Страница 10 из 13
Каменная дорога сделала плавный поворот, и путешественники наконец увидели мост. Две арки из серого феррогласа изгибались над пролетными балками, соединяясь с ними пугающе тонкими спицами ветамолекулятных раскосов. Виадук висел над темной расщелиной пропасти вопиюще чужеродный и даже нелепый. На той стороне ущелья сельва, подступавшая к самому краю обрыва, наползала на композитные конструкции, обметав их зеленым налетом мха, оплетая бродячими лианами. Она изо всех сил старалась ассимилировать, растворить в себе враждебное творение, и мост, казалось, выползал из неопрятной зеленовато-желтой муфты, словно змея из своей кожи.
Возникший образ змеи повернул мысли Джея в другое русло, и он вдруг подумал, что зеленые муравьи никогда не пользуются человеческим мостом как дорогой для переправы, предпочитая неделями точить стволы хлыстовника. Мысль была настолько интересной, что Джей вытащил син-син и зафиксировал ее в папке перспективных тем для научной программы.
Строители, возводившие мост, знали свое дело. Машины въезжали на плиту настила, словно масло на горячую сковородку. Первым шел двухместный мотокар Джея, потом грузовой «макси» с Бадом Картером, за ним ехали Марсель с Росарией, четвертую машину вел Хорек, следом шел мотокар с автоматическим управлением, в него решили на всякий случай посадить ихтиолога Нельсона, который не умел водить, но мог в случае чего нажать на тормоз. Замыкал всю процессию Шимицу на втором из двухместных «мини».
Джей осторожно давил педаль газа (на технике, работающей во внеземелье, сенсорные педали обычно меняют на механические, считая их более надежными), и кар испуганной черепахой полз вперед, подрагивая узким корпусом.
Четырехметровое полотно проезда не кажется широким, когда под тобой стометровая пропасть. В силу особенностей своей первой профессии Джей не боялся высоты, ему приходилось много летать с джетом, десантироваться с больших высот, заниматься альпинизмом и прочая, и прочая, но все же на узком и достаточно длинном мосту даже ему было не по себе. А что до сидевшей сзади Эльзы, то та изо всех сил цеплялась за боковые ручки водительского кресла. Похоже, ей было очень страшно.
Чак, сидевший у левой ноги партнера, тянул шею, с интересом разглядывая пропасть. Его рот приоткрылся, обнажая два ряда веселых острых зубов. Джей на всякий случай положил ладонь щенку на голову, и сам невольно покосился влево, за тонкие стержни раскосов.
Почти отвесные склоны каньона, исполосованные пластами спрессованных пород, пропитанные сумерками вечной тени, спускались вниз, в стылую глубину, где мчалась, беснуясь, сжатая каменными стенами река. Джей подумал, что было бы, наверное, здорово прыгнуть туда, вниз, с ранцем и еще подумал, что вода там, должно быть, холодная, как лед из морозилки.
На раскосах появился налет зеленой патины. Постепенно становясь все плотнее и мохначе, налет ковром расползался по проезжей части, толстыми валиками взбираясь на бордюры отбойников. Колеса с рельефным протектором прокручивались, срывая это странное махровое покрытие. Мотокар с пчелиным гудением упорно полз вперед и, наконец, качнувшись на рессорах, съехал на твердую, заросшую все тем же мхом почву. Женщина на заднем сиденье явственно перевела дух.
Джей немного отъехал от края обрыва и остановился, поджидая остальных. Чак немедленно выпрыгнул из машины. Щенок принялся деловито принюхиваться, а Эльза завозилась на заднем сиденье, отстегивая страховочные ремни, потом, перегнувшись вперед, спросила еще неровным голосом, отчего ущелье называется Кроличьим.
– Братец Кролик – великий обманщик, – сказал Джей. – Причуды первых картографов. Так уж здесь повелось.
– А-а, – протянула Эльза.
Мотокары медленно перебирались с измазанного давленой зеленью феррогласа на твердую землю. Удостоверившись, что переправа прошла без всяких осложнений, Шимицу велел трогаться дальше, и колонна опять углубилась в сельву. До купола Рибейры оставалось чуть более суток.
