Уроки милосердия

— Хана! — ликовал папа. — За это следует выпить!

— Минуся! — крикнула мама, называя меня ласковым прозвищем. Такой радостной я ее еще никогда не видела. — У твоей сестры будет ребенок!

Было необычно жить одной в комнате, когда сестра после свадьбы переехала. Еще удивительнее думать о ней как о чьей-то матери. Я обняла Басю и поцеловала в щеку.

— Боже, сколько дел! — воскликнула мама.

Бася засмеялась.

— Мама, у нас есть еще время.

— К этому невозможно быть абсолютно готовым. Завтра же пойдем за нитками. Нужно начинать вязать! Абрам, тебе придется обходиться без Баси на кассе. Ты же понимаешь, что это не слишком подходящая работа для беременной женщины. Целый день простоять за кассой, когда спина болит и ноги распухли…

Отец переглянулся с Рувимом.

— Назовем это отпуском, — пошутил он. — Возможно, следующие пять месяцев она будет слишком занята, чтобы на меня жаловаться…

Я посмотрела на Дару. Она улыбалась, приподняв брови.

Мы были похожи на переодетых детей. Я нацепила одно из маминых шелковых платьев и лодочки Дариной мамы — каблучки постоянно застревали между камнями булыжной мостовой. Дара меня накрасила — макияж должен быть сделать нас старше, но я чувствовала себя разрисованным клоуном.

«Гранд-Отель» возвышался над нами, как свадебный торт, — окна ярус над ярусом. Я представляла, какие истории разворачиваются за каждым из них. Силуэты двоих людей за окнами второго этажа — силуэты влюбленных. Женщина, которая смотрела из окна третьего в угловом номере, вспоминала свою утраченную любовь, с которой она договорилась впервые за двадцать лет выпить кофе…

— Ну? — спрашивает Дара. — Мы заходить будем?

Как оказалось, выдавать себя за другого намного сложнее, чем просто набраться смелости и войти в гостиницу в наших модных платьях.

— А если мы встретим кого-то из знакомых?

— Кого мы встретим? — усмехнулась Дара. — Отцы готовятся к вечерним молитвам. Мамы стряпают ужин.

Я взглянула на подругу.

— Ты первая.

Моя мама думает, что я у Дары, а мама Дары — что она у нас. Нас легко могли поймать, но мы надеялись, что такое приключение компенсирует любое наказание, которое нас могло ожидать. Пока я не решалась зайти, мимо меня по лестнице поднялась женщина. От нее сильно пахло духами, а ногти и губы у нее были огненно-красными. Она была одной из тех женщин, от которых меня уводила мама. «Ночные бабочки» чаще встречались в Балуту, районе победнее, — женщины, которые, казалось, никогда не спали и, кутая голые плечи в шали, выглядывали из окон, — но это вовсе не означало, что здесь не было женщин легкого поведения. Мужчина, который шагал за этой, носил крошечные усики, как у Чарли Чаплина, и трость. Когда дама вплывала в гостиницу, он шлепнул ее по ягодицам.

— Какая мерзость! — возмутилась Дара.

— Именно так все и подумают, когда мы войдем, — прошептала я в ответ.

Дара надула губы.

— Минка, я не понимаю, если ты не собиралась сюда заходить, то зачем сказала…

— Я ничего не говорила! Это ты сказала, что хочешь…

— Минка!

Я замерла, услышав свое имя. Хуже того, что моя мама узнает, что я не у Дары, только то, что кто-то увидит меня и расскажет об этом ей.

Сделав серьезное лицо, я повернулась и увидела Йосека в костюме и галстуке.

— Это ты? — улыбнулся он, даже не взглянув на Дару. — Не знал, что ты сюда ходишь.

— Что ты хочешь этим сказать? — ощетинилась я.

Дара ткнула меня локтем.

— Разумеется, мы пришли сюда. Разве сюда не все ходят?

Йосек засмеялся.

— Не знаю, как остальные, но лично я считаю, что кофе здесь не лучший в городе.

— А ты почему здесь? — поинтересовалась я.

Он показал блокнот.

— Брал интервью. Собираю интересные истории. Пока мне доверяют только это. Редактор говорит, что я должен землю рыть в поисках сногсшибательных новостей. — Он посмотрел на мое платье, сколотое сзади булавкой, поскольку было мне велико, на позаимствованные туфли. — Вы на похороны собрались?

Вот и старайся после этого выглядеть красивой!

— Мы спешим на двойное свидание, — ответила Дара.

