. Джей ехал, чуть приотстав и от спутников, и от хлебосольных куполян.
Он въехал в просторный шлюз вслед за последним «максом», груженым провизией. Тяжелая плита двинулась вправо, перекрывая входной проем. Когда она с щелчком встала на место, Джей наконец выдохнул из себя воздух и поставил ружье на предохранитель. Теперь можно было расслабиться.
Придерживая Чака за ошейник, Джей вылез из мотокара. Его тут же похлопали по плечу, стиснули локоть, сунулись к нему радостно улыбающейся физиономией в зарослях густой пятидневной щетины. Чак, ошалевший от такой концентрации незнакомых людей, жался к ногам.
– Все нормально… Все мэджи… Просто отлично… – бормотал Джей, пожимая чьи-то руки: в Рибейре любили гостей. – Доехали без эксцессов… Это Чак… Нет, не кусается, если пальцы в пасть не совать… А где Пущин?
– Пущин подойдет часа через два.
Джейслав повернулся и увидел лицо Аверина.
Они обнялись.
– Давненько ты у нас не был, – приговаривал директор по снабжению станции, хлопая Вагоша по спине. – Как дошли?
– Нормально.
– Ты надолго к нам?
– Нет, – Джей потер лицо ладонью. – Отдохну, отосплюсь и уйду максимум послезавтра.
– Что за спешка? – проговорил Аверин. – Сейчас мы ужин сообразим такой, что закачаетесь, и унд грамм настоящей самогонки. Вайбург приловчился из местного тростника бражку ставить и потом ее перегонять. Бонусная штука! В пятницу ребята собираются на охоту. Котлеты из бонго. – Аверин закатил глаза. – М-м-м. Неужели пропустишь?
Джей широко и сонно улыбнулся.
– Спать… – Он помотал головой. – Сперва спать. Остальное потом обговорим. Мне нужна отдельная каюта и постель. Двенадцатая свободна?
– Свободна, – сказал Аверин немного разочарованно. – Щенок у тебя славный…
– Да, и Чаку пару банок консервов мясных… Он любит… – Джей все больше расслаблялся, чувствуя, как тяжелеют его веки. – Он, зараза, будет ко мне в каюту лезть, так вы его не гоните… Только пусть кто-нибудь с утра его выведет погулять… «до ветру»…
– Прослежу, – пообещал Аверин. – Пущин хотел с тобой поговорить.
– Потом, – сказал Джей. – Все потом. Сейчас спать…
«Приму сразу три таблетки „рекса“, – подумал он с каким-то тягучим наслаждением. – Нет. Три будет много. Приму две. А Чак будет сидеть рядом с кроватью перед аккуратно вылизанной пустой консервной банкой, а водичка будет плескаться под самым окном. Чертовски жаль, что окна не открываются…»
– Тогда пошли, – со вздохом сказал Аверин. – Провожу тебя.
Он обернулся к Чаку и призывно похлопал себя по ноге.
Глава 5
Джей запел из озерного купола утром. Несмотря на всю свою решимость, ему все же пришлось провести в Рибейре три ночи. Сутки ушли на сон (он мог проспать и дольше, но сутки были необходимым минимумом), а потом ему действительно пришлось переговорить с Пущиным, и, как следствие этого разговора, времени на сборы понадобилось намного больше, чем он намечал.
Теперь Джейслав двигался берегом озера, направляясь на юго-восток. Впереди него катил, прокладывая дорогу в мангровых зарослях, маленький кибер-шерп, груженый большой канистрой воды и еще кой-какими съестными припасами. Чаку кибер активно не нравился, и индри, совершая сложные эволюции вокруг двуногого друга старался обегать робота стороной.
Этого шерпа Джею навязал Аверин. Вообще директор по снабжению пытался всучить ему мотокар, от которого Джей отбоярился всеми правдами и неправдами. Возвращайся он пройденной дорогой через виадук, мотокар, возможно, и пригодился бы, но Джею предстояло идти восточным маршрутом, через малый подвесной мост, и здесь кар мог скорее затормозить его продвижение, чем ускорить. В конце концов в спор вмешался Пущин и сказал: «Оставь человека в покое. Если он говорит, что ему не нужен кар, значит, кар ему не нужен. Я знаю, как он ходит по сельве, за ним ни на каком каре не утонишься». Пущин чувствовал вину, поскольку Джею предстояло давать изрядный крюк по его просьбе. Двое работников станции ушли в Соммерс, но до места так и не добрались. Задержка выглядела достаточно тревожно.
