Страница 143 из 179
Красная армия быстро приняла на вооружение пистолет-пулемет в качестве основного оружия пехоты. Автомат конструкции Федорова использовался в боях против белогвардейцев еще в 1919 году, а ППД-1934/38 — в сражениях против финнов в 1939 году. Во время Второй мировой войны Красная армия использовала это оружие в таких масштабах, каких не было ни в одной другой армии. Всего было изготовлено свыше 10 миллионов скорострельных пистолетов-пулеметов. Большой винтовочный патрон сделал бы оружие большим, тяжелым и дорогим, к тому же отдача при выстреле была бы очень сильной, поэтому в этих автоматах применялся пистолетный патрон. Такими патронами снаряжались большие круглые магазины. Пистолет-пулемет не был предназначен для поражения врага на большом расстоянии, но он великолепно подходил для ближнего боя, а именно это является основной тактикой пехоты современных армий.
Автоматические пистолеты-пулеметы как нельзя лучше подходили полуобученным людям, которым пришлось вступить в бой зимой 1941 года. Их производство не требовало сложного оборудования, необходимого для изготовления другого стрелкового оружия. Основные детали изготовлялись прессовкой и штамповкой: всего в автомате ППШ их было 83. Как только установился снежный покров, переняв у финнов тактику, которую те так успешно использовали против русских, тепло одетые красноармейцы в белых маскхалатах стали налетать из ночного тумана на лыжах, поливая автоматным огнем ошеломленных немцев.
Кроме того, в русской пехоте было очень много снайперов. Их набирали из числа охотников и членов заводских стрелковых клубов. В снайперы брали также и женщин; впрочем, женщины также летали на боевых самолетах и выполняли практически все военные обязанности. Меткие стрелки становились русскими героями. Фотографии снайперов печатались в газетах вместе с данными об их победах — так сейчас чествуют результативных футбольных форвардов. Медали и ордена раздавались в большом количестве. «Если вы встретили русского солдата, на левой стороне груди которого нет никаких наград, — писал американский военный журналист Уолтер Керр, — можете быть уверены, что он еще не участвовал в боях». Для частей, отличившихся в сражениях, было возрождено звание «гвардейская». На торжественной церемонии, требовавшей, чтобы весь личный состав обнажал головы и преклонял колено, таким частям вручалось знамя с портретом Ленина. Солдаты гвардейских частей получали двойное жалованье, и иногда именно гвардейские части в первую очередь получали новое оружие.
Русские очень гордились своей артиллерией и даже организовывали для массового использования артиллерийские дивизионы и артиллерийские бригады. Однако их эффективность ограничивалась уровнем общего образования новобранцев. В царские времена простой народ в России был в основном неграмотным. К 1941 году процент грамотных кардинально изменился, однако образование, особенно в сельской местности, оставалось на низком уровне. Артиллерия Красной армии по своему уровню соответствовала той, что использовалась на Западном фронте в 1918 году, — это почти то же самое, что назвать ее очень плохой. В грядущих сражениях меньше 50 процентов потерь немецких войск, действовавших на Восточном фронте, приходилось на артиллерийский огонь, в то время как относительные потери от огня англо-американской артиллерии превышали 90 процентов.
В конце ноября генерал Франц Гальдер отметил в своем дневнике, что немецкие войска потеряли 743 112 человек убитыми, ранеными и пленными. Эта цифра (не учитывавшая больных) составляла 23,12 процента от общей численности. Таким образом, боевые возможности армии значительно снизились, поскольку основные потери несут те, кто находится на передовой, а не писари, конюхи и повара. По оценкам Гальдера, потери боевых возможностей пехотных частей были не меньше 50 процентов. За тот же период общая численность пополнения, прибывшего на Восточный фронт, была меньше 100 000 человек.
