Страница 138 из 179
Смоленск издавна считался «ключом к Москве». Группа армий «Центр» планировала осуществить еще одну операцию окружения, подобно Минской, хотя к этому времени Красная армия уже научилась пробиваться из «котлов». Советы становились во всех отношениях все более серьезными противниками. Хорошо организованные контрнаступления стали происходить все чаще. Иногда русским частям удавалось вклиниваться между быстро продвигавшимися вперед бронетанковыми частями и не поспевавшей за ними пехотой.
Гудериан недовольно отмахивался от предложений дожидаться пехоты. Он спешил доказать справедливость своей теории. Но 19 июля в руководство боевыми действиями вмешался Гитлер, предложивший дерзкий план: разделить силы главного удара на несколько частей. В то время как пехота группы армий «Центр» должна была продолжать наступление на Москву, приданным ей танковым силам (танковым группам Гудериана и Гота) предстояло разделиться. Гот должен был повернуть на север, на помощь наступавшей на Ленинград группе армий Лееба. Гудериану предстояло повернуть на юг, став флангом наступавшей на Украину группы армий «Юг».
План Гитлера был невообразимым. Настолько невообразимым, что Браухич, главнокомандующий сухопутными войсками, убрал его подальше и постарался о нем даже не думать. Однако Гитлер настаивал. Именно в этот момент был решен исход этой кампании, а может быть, и всей войны, ибо Браухич, вместо того чтобы твердо отказать, начал тянуть время. Он сказал Гитлеру, что бронетанковым частям требуется остановиться, чтобы произвести ремонт техники. Гитлер согласился. Может показаться, у Браухича в тот момент не было никаких намерений выполнять приказ Гитлера. Гальдер уже одобрил (30 июня) оперативный план ОКХ, предписывающий возобновление наступления на Москву в начале второй декады августа. Однако это легче было сказать, чем сделать. Смятение и неразбериха на железных и шоссейных дорогах, работавших на пределе пропускных возможностей, привели к кризису снабжения, и группа армий «Центр» могла начинать наступление в августе, используя только четверть имеющихся сил.
Новые разногласия по стратегическим вопросам у фюрера с его генералами возникли тогда, когда Гитлер впервые после окончания Первой мировой войны заболел. Постоянный стресс, вызванный военной кампанией, частые поездки в отдаленные ставки группы армий и нездоровые условия обитания в «Вольфшанце» привели к лихорадке, осложненной дизентерией, желудочными коликами и тошнотой, сопровождавшейся сильными болями. Окружение Гитлера встревожилось, видя стремительное ухудшение его здоровья. По электрокардиограмме, направленной в кардиологический институт с указанием вымышленного имени больного, специалисты определили, что речь идет о быстро прогрессирующем коронарном склерозе, отвердении стенок артерий. Личный врач Гитлера, не сообщив своему пациенту всей правды, ограничился сомнительным курсом лечения, основанном на сердечных стимуляторах, витаминах и глюкозе.
Несмотря на ухудшившееся самочувствие, Гитлер оставался непоколебим в своем решении разделить ударные силы. Гудериан, узнав о плане повернуть его танковую группу на юг, поспешил в «Вольфшанце», чтобы лично отговорить Гитлера от этого шага. Ни Браухич, ни Гальдер, проявив коварство, не пошли к фюреру вместе с ним.
Гудериан вспоминает:
«Прибыв в ставку, я тотчас же явился к главнокомандующему сухопутными силами фельдмаршалу Браухичу, встретившему меня следующими словами: «Я запрещаю вам упоминать в разговоре с фюрером Москву. Решение о проведении операции на юге уже принято… Обсуждение бессмысленно». Услышав это, я попросил разрешения вылететь в штаб своей танковой группы».
Браухич был не тем человеком, кто мог бы возразить Гитлеру, но именно таким был Гудериан. Он остался, чтобы отстаивать свои взгляды. Гудериан сказал Гитлеру, что Москва является решающей целью наступления: важнейший железнодорожный и шоссейный узел, центр связи, политический и промышленный центр, чье взятие окажет психологическое воздействие на весь мир. Когда Москва окажется в руках немцев, русские не смогут перебрасывать свои войска с юга на север и наоборот. Гудериан указал, что поворот его танковой группы на юг, в сторону Клева, отнимет много времени. Пройдя 500 миль туда и обратно по ужасным российским дорогам, его танки потребуют ремонта.