Дело обстояло так: как только стало известно, что «Аскалон» входит в звездную систему, Пущин связался с Соммерсом, ближайшей базой, имеющей посадочную площадку, и попросил прислать проводника для сопровождения Шимицу и нескольких сотрудников с истекшими контрактами. Вообще-то на Рибейре имелся штатный проводник – Женя Зимин, но его Пущин собирался отправить с гидробиологом Стефаном Грочеком на Малую Караконджулу для индикации нескольких автоматических донных лабораторий. После снятия всех показаний и изъятия микрообразцов Грочек и Зимин своим ходом отправлялись к куполу Соммерса, где Грочек, прикомандированный к новой лаборатории, и оставался, а Зимин должен был вернуться на Рибейру вместе с Шимицу и новыми людьми. Пущин называл эту комбинацию «убить двух зайцев».
На Соммерсе поворчали, но проводника отправили. Через четыре дня Николайцев пришел к озерам. Немного отдохнув, он увел группу Шимицу к Соммерсу. В тот же день ушли Грочек и Зимин. Их путь, учитывая крюк до Малой Караконджулы и проверку лабораторий, должен был занять дней шесть-семь, никак не больше. Но прошло уже две недели, а об ушедших не было ни слуху ни духу. У Зимина имелся аварийный комплект радиоракет, но никаких сигналов радисты Рибейры не принимали, хотя и работали в экстренном режиме.
Организовать поиски Пущин не мог. Трое добровольцев дошли через озеро Восточное до Малой Караконджулы. Стало ясно, что проводник с биологом были возле автоматических лабораторий, провели индикацию и ушли на маршрут. Добровольцы просили разрешения дойти до подвесного моста, но Пущин запретил. Как узловой директор станции он отвечал за все последствия неосторожных решений и знал, что двое пропавших в любом случае лучше, чем пятеро. На помощь из Соммерса рассчитывать тем более не приходилось. Зато, когда стало ясно, что Шимицу ведет не Мортимер и не Николайцев, а Джей Вагош, Пущин страшно обрадовался. Он знал Вагоша сто лет и очень на него рассчитывал, ведь ситуация была более чем нехорошая. Вместе с тем теперь Пущин чувствовал себя крайне неловко, понимая, что использует личные отношения. Не очень уверенно он попытался предложить в спутники Валентина Скарнетти, неплохо знавшего окрестности озера. На что Джей ворчливо ответил, что не собирается без конца водить людей из Соммерса в Рибейру и обратно.
Полагая вопрос окончательно решенным, он уже собрался уходить, но Пущин его остановил.
– И вот что еще, – немного конфузясь, проговорил директор. – Три дня назад мы получили переданный с атмосферной радиоракеты шифрованный массив информации…
Уже поднявшийся было Джей опять сел в кресло.
– Я обязан поставить в известность всех работников, отвечающих за безопасность купола. – Пущин барабанил пальцами по столу, – а так же всех полевых наблюдателей.
Джей приподнял брови. Пущин кашлянул.
– Центральная предупреждает нас о возможности терактов, – сказал он и уставился на Джея.
«Вот тебе и Фил Розенштайн», – ошарашенно подумал Джей.
– Велика вероятность применения боевых психотропных веществ типа «inside hypno», – продолжал Пущин. – На Центральной думают, что главная цель террористов – проникновение в крупные купола под видом сотрудников.
– А на чем базируется информация? – спросил Джей.
Узловой развел руками:
– Этого мне не сообщали. Может, начальство страхуется в связи с прибытием крупной шишки, а может, и нет… По крайней мере, будешь в сельве, смотри в оба. Пусть Аверин укомплектует тебя всем необходимым. И еще, имей в виду, на ночь глядя я тебя не выпущу.
– Это я уже понял, – сказал Джей, поднимаясь.
Беседа с Пущиным состоялась вчера, а сегодня Джейслав Вагош в компании щенка индри и робота шерпа шагал по берегу, вдыхая слабый запах тины и время от времени возвращаясь мыслями к этому разговору, оставившему в душе пренеприятнейший осадок.