Страница 30 из 81
Я проехал мимо них, едва не задев Дворянчика своим сапогом.
- Возвращаемся. Догоняйте, - мимоходом бросил я им и пришпорил коня.
Когда я отъехал шагов на пятьдесят, Дворянчик всем корпусом развернулся к Циркачу.
- Давай убьём его! - горячо выдохнул он прямо в лицо борца, - Прямо сейчас! Здесь! Нам все только спасибо скажут!
Циркач усмехнулся и, отпуская Дворянчика, покачал головой:
- Нет. Мы не будем его убивать. Более того! Это теперь единственный из всех, кого я знаю, за кого я готов отдать свою жизнь! Ну, кроме тебя, разумеется...
- Что? - не веря своим ушам, переспросил Дворянчик, - Что ты сказал?
- А ты, что, ничего так и не понял?
- О чём ты?
- Вот что я тебе скажу... После того, что сегодня с нами тут случилось... Уж не знаю, как ты, а у меня на тебя рука точно не поднимется. Вот так-то, брат...
Дворянчик, не мигая, несколько секунд смотрел в глаза собеседника. Потом, шагнув ближе, левой рукой выдернул нож и провёл им по изодранной верёвкой правой ладони. Кровь закапала с пораненной руки на прибрежные камни. Протянув окровавленную ладонь Циркачу, граф ждал. Тот, не говоря ни слова, проделал то же самое со своей рукой. И две ладони, обагрённые кровью, сошлись в крепком рукопожатии. Две крови смешались, и никто из них уже не знал, кому и сколько этой смеси досталось. Так у нас в отряде появились кровные братья...
Но об этом разговоре я узнал значительно позже. А в тот момент, удаляясь от них, крепко держался за рукоять меча, готовясь к отражению так и назревавшего нападения...
"Я сержанта ещё при первой встрече понял. Ему тоже не в радость на эту границу было ехать. Особенно с таким сбродом, что у нас в отряде подобрался. Да только ему, как и нам, деваться было некуда. Получил приказ - выполняй. И пришлось ему из того, что имелось (из нас, то есть) делать хоть какое-то подобие войска королевского. Вот потому, когда он меня
Циркачом
обозвал, я и не возражал. Хотя и мне тоже не понравилось, что меня, как бродягу какого-то, кличкой обзывать будут. Не понравилось, но - смолчал. Решил подождать, да посмотреть, что дальше будет. И чем дальше я рядом с ним находился, тем всё большее уважение он во мне вызывал. И как воин, и как командир, да и просто, как человек.
А уж когда он этот фокус с добыванием "лечебных листьев" проделал... И всё только для того, чтоб мы с
Дворянчиком грызню свою раз и на
всегда прекратили... Вот тут-то я и понял, что за такого командира и жизнь отдать не жалко! Красиво звучит? Может быть... Да только солдат превыше любого другого ценит того командира, который свою искреннюю заботу о нём проявляет. А сержант наш, хоть и суров
, и жесток порой бывает, а всё же - человек! А для солдата это важно. Потому и побратимами мы с Дворянчиком стали, что сумел десятник наш нам на жизненном примере показать, что мы должны друг за дружку крепко держаться
. И что важнее этого ничего быть не может
"
.
В лагере не остались не замеченными перемотанные кусками холста руки двух вечных спорщиков. Первым по этому поводу решил высказаться Грызун. Ехидно ухмыляясь и растягивая слова, он обратился к Дворянчику:
- Слышь, бла-ародный, чёй-то у тя с рукой? Никак, натёр? Тяжко без баб-то, а? - и, довольный шуткой, заржал, уперев руки в боки и оглядываясь по сторонам.
- Отвали, - искоса взглянув на шутника и не вставая со скамьи, процедил Дворянчик.
- Да нет, Грызун, ты не прав, - усмехнувшись, вступил в разговор Цыган, - погляди повнимательнее. У них ведь у обоих руки замотаны. И приехали они какие-то уж слишком мирные. Я бы даже сказал - одухотворённые. Вот я и думаю: чем это таким они с сержантом занимались, что их морды сейчас скорее масляные рожи святых отцов напоминают, чем лица достойных воинов Его королевского величества?
- К чему ты клонишь? - насторожился Циркач.
