Страница 88 из 118
По старому чешскому календарю, день св. Вита считался днем высшего солнцестояния, согласно поговорке: «Svaty Vit den nejdelši má» (Св. Вит имеет длиннейший день). Св. Виту чехи еще в XVII столетии приносили в жертву петухов, ему же, как представителю плодородия, приносились в дар печения и вино[951].
Послесловие
Автор книги «Божества древних славян», Александр Сергеевич Фаминцын, был при жизни одним из самых известных петербургских историков музыки и музыкальных критиков. Как ученый-музыковед, он живо интересовался и историей народной музыки и песенного творчества. Именно интерес Фаминцына к истокам русского и ела вянского песенного фольклора заставил его обратиться к изучению славянского язычества и его следов в народных песнях, заговорах, заклинаниях и других обрядовых текстах.
А.С.Фаминцын не был профессиональным этнографом или религиоведом. Тем не менее, он добросовестно попытался свести в единую систему все доступные ему сведения о дохристианском мировосприятии и обрядности славянских народов. В ходе работы над «Божествами древних славян» ученый обращался к трудам основоположника мифологической школы в России Ф.И.Буслаева, работавших в ее русле А.Н.Афанасьева, А.А.Потебни, а также И.П.Сахарова и других отечественных и зарубежных авторов, интересовавшихся мифами древних славян. А.С.Фаминцын использовал также сочинения древних и средневековых европейских и арабских писателей.
Сам Фаминцын считал свою книгу лишь введением к капитальному труду, в котором он предполагал дать анализ народных песен и отражающихся в них обрядов и обычаев древних славян. Однако преждевременная смерть ученого не позволила ему осуществить этот замысел.
До 1917 года имя А-С.Фаминцына оставалось хорошо известным русскому читателю. Ссылки на «Божества древних славян» и другие его работы можно было встретить в сочинениях как российских, так и западных историков музыки и этнографов. В советский период отношение официальной науки к трудам Фаминцына было, особенно в первые годы, резко отрицательным. По-видимому, здесь сказались пристрастия большевистского руководства, знавшего Фаминцына понаслышке как «реакционера», осмелившегося затеять судебный процесс против «демократа» и вдохновителя «могучей кучки» В.В.Стасова.
Упоминания о фаминцыне в советской литературе, как правило, не обходились без довольно резких выражений в его адрес. К примеру, в «Театральной энциклопедии» о нем сообщалось, что он «выступал противником „могучей кучки" как традиционалист, классицист и вагнерианец»[952]. В «Музыкальной энциклопедии» Л.Ю.Малинина писала: «Музыкально-критическим взглядам Фаминцына свойственна односторонность; он был одним из противников «могучей кучки». В 1869 г. полемизировал с В.В.Стасовым по вопросам народности, национальной характерности и программности, обнаружил при этом ограниченность в оценке передовых явлений русской музыки. Полемика со Стасовым дала повод Фаминцыну затеять судебный процесс, однако выдвинутое им против Стасова обвинение в клевете судом не было признано. Самодовольство и консерватизм Фаминцына увековечены М.П.Мусоргским в музыкально-сатирических памфлетах «Классик» (1870) и «Раек» (1871)»[953]. Обзор критических сообщений о деятельности А.С.Фаминцына в этой статье начинался с фельетона Стасова «Музыкальные лгуны», опубликованного в тогдашних «Санкт-Петербургских ведомостях».
Уделивший немало внимания конфликту Фаминцына со Стасовым, советский историк музыкальной критики Ю.А.Кремлев именовал Фаминцына «ярым противником кучкистов». По словам Кремлева, Фаминцын, «спекулируя в отношении кучкистов понятиями народности и простонародности, еще более обнаруживает свою «немецкую» ориентацию, стремящуюся ввести русский реализм в рамки умеренности, аккуратности и идеальности». Кремлев с возмущением упомянул о «типично иностранной» характеристике русского народа, которую Фаминцын дал в статье «Петербургская хроника» («Мне кажется, – писал Фаминцын, – много можно насчитать характеристичных для русского человека черт, имеющих очень мало общего с простонародным трепаком: широкость характера, некоторое легкомыслие, выражающееся в русском «авось», удаль, проявляющаяся в неимоверно быстрой (неведомой в Западной Европе) езде по необозримым степям, так характерно и в чисто народном духе описанной Гоголем, притом глубина чувства, высказываемая единственными в своем роде задушевными русскими народными песнями»). Если верить Кремлеву, для Фаминцына было характерно «безыдейное профессорское гелертерство взамен целеустремленной, демократической по своим задачам критики»[954].
