Страница 87 из 118
В России св. Георгию, как покровителю невест, девушки также молятся в Юрьев день о женихах и ходят в этот день особенно разубранными и разукрашенными. Отсюда поговорка: «наряжается словно баба на Юрья»[937]. Ср. выше (стр. 167-168) молитвы о суженых и вообще о предметах, касающихся девичьей красоты и любви, обращенные к солнцу. Как божество, покровительствующее любви, св. Георгий отчасти приближается и к Ладу, богу согласия, женитьбы и веселья.
Не думаю, чтобы после указанной параллели между древнеязыческим образом бога солнца, во всех разновидных его проявлениях, и св. Георгием Победоносцем, как понимает последнего простой народ, можно было сомневаться в тождестве обоих представлений в народном сознании. Народ принял из легенды о св. Георгии и сохранил в своем представлении о нем те характерные черты, которые соответствовали древним образам божества солнца, и от себя придал ему некоторые черты последнего, которых вовсе не было в легенде.
***
В заключение считаю нелишним перечислить еще раз главнейшие моменты, сближающие и отождествляющие св. Георгия с божеством солнца: св. Георгий – «бог с небес», золотой конь (Хорс). Эти два эпитета несомненно свидетельствуют в пользу солнечной природы святого. Георгий – Белбог (Дажьбог – Ясонь – Усень), всадник на белом коне, «светло-храбрый», златорукий, с солнцем во лбу, народный витязь (Святовит, Радегаст – Сварожич и пр.), победитель злого духа в виде дракона. Память св. Георгия весеннего празднуется почти одновременно с торжеством гавельбергского Яровита (около 15 апреля) и белорусского Ярила (27 апреля); «храбрый» божественный витязь, в то же время податель плодородия, изобилия и всяких благ, он, и по природе своей, совпадает с только что названными двумя представителями весеннего солнца, а также с представителями припекающего, способствующего созреванию плодов, летнего солнца: южно-славянским Бронтоном (?), балтийскими Святовитом и Припекалом, великорусским Ярилом и мало- и белорусским Купалом. В то же время, под именем Рая (Урая) он совпадает с богом богатства и изобилия – Спорышем. Как податель женихов, он совпадает с Ладом. Не менее характеристично совпадение св. Георгия, «волчьего пастыря» (Полисуна) и покровителя стад, с Аполлоном, получившим эпитет νόμιος, т.е. пастушеский, с Марсом (= Faunuss-Lupercus, Silvanus), Геннилем – Гонидлом, которым приписывалась забота о благополучии стад. Образ св. Георгия, пересаженный на народную почву, очевидно, принял в себя вышеотмеченные черты вытесненного им божества солнца, во всех разнообразных его проявлениях и олицетворениях.
Шейн. Белорусские народные песни 144 (прим. на стр. 280-282)
Божество солнца, величавшееся языческими славянами в момент высшего солнцестояния под названиями: Лад, Ярило, Купало, в христианстве уступило первенствующее место св. Иоанну Крестителю, а местами – св. Апостолу Петру или св. Виту[938]. Впрочем, как мы видели, прежние, языческие, названия не утратились из народной памяти и до наших дней.
Св. Иоанн Креститель в старинном русском сказании (см. выше стр. 164) называется пресветлым солнцем. У чехов существует предание о волшебном (конечно, солнечном) коне, именуемом Янек (Иоанн = Ян), соответствующем солнечному Юрю-конику белоруссов (см. ниже: «Св. Юрий»), Чехи в Ивановскую ночь кидают в воздух зажженные факелы и гадают по пламени их, вопрошая при этом св. Яна как оракула:
Pověz nam,
Velky Bože, Svaty Jene
,
Dlouho li živi budeme,
Za kolik pak let umřeme.
[939]
.
(Поведай нам,
Великий Боже, Св. Яне!
Долго ли мы живы будем,
Через сколько лет умрем.)
Св. Иоанн, кроме того, как и двойник его Купало, считается покровителем полей, он, по словам купальских песень, ходит по межам и присматривает за житом. Его приветствует «играющее солнце». Привожу несколько примеров таких песен:
–
Сонейко
, чему
Янова
ночка не величка.
Сонейко, Сонейко, бо ты рано усходзишь,
Сонейко, Сонейко, рано усходзишь да
играючи
,
Сонейко, Сонейко, играючи,
Яна звеличаючи
...
– На
Ивана
рано
Солнце
играло:
На жито
урожай
На ярину
умолот
...
– Сонейко, Сонейко,
Ян
с Петром ходзець,
Сонейко, Сонейко, да
по межам ходзець
,
Сонейко, Сонейко,
да жита гледзяць
...
[940]
Сюда же должно отнести и следующую песню, записанную в окрестностях Немана или Западной Двины. Янек целую ночь ходит по полю и охраняет его, а также коров, от козней ведьм:
– Kypalnezka wola
Na igrzysko
Janka
.
«Nie mam czasu, nie mam,
Do samego ranka.
Trzeba ml nie despa
,
Nocy w polu calej,
Zeby wiedzmy żyta
Nie zaiamywaly
I nie odebraly
U mych krowek rnleka,
Bo one umieja
Doič i z recznika».
[941]
( – Купалочка звала
Янка на игрище:
«Не имею времени, не имею,
Должно мне не слать
В поле целую ночь,
Чтобы ведьмы жита
Не заламывали,
И не отобрали
У моих коров молока,
Ибо они умеют
Доить и с ручника».)
В Штирии в Ивановскую ночь молятся св. Иоанну и «Тонату», чтобы они охранили поля и скот от грозы и ливней. Девушки, смотря на воду, просят св. Иоанна о том, чтобы увидеть в воде образ своего возлюбленного.[942]
В сербских песнях «Женитьба солнца», «Женитьба месяца» и др. св. Петр получает в дар пшеничный сноп или летний зной [љетне врућине][943]. В чешских песнях его просят о даровании вина, конечно, в смысле урожая винограда[944]. В словинской песне Иисус ставит учеников своих в разные места: св. Петра – «на прекрасное ровное поле»[945]. «Святы Петра жита спелець», – говорят белоруссы[946]. В белорусских песнях св. Петр является товарищем св. Яна (см. выше) или Ильи Пророка, оросителя полей. По словам одной белорусской купальской песни, сам Бог разложил огонь, к которому собрались все святые, «только нет Иллии с Пятром, – Пошел Иллия коло жита». Илья, вероятно, ходит по полям вместе с Петром, как в вышеприведенной песне Ян с Петром «по межам ходзець, да жито гледзяць»[947]. Во всех этих случаях св. Петр является в качестве охранителя и покровителя полей и плодов земных, соединяя в себе, впрочем, способность подавать не только летний зной иьетне вруАине), но еще и грозовые ливни, так как у чехов Петр заменил собой и громовержца Перуна. В малорусских и галицко-русских колядках встречаем ап. Петра в качестве погонщика лошади, запряженной в золотой плужок, за которым ходит сам Господь[948]. Что Петров день считался местами, как и Иванов день, самым длинным днем, а Петровская ночь – самою короткою, доказывается Петровскими песнями, начинающимися, напр., так: «Мала ночка Петровочка»[949]. (Ср. купальские песни, начинающияся словами: «Малая ночка Купалночка», или «Сонейко, чему Янова ночка не величка»[950] и т.п. В «великодной» белорусской песне Рождеству противопоставляется Петров день, как противоположный полюс годового круга (Безсонов. Белорусс. п., I, 21).