Страница 56 из 61
– Ну надо же! Я не могу поверить в это! Как удобно! – Люси встала на ноги и тут же плюхнулась назад в кресло, словно передумав от сильного разочарования и чувства безысходности. – Единственный человек, который мог опознать Галинского по зубным снимкам, погиб!
– Я поговорил с его ассистенткой, девушкой по имена Мира, и на всякий случай показал ей те самые снимки зубов Галинского, которые они же нам и присылали, – продолжил Келли. – Она взглянула на них, но не была уверена в том, что принадлежат они Галинскому. Её немного смутили два имплантата в верхней левой части челюсти на снимках, но при этом она сказала, что даже под присягой не сможет припомнить рот Галинского с точностью. Это понятно, она видит зубы сотен пациентов. Так что, я боюсь, что теперь вся наша надежда только на ДНК.
– Я не верю в такие совпадения. Зубной врач был убит потому, что он был слабым звеном, у меня нет никаких сомнений. Он был единственным человеком, который мог бы опознать останки. А смерть его инсценировали как ограбление с трагическим концом, – сказала Люси, как будто констатировала факт. – Нейл, Сара, что у вас? – спросила она расстроенным голосом.
– Для идентификации мы собрали различные вещи, принадлежащие Галинскому, но чётких однозначных результатов получить не удалось, – сказала Сара своим обычным тихим голосом. Она обвела взглядом всех сидящих вокруг, словно убеждаясь, что её услышали, а потом снова повернулась к Люси. – Все собранные образцы ДНК оказались либо контаминированы, загрязнены или же разрушены химикатами, вроде блича. ДНК, к сожалению, вещь деликатная. К тому же не было найдено ни зубной щетки Галинского, ни бритвы, ни ножниц, которые смогли бы нам значительно облегчить работу. Спальня Галинского была как новенькая, и, согласно сообщению горничной Нади, которая была ответственной за её уборку, Галинский страшно боялся микробов. – Сара пожала плечами. – Прежде чем он касался чего-либо, включая посуду, из которой ел, всё проходило стерилизацию или химическую обработку. Полотенца в его комнате меняли дважды в день, после чего они немедленно направлялись в прачечную. Каждую вещь Галинский надевал только раз, после чего их тут же стирали и чистили. Именно поэтому у него и была эта горничная Надя, которая целый день ухаживала за одеждой, пока другие горничные занимались всем остальным. Те ДНК, которые нам удалось извлечь, мы не смогли с уверенностью сопоставить с останками.
– Я тоже пытался вытащить хоть что-то полезное для нас, но увы, – продолжил Нейл после того, как Сара закончила свой доклад. – Высокая температура при взрыве и последующий огонь сделали останки практически неопознаваемыми, – сказал Нейл с разочарованным выражением лица. – Рак обнаружен, это точно. Обнаружены и остатки анестетика, что может говорить о том, что жертву сначала усыпили, прежде чем взорвать.
– Ну так, значит, это и есть наше доказательство, что взорван был посторонний человек, а не Галинский. Свидетели говорили, что Галинский бодрствовал, когда зашёл в комнату-сейф.
– Это не доказательство, – Нейл отрицательно замотал головой. – Теоретически он сам мог себя накачать препаратами, если следовать версии, что он покончил жизнь самоубийством, пытаясь направить все подозрения на третьи лица.
– Чёрт возьми! Есть ли хоть какая-то зацепка с ДНК? – Люси с надеждой посмотрела на Сару.
– Ключ ко всему, – начала объяснять Сара, – это часть генетического кода, так называемая митохондриальная ДНК, которая передаётся почти неизменной от матерей к их детям. Всё, что нам нужно, это родственник по матери – сестра, брат, мать или бабушка по материнской линии.
– Этого мы не имеем, – Люси ответила уверенно. – Сможем ли мы сравнить образцы ДНК с неопознанных останков с детьми Галинского?
– Тест на отцовство? – спросил Келли.
– Да.
– А что если Галинский не был биологическим отцом своих детей? – Келли сказал с усмешкой. – Он сам гулял, может, и его жёны тоже на сторону бегали?
Келли улыбнулся.