Во второй половине дня путников накрыл короткий, но мощный ливень, без обычной в этих краях грозы. Капли, сливаясь в струи, сплошным потоком рушились с неба в просветы между деревьями и моментально впитывались в набухающий влагой мох. Дождь на короткое время сбил жару и прибил к земле летавший по воздуху цветной пух. В воздухе запахло влажной корой. Маленькие ящерицы-золотухи, замерев на месте, распускали широкий зонт на шее, становясь совершенно прозрачными, в цвет падающей вокруг воды.
Дождь закончился так же быстро, как и начался. Колонна шла вперед, время от времени объезжая поваленные и выеденные муравьями стволы. Массив хлыстовника стал много реже, а к вечеру в нем стали появляться камышовая акация с серебряной драценой. «Уже и озером пахнет», – сказал Шимицу, радостно принюхиваясь.
Перед самым закатом разбили последнюю стоянку. Джейслав в третий раз за поход установил охранный периметр. Серые тени уже сгущались между стволами деревьев, когда в сопровождении деловито скачущего впереди индри проводник вернулся к общему куполу. У входа в тамбур-шлюз хлопотала Роси. Пока Джей ставил свой кокон с наветренной стороны от бунгало, она исчезла внутри пузыря. Появился Марсель и предложил помощь, от которой Вагош вежливо отказался. Затем мимо палатки прошла Эльза, посмотревшая долго и многозначительно. Неловко усмехнувшись про себя, Джей вдруг подумал, что визит второй амазонки будет чистейшей воды анекдотом, но, слава богу, соблазнение белого охотника, как видно, не входило в планы крепкой девушки с иссиня-черными, гладкими, как пластик, волосами.
К тому же ночь выдалась беспокойной, и помнить о прекрасных соблазнительницах было просто недосуг. Охранный контур четырежды сообщал Джею о нарушении, и каждый раз Джей, по инструкции, будил Шимицу и шел проверять сигнал. Дважды биосканы среагировали на вспугнутое стадо антилоп-бонго, один раз по самому краю периметра проползла молодая манта (Джей видел во мху светящиеся следы ее секреции), еще один раз какая-то здоровенная тварь прошла к востоку от бунгало. Джей видел на син-сине громоздкий сутулый абрис, волочащиеся по земле руки и условно окрестил тварь гориллой, но определить, что же это такое, не смог. В купол не полезла, и ладно. Принцип взаимного нейтралитета.
Ночь ушла, оставляя во рту кислый привкус железа. Шимицу разбудил своих гидрологов-буровиков ни свет ни заря, впрочем, никто не протестовал. И старожилам, и новичкам не терпелось поскорее добраться до купола.
К полудню они вышли к озеру Большой Караконджулы и сразу двинулись вдоль побережья, прокладывая дорогу в зарослях мангровой пальмы. Не прошло и трех часов, как исследовательская станция Рибейры наконец предстала перед путниками в своем полном великолепии.
Купол стоял прямо на озере. Двухсотметровая лента подвесной дороги соединяла его с небольшим пляжем из синтолитового камня. Станция, рассчитанная на полсотни ученых и техников, была не слишком велика, куда меньше огромного Соммерса, и со стороны напоминала серого, матово блестящего осьминога с растопыренными щупальцами. Отростки причалов, консоли для сбора образцов и установки приборов, шлюзы для выхода аквалангистов, ангары для скутеров, ангары для подводных роботов… Если смотреть сверху, то сходство с головоногим становилось совершенно разительным.
Шимицу уже умудрился связаться с Рибейрой по рации, и в куполе их ждали. Семь или восемь цветных комбинезонов торчали на ленте трапа. Когда первые машины появились между деревьев, встречающие вразнобой и радостно заорали что-то плохо различимое и замахали руками.
Первый мотокар вполз на гремящие мостки, за ним второй… Потом третий. Джей замыкал колонну. Его левая рука легко двигала баранку штурвала, правая – чутко сжимала рукоять лежащего на коленях штуцера. Прибытие к конечной цели всегда необычайно важный момент для человека, отвечающего за безопасность группы.
На памяти Джея имелось достаточно печальных примеров, когда исследователи или колонисты гибли буквально в трех шагах от шлюза.