Браухич уже довольно долго страдал от постоянного стресса, вызванного непрерывно меняющимися установками Гитлера. Окружающие слышали, как он во сне вел с Гитлером споры, на которые у него не хватало духа, когда он виделся с фюрером наяву. Поэтому сердечный приступ, случившийся у Браухича, никого не удивил. В этот же день, 10 ноября, фельдмаршал Бок получил от Браухича секретное распоряжение, в котором предлагалось организовать из 3 500 000 русских военнопленных «специальные части». Они должны были сражаться на стороне немцев под предводительством русских командиров.
Бок — консервативный полководец старой закалки — был потрясен. Подобные отчаянные меры раскрывают в полной степени то, в какое затруднительное положение попали немцы.
Еще более тревожной была нехватка готовых к боевым действиям танков, однако этими данными бесстыдно играли командиры всех уровней, не желавшие выполнять то, что им приказывали. Так, часть, в которой сегодня в строю насчитывалась лишь четверть танков, уже на следующий день волшебным образом становилась укомплектована на три четверти. По этой причине к статистике бронетанковых частей надо относиться с большой осторожностью. Но в любом случае немцы теряли танки с такой пугающей скоростью, что генералы все больше убеждались: это не блицкриг.
Диспетчеры аэродрома под Оршей 12 ноября увидели заходящие на посадку личные самолеты начальников штаба групп армий. Были представлены все три группы армий. На совещании присутствовал и Гальдер. На проводившемся в обстановке строжайшей секретности совещании предстояло решить, что делать дальше. Следует ли армиям окопаться и переждать зиму, не двигаясь вперед, или же необходимо предпринять последний натиск на Москву?
До сих пор не утихают горячие споры по поводу этого совещания. Кто именно настоял на принятии решения о еще одном штурме Москвы? После войны офицер советского генерального штаба Кирилл Калинов дал новую пищу для споров, предположив, что своим поражением под Москвой немцы обязаны хитрости Сталина! Калинов утверждает, что русские сами спровоцировали последнее немецкое наступление, и доходит до того, будто Жуков на лекции в академии после войны сказал, что русские организовали через одного из дипломатов в Москве утечку сведений, в которых сильно завышались потери Красной армии. В это же время на передовые рубежи были направлены отряды рабочего ополчения. Эти необученные гражданские люди были сознательно принесены в жертву, чтобы убедить немцев в том, что защитники Москвы находятся при последнем издыхании.
Есть или нет правда в версии Калинова, оказало ли влияние появление на фронте отрядов рабочего ополчения на решение, принятое немецкими генералами, — так или иначе, было решено попробовать еще раз.
Штабисты, разрабатывавшие план «Барбаросса», исходили из расчетов, что Красная армия полностью зависит от коммуникаций, как и немцы. Гюнтер фон Клюге, командир 4-й армии в группе Бока, останавливал наступление всякий раз, как у него в тылу возникали какие-то затруднения. Один военный историк отозвался об этом так: «Решительный командующий танковым соединением, как жокей, должен не отрываться от финишной черты, а не подобно осторожному вожаку каравана постоянно оборачиваться назад».
В Красной армии все обстояло совершенно иначе, как свидетельствует генерал фон Мантейфель:
«Европеец не может представить себе наступление русской армии. Вслед за танковыми колоннами катится огромная орда, в основном на лошадях. За спиной у солдата вещмешок, в котором сухари и сырые овощи, собранные по дороге на полях и в деревнях. Конь питается соломой с крыш — другого фуража достать практически невозможно. В наступлении русские могут продержаться так до трех недель. Их нельзя остановить, как останавливают обычную армию, перерезая пути снабжения, ибо почти нет колонн снабжения, по которым можно было бы наносить удар».
Голодная, нуждающаяся во всем наступающая немецкая армия не встречала на своем пути склады продовольствия, боеприпасов и горючего. Их просто не было. Снабжение Красной армии осуществлялось непосредственно с поездов, прибывавших на станции. Независимо от того, какие решения принимались на совещаниях в глубоком тылу, по мере приближения Рождества снег, страшные потери и усталость, становившаяся с каждым днем все заметнее на лицах немецких солдат, убедили немецких генералов, что пора начинать окапываться и готовиться к зиме.