- О, видал? - улыбаясь, поднял палец Цыган, - Теперь и этот голос подал... А к чему тут клонить? На вас со стороны глянуть, так промеж вас прям как будто любовь образовалась... Вот я и думаю: не заставил ли вас сержант через "не могу" друг друга полюбить? А вам и понравилось...
Не успел он закончить фразу, как ему в горло тут же упёрлось два меча.
- Если ты, собачий сын, сам не заткнёшься, я твои слова забью тебе обратно в глотку вот этим мечом, - процедил Циркач.
- А я - снесу с плеч твою тупую башку, - зловеще пообещал Дворянчик, - чтоб в неё больше не приходили столь поганые мысли.
- Ша, ребятки! - Грызун влез между спорщиками, аккуратно отводя мечи в сторону, - Спокойно! Вы что, шуток не понимаете?
- За такие шутки убивают на месте, - прорычал Циркач.
- А что нам остаётся думать? - пожимая плечами и разводя руки в стороны, вопросил Грызун, - Вы молчите, как воды в рот набрали, сидите с постными мордами, руки обмотаны. Надо же нам вас как-то разговорить! Ну, неудачно пошутили... Извините! Чего ж сразу за меч-то хвататься? Так ведь ненароком и убить можно! А кто потом отвечать будет? Вам это надо?
- Я жду, - мрачно произнёс Циркач, глядя через плечо бывшего вора на Цыгана.
Тот, уже полностью закрытый спиной своего заступника, помялся и, признавая неудачность шутки, примиряющее поднял руки:
- Ладно, парни, извините. Пошутил неудачно. В следующий раз буду более осмотрителен.
- Следующий раз будет в твоей жизни последним, - предупредил Дворянчик, демонстративно убирая меч в ножны.
- И всё же, - подал голос Зелёный, - куда вы ездили? Чем вы таким занимались, что вас обоих после этой поездки просто не узнать!? Как подменили...
- Да так, - хмыкнул, остывая, Циркач, - листья собирали...
- Чего!? - не поверил своим ушам Хорёк, - Какие листья?
- Да чёрт его знает, какие, - буркнул Дворянчик, - да и не в листьях тут дело...
- Слушайте, из вас, что, каждое слово клещами тянуть надо? - возмутился Грызун, - Давайте, рассказывайте, что да как?
- Расскажи, а, - поморщился Дворянчик, взглянув на Циркача, - не отстанут ведь...
Кровь на молочных клыках.
Неспешно помахивая топором, я обтёсывал ствол только что срубленного деревца от торчащих там и сям веток. Ствол не слишком толстый и не тонкий, с мою руку. Как раз то, что надо для лежака. Неподалёку таким же делом занимались Зелёный и Степняк. Ещё двое, Одуванчик и Цыган, грузили уже оструганные жердины на телегу с впряжённой в неё обозной кобылой и отвозили к отстроенной только на прошлой неделе казарме. Стены её были сложены из камня и покрыты тёсовой крышей, поверх которой был уложен толстый слой дёрна. Вместо окон - узкие бойницы, изнутри закрывающиеся на ночь и в непогоду ставнями. Дверной проём тоже узкий, закрывающийся крепкой дверью, сбитой из толстых дубовых досок. Казарма, пристроенная задней стеной к скале и прикрытая сверху зеленой крышей, издали казалась просто скальным выступом с очень правильными формами.
Сбоку к казарме была пристроена конюшня на полтора десятка лошадей. А небольшой грот, вокруг которого и возводились стены, мы решили использовать в качестве кладовой.
Спасибо селянам! Помогли с постройкой. А то уж и не знаю, как бы мы со всем этим управились. У них даже умелец нашёлся, чтоб посреди казармы очаг с отводом дыма сложить. А сейчас мы занимались тем, что сколачивали в казарме лежаки в два этажа. Ну и заодно отгораживали там для меня отдельную каморку, сбивая стенки из таких же жердей, что шли и на изготовление лежаков.
За всё это время горцы ни нас, ни посёлок ни разу так и не побеспокоили. То ли наше присутствие их отпугнуло, то ли свои дела у них были, но за все четыре месяца нашего пребывания на этом плато горные племена себя никак не обозначали. Мы их присутствие даже со смотровой площадки не обнаружили.