Гитлер позволил Гудериану высказаться, ни разу его не перебив, но остался непоколебим в своем решении. Ему были нужны сырье и сельское хозяйство Украины. Он также добавил, что необходимо лишить ВВС Красной армии аэродромов в Крыму, чтобы они не могли наносить бомбовые удары по нефтяным месторождениям Румынии, откуда немецкая армия получала большую часть горючего. «Здесь мне впервые пришлось стать свидетелем спектакля, который впоследствии доводилось видеть неоднократно, — говорит Гудериан. — Все присутствующие подобострастно кивали, соглашаясь с каждым словом Гитлера, и мне приходилось отстаивать свою точку зрения в одиночку». По словам Гудериана в числе кивавших были фельдмаршал Кейтель и генерал Йодль. Они осуществляли управление ставкой ОКБ под пристальным контролем Гитлера, и без их поддержки дело Гудериана было проиграно. «Спешащий Гейнц» вернулся в свою штаб-квартиру, но его группа не двинулась с места.
Бок выступил в поддержку Гудериана. Он еще мог перенести потерю танковой группы Гота, переданной фельдмаршалу Леебу на северное направление, но усиление драгоценными танковыми дивизиями его давнишнего соперника Рундштедта для броска на Украину очень напоминало то, что произошло в 1940 году во Франции. Поэтому Бок, ведущий бои по всей линии фронта, не стал торопиться в надежде, что Гитлер передумает. Эта остановка продолжалась и после того, как техника танковых дивизий была отремонтирована и они снова были готовы двинуться вперед. Гудериан сознательно вводил свои части в бой, чтобы препятствовать их переброске на юг. У генерала Блюментрита не было иллюзий по поводу происходящего: «Группа армий «Центр» оставалась в полном бездействии на берегу Десны в течение самых благоприятных месяцев, начиная с июля и по сентябрь». Геринг в этом споре занял позицию Гитлера. Он был убежден, что если бы Бок и другие военачальники беспрекословно выполнили приказы фюрера, война была бы окончена к началу 1942 года. Об этом он заявил на допросах после войны.
Но группа армий «Центр», которой командовал Бок, — подобно остальным группам армий — испытывала серьезные трудности со снабжением. Численность железнодорожных войск (Eisenbahntruppe) была слишком маленькой, и пришлось вызывать из Германии гражданских специалистов-железнодорожников. Однако у наступающих войск накопились серьезные проблемы, и разрешить их одним махом было невозможно. Понеся большие потери в живой силе и технике во время боев за Смоленск, вся группа «Центр» вынуждена была остановиться и ждать подкреплений, но при этом приходилось охранять огромное количество военнопленных. Даже после того как окруженные части Красной армии прекращали сопротивление, солдат требовалось строго охранять, чтобы не допустить прорыва к ним контратакующих советских войск.
Возможно, Гитлер осознал то, что войска Бока ослаблены раньше всех. Возможно, именно это побудило его забрать танки у группы армий «Центр» и перенести основную силу удара на южное направление. Так или иначе, споры по поводу переброски танковых дивизий из одной группы армий в другую являются достаточным свидетельством того, что немецкая армия в количественном отношении была неспособна вести боевые действия так, как это задумали генералы. Танков не хватало для того, чтобы вести наступление одновременно всеми тремя группами армий. К началу «Барбароссы» у немцев на Восточном фронте было задействовано 150 дивизий, всего на 15 больше, чем участвовало в броске на запад в мае 1940 года; количество же танков лишь на 30 процентов превышало то, что имелось тогда. Но при этом площадь, на которой предстояло действовать армиям, осуществлявшим план «Барбаросса», — около миллиона квадратных миль — была в двадцать раз больше той, где проходили боевые действия в период времени с 10 мая по 25 июня 1940 года. Усугубляло картину и то обстоятельство, что по мере продвижения немецких армий на восток линия фронта все удлинялась и удлинялась!