– А что если природа и вовсе не наградила его в этом отделе? – Келли указал большим пальцем вниз, что тут же вызвало хохот среди присутствующих. Люси, единственная, кто не рассмеялась, забарабанила пальцами по столу, терпеливо дожидаясь, пока уляжется веселье.
– Всё? – наконец произнесла она, когда все успокоились. – Ты фото его детей видел? Они все его копия, один в один папаша. Особенно девочки.
– Да я пошутил. В любом случае, можем ли мы организовать такой тест? – Келли посмотрел на Сару и Нейл.
– Результаты будут не стопроцентными, не достаточными для твёрдого однозначного утверждения, – покачал Нейл головой.
– Я соглашусь, – сказала Сара уверенно. – В сложных случаях, как наш, когда мы не можем собрать высококачественные образцы ДНК, используется митохондриальная ДНК, которую я уже упомянула. Её можно извлечь из биологических образцов, попавших даже под очень интенсивное влияние окружающей среды. Но есть фундаментальная проблема. Несмотря на то, что в биологической клетке есть сотни и даже тысячи митохондрий по отношению к одному ядру, дискриминационная сила идентификации с митохондриальным ДНК даже близко не стоит с анализом ядерного ДНК. К тому же, тогда как ядерное ДНК унаследовано от обоих родителей, митохондриальная ДНК унаследована только по матери.
– Иначе говоря, мы не можем получить положительную идентификацию, правильно я понял твой научный жаргон? – сказал Келли, явно подтрунивая над Сарой.
– Да, – ответила Сара. – Извините, я хотела объяснить попроще.
– У тебя это с трудом получилось, – Келли улыбнулся.
– Мы должны попробовать всё же с тестом на отцовство. Может, повезёт, – прервала его Люси. – Я сделаю необходимые распоряжения. Надеюсь, нам удастся собрать генетический материал у детей Галинского. Никто из них не является гражданином Великобритании, насколько я знаю. Россияне и израильтяне.
– Послушай, тут у нас будут проблемы, – сказал Келли, вспомнив что-то важное. – В своё завещание Галинский включил целую главу на тему того, что его родственники могут и не могут делать после его смерти. Он запрещает членам своих множественных семей писать о нём книги, давать о нём интервью в прессе и тестировать ДНК на установление родственной связи с ним. Галинский позаботился о том, чтобы всех держать в узде даже после своей смерти. Я только что сообразил! Каждый из его детей по завещанию будет получать большое ежегодное пособие при условии, что они не нарушат его завещания. Так что они вряд ли согласятся ослушаться папеньку и потерять все свои деньги из-за какого-то теста ДНК, который им к чертям не нужен.
– Никогда не слышала ничего подобного! – сказала Люси удивленно. – С какой целью нужно в завещании запрещать детям тест на ДНК?
– Моя бывшая подруга Светла говорила мне о подобных случаях, с которыми она сталкивалась в своей журналистской практике. Восточноевропейские дядьки с деньгами частенько вписывают этот пункт в своё завещание. По существу, это предотвращает возможность каких-либо расследований после их смерти.
– Что за вздор! Идиотизм, да и только! – сказала Люси, слегка повысив тон. – Нам нужно определить останки, в конце концов мы ведём уголовное расследование. Запросим тест на ДНК, и всё тут.
– На это могут уйти годы, – сказал Том неуверенным голосом. Присутствуя на блиц-совещании в офисе Люси в первый раз, он, не желая нарушать правил субординации, осторожно вытянул вверх руку, прося слова. Он продолжил, только когда Люси кивнула ему одобрительно. – Разница в законах других стран, бюрократия, а главное – основание, на котором вы будете делать запрос. У вас, извиняюсь, его нет. Ведь останки были идентифицированы как Абрам Галинский, всё остальное – это наши предположения и только. У нас нет ни единого доказательства, на основании которого власти Великобритании могли бы ходатайствовать, чтобы получить согласие России и Израиля на проведение этих тестов. И даже если бы эти доказательства существовали, Россия и Израиль в силах отклонить их как несущественные. Так что всё это займёт годы и скорее всего не принесёт никаких результатов.