Ненамного объективнее выглядела характеристика А.С.Фаминцына в биобиблиографическом словаре «Славяноведение в дореволюционной России». В статье о Фаминцыне утверждалось, что «для Фаминцына-музыкального критика характерна недооценка композиторов русской национальной школы. Работы Фаминцына по изучению обрядов и верований славянских народов в значительной мере устарели». «Что касается истории славянского искусства, – писали авторы предисловия к биобиблиографическому словарю, – то во второй половине XIX в. ее изучением занимались в основном В.В.Стасов и А.С.Фаминцын. В.В.Стасов, один из наиболее ярких представителей прогрессивной части русского общества середины и второй половины XIX в., отстаивал мысль о единстве исходных начал культуры русского и всех остальных славянских народов. А.С.Фаминцын сопоставлял русскую и славянскую музыку, рассматривая их с консервативных позиций, что не находило поддержки в прогрессивных кругах русского общества»[955].
Не говоря уже о не совсем точной характеристике взглядов В.В.Стасова по «славянскому вопросу», стоит отметить, что конфликт Фаминцына со Стасовым не был непосредственно связан с их взглядами на славянскую мифологию и фольклор. Тем не менее, именно он, по-видимому, стал одной из причин, по которой в советский период имя А.С.Фаминпына не упоминалось во многих отечественных изданиях, посвященных истории фольклористики. Подробнее к этому конфликту мы еще вернемся чуть позже.
Значительно больше повезло в советскую эпоху старшему брату ученого, академику Андрею Сергеевичу Фаминцыну (1835-1918), которому была посвящена статья в «Большой советской энциклопедии». Однако и он на несколько десятилетий выпал из поля зрения советской истории науки из-за критики в его адрес со стороны Тимирязева в связи с дискуссией вокруг книги Н.Я.Данилевского «Дарвинизм. Критическое исследование». Тоща особенно резко выразился о старшем Фаминцыне В.В.Розанов: «Только правительственной терпимостью (или невежеством?) можно объяснить, что оно не прогнало давно метлой всех этих «Фаминцыных» с университетских и академических кафедр»[956].
Многое в поведении, научных интересах и пристрастиях А.С.Фаминпына можно понять, если обратиться к его биографии, особенно детству и периоду учебы в России и за рубежом. Александр Сергеевич Фаминцын родился 24 октября (5 ноября по новому стилю) 1841 года в Калуге в семье военного. Фаминцыны (другие начертания фамилии – Фоминцын, Фаминцин) происходили из старинного дворянского рода. Александр и оказавший на него сильнейшее влияние старший брат Андрей получили хорошее домашнее воспитание; еще до поступления в гимназию они изучили немецкий и французский языки. В 1847 году семья переехала в Санкт-Петербург. В 1857 году Фаминцын-старший окончил естественное отделение физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета. В 1858-1860 гг. он находился в Германии для подготовки к профессорскому званию, с 1861 года стал читать лекции в Петербургском университете и получил степень магистра, в 1867 – доктора.
Во многом похожим был и жизненный путь Фаминцына-младшего. Окончив Третью петербургскую гимназию, он поступил в университет и в 1862 году также окончил естественное отделение; одновременно он брал уроки по музыкально-теоретическим предметам у М.Л.Сантиса и Ж.Фохта. Затем Александр Сергеевич фаминцын тоже отправился в Германию доучиваться. Однако в «Германии туманной» он окончательно утвердился в своем интересе к музыке. В 1864 году Александр Сергеевич завершил музыкальное образование в Лейпцигской консерватории, где он учился у людей весьма известных – М.Гауптмана, Э.Ф.Рихтера, И.Мошелеса. В 1864-1865 годах А.С.Фаминцын учился композиции у М.Зейфрица в принадлежавшем тогда Австрии Лемберге (Львове). По-видимому, именно в Германии он стал активно интересоваться трудами братьев Гримм и других представителей мифологической школы, – возникшего на базе немецкого романтизма направления в фольклористике и литературоведении. Ученые мифологической школы, хорошо прижившейся и в России в 50-х – 60-х гг. XIX столетия, считали, что именно в процессе эволюции мифа из него развились другие фольклорные жанры; сходные явления в фольклоре объяснялись исходя из существования в древности общей мифологии, которую было необходимо реконструировать. Особенности концепции мифологической школы следует учитывать при чтении книги «Божества древних славян».