— Правда? — удивился Йосек. — Не думал… — Он прикусил язык.

— Что ты не думал?

— Что отец разрешает тебе встречаться с мальчиками, — признался он.

— Ты явно ошибся. — Дара тряхнула волосами. — Мы уже не дети, Йосек.

Он улыбнулся мне.

— В таком случае, может быть, сходим куда-нибудь, Минка? Уверен, что кофе в «Астории» заставит «Гранд-Отель» покраснеть от стыда.

— Завтра в четыре, — заявила Дара, как будто неожиданно стала моим личным секретарем. — Она обязательно там будет.

Йосек, попрощавшись, ушел. Дара подхватила меня за руку.

— Я тебя убью! — пригрозила я.

— Почему это? Потому что я устроила тебе свидание с красивым парнем? Минка, ради бога, если уж мне не везет, по крайней мере позволь порадоваться за тебя.

— Я не хочу никуда идти с Йосеком.

— Но Ане просто необходимо, чтобы ты с ним пошла, — напомнила Дара.

Аня, моя главная героиня, казалась нам слишком скучной. Слишком положительной.

— Позже будешь меня благодарить, — заверила подруга, похлопывая меня по руке.

Кафе «Астория» было злачным местом на улице Пиотрковской. Здесь постоянно можно было встретить евреев-интеллектуалов, драматургов, композиторов, которые беспрестанно спорили за утопающими в сигаретном дыму столами и чашкой горького кофе о тончайших гранях артистического дарования, или оперных див, потягивающих чай с лимоном. И хотя я была в том же платье, что и день назад, оттого, что я находилась рядом с этими людьми, у меня кружилась голова, как будто я могла поумнеть, только лишь вдохнув один с ними воздух.

Мы сидели у вращающихся дверей в кухню, и каждый раз, когда они открывались, до нас доносился восхитительный аромат. Мы с Йосеком ели пирожки и пили кофе, который, как он и обещал, был просто божественным.

— Упыри и нежить, — покачал он головой, — совсем не то, что я ожидал.

Я смущенно пересказывала ему сюжет истории об Ане и ее отце-булочнике, о чудовищах, которые, скрываясь под личиной обычных людей, наводнили их городок.

— Бабушка, когда была жива, частенько рассказывала мне об упырях, — объяснила я. — По ночам она оставляла на столике в булочной зерна, чтобы упырю, если он появится, до рассвета пришлось их пересчитывать. Если я не ложилась спать, как мне было велено, бабушка пугала, что придет упырь и выпьет мою кровь.

— Жуть какая!

— Дело в том, что я совсем не боялась. Мне всегда было жаль упыря: он же не виноват, что стал нечистью! Но кто в это поверит, когда такие, как моя бабушка, твердят обратное? — Я подняла глаза на Йосека. — Поэтому я начала придумывать историю об упыре, который был не таким уж злым, как все думали. По крайней мере, не таким жестоким, как люди, которые пытались его уничтожить. И уж точно не в глазах девушки, которая начинает в него влюбляться… пока не понимает, что он, похоже, убил ее отца.

— Ничего себе! — восхитился Йосек.

Я засмеялась.

— Ты рассчитывал на любовную историю?

— Гораздо больше, чем на такие ужасы, — признался он.

— Дара говорит, что мне следует смягчить краски, или никто не станет это читать.

— Но ты же не веришь…

— Нет, — ответила я. — Людям приходится переживать свои страхи. Если они не будут их переживать, то как смогут оценить безопасность?

Лицо Йосека медленно расплылось в улыбке. В это мгновение он показался мне очень красивым. По крайней мере, таким же красивым, как герр Бауэр. Или еще красивее.

— Понятия не имел, что в Лодзи есть свой Януш Корчак.

Я поиграла ложечкой.

— Значит, я не кажусь тебе сумасшедшей? Девушка, которая пишет подобные романы…

Йосек наклоняется ближе.

— По-моему, это гениально. Я понимаю, что ты пишешь. Это не просто сказка, это ведь аллегория, верно? Эти упыри… они как евреи. Для большинства они кровопийцы, темное и пугающее племя. Их нужно бояться, сражаться с ними любым оружием, крестами и святой водой. А рейх, который поставил себя на сторону Господа, избрал себе миссию — избавить мир от чудовищ. Но упыри вечны. Что бы они ни пытались с нами сделать, мы, евреи, слишком долго были рядом, чтобы нас можно было забыть. Стереть с лица земли.