Страница 132 из 141
Сразу после отбытия «мастера Дароу» (толпа заинтересовавшихся студентов была достаточно плотной, чтобы примешаться к ней, и послушать прощальное напутствие Дамблдора), директор вызвал к себе всех троих, прислушивавшихся к беседе «со стороны». Их разговор интересовал меня сильнее, чем разговор с «мастером Дароу», который пересказала мне Джинни, и который не дал мне практически ничего нового. Но вокруг всех троих повисла тончайшая, почти незаметная сторожевая сеть. Так что, когда Сейлина решилась было уже нырнуть в варп, чтобы найти своего хозяина и поведать о произошедшем, я одернул ее. Сам мучаясь от неудовлетворенного любопытства, но уверенный, благодаря Кай, что беседа не содержала ничего срочного, я не желал засветить нашу с Поверженной связь и навлечь на нее подозрения Великого Белого.
Заодно я стал замечать сочувственные взгляды, которые бросали на меня Макгонагалл и Пофмри. Кажется, Дамбдору пришлось давать объяснения медику и кошке относительно «неизбежной гибели любимого», и он их дал, да такие, что устроили даже школьного колдомедика.
После пробуждения Джинни, выслушав ее рассказ, Дамлбдор загорелся идеей найти Тайную комнату. Меня, как единственного известного змееуста, таскали в туалет Плаксы Миртл чуть ли не ежедневно. Но… «как скажешь — так и прозвучит», так что я, издавая то же самое шипение, но не испытывая искреннего желания открыть проход — не открывал его.
— Гарри, мой мальчик, почему ты не хочешь открыть проход? — А никто и не говорил, что Дамблдор несообразителен.
— Я… я хочу… — «испуганный мальчик»… не сказать, что это — любимая моя маска, но она слишком полезна, чтобы я не отработал ее до совершенства, — но… я боюсь. Там же — василиск… и демоны… и… Профессор Трогар рассказывала нам, о том, кто такие демоны варпа, особенно — высшие, и на что они способны… и… я не могу подавить страх. Вот она и не открывается…
— Трус. — Зашипел у меня за спиной Рон, очнувшийся лишь немного позже своей сестры. Джинни попыталась кинуться на него с кулаками, но была остановлена Дамблдором.
— Открой сам. — Прошипел я ему.
— Так я — не змееуст. Это все дневник… Все змееусты — черные маги, это всем известно!
— Тогда как ты меня понял? — Уже открыто издеваюсь я.
— О чем это вы тут шипите? — Поинтересовалась Джинни, а я залюбовался выражением лица Рона Уизли, когда он осознал, что машинально перешел на серпентэрго, когда я обратился к нему на этом языке.
— Как же так? Ведь дневника больше у меня нет… А змееусты… а я… — Как и обычно в чуть-чуть кризисной ситуации внятно сформулировать мысль Рон не смог. Но директор его понял.
— Рональд… — Добрый, всепонимающий взгляд директора уперся в шестого Уизли. — «Быть змееустом» и «быть черным магом» — это разные вещи. Да, тебе осталась «на память» об этом приключении не самая приятная способность. Но даже это можно использовать на пользу Свету и людям. Попробуй открыть. Вспомни, что ты говорил, когда вел сюда Джинни?
— Откройся! — Прошипел шестой Уизли и перед нами раскрылась черная воронка портала. — Но… но вход был не такой! — Возмутился Рон, перейдя на английский.
— Возможно, это зависит от того, что нас сейчас больше… или еще от чего-нибудь. — Спокойно ответил Дамблдор. — Идем. Вы же, — директор кивнул Джинни и Рону, — говорили, что там надо открыть еще ворота.
— Но господин директор, — обратился я к Великому Белому, — зачем тащить с собой Джинни? Мы с Роном откроем ворота… а она здесь зачем? Пусть идет к себе.
— Нет! — Взвилась младшая Уизли. — Я… я должна… Я пойду с Вами.
— Думаю, девочке действительно надо посетить это место, чтобы увериться, что она — в безопасности, а то, что так ее напугало — уничтожено. — Вступила в разговор профессор Трогар, которую на эту встречу пригласил лично директор. С этим оставалось только согласиться, тем более, что участие в данном походе Джинни было мне необходимо. И мы шагнули во тьму.
Тьма развернулась перед нами черной бездной и видениями кровавых битв и ярких, сияющих чувств. Тонкие сияющие нити Черных путей легли нам под ноги. Дамблдор шагал по ним гордо и величественно, и становилось ясно, что нелепая хламида и дурацие бубенчики в бороде — всего лишь маска по настоящему великого мага. Сейлина скользила по Пути легко и привычно. Рон шатался, как будто нить Пути под его ногами раскачивалась, как не слишком туго натянутый канат. Дли Джинни же нити не хватило, и мне пришлось подхватить ее на руки, что вызвало крайне недовольный взгляд со стороны ее брата…
Видения и миражи, за которыми подчас скрывалась кошмарная реальность, окружали нас, испытывая на прочность. Но вот иллюзии погасли, и мы оказались посреди темной пустоты, на тонких нитях, ведущих из ниоткуда в никуда. И в этой черной пустоте повисли будто бы высеченные ударами огненного копья руны темных эльфов. Они поплыли и сменились на знаки хироганы*, а потом — на латинские буквы. «Этот путь — закрыт», гласила надпись. Нити Пути под нашими ногами оборвались, и мы полетели вниз, в бесконечную пустоту.
/*Прим. автора: хирогана — японская слоговая азбука. Одна из двух*/
Эту ловушку насторожил еще сам Изумрудный маг, да и я провел немало времени, пользуясь отсутствием в школе Дамблдора, совершенствуя и маскируя ее. Дректор подхватил Рона, а потом — рванулся к нам… но не успел. Течение варпа унесло нас в сторону. Сейлина распахнула крылья, и понеслась к нам, но Великий океан штормило, и посланница Высших сил тоже оказалась отброшена. Джинни прижалась ко мне, содрогаясь в страхе.
— Джинни. Мы выберемся. Мы обязательно выберемся, прошептал я ей… а потом — оставил девочке фантом под управлением Миа, а сам рванулся в сторону сияющей звезды Сейлины, старательно обходя нити поисковых заклятий, разбрасываемых Дамблдором.
К счастью, именно в магии Хаоса директор не был специалистом, и не знал, что его усилия — практически бесполезны. Варп слишком велик, чтобы надеяться в нем найти что бы то ни было. Здесь надо не искать, а звать. И я Позвал.
Сейлина явилась на мой Зов так быстро, как только смогла. Я ведь уже упоминал, что перемещается в Нереальности она отнюдь не быстро?
— Итак? — Начал разговор Ксенос Морион, поудобнее устраиваясь на складке пространства.
— Директор Дамблдор вызвал меня, профессор Макгонагалл и колдомедика Помфри. — Адепт Той-что-Жаждет поняла меня правильно и начала доклад. Я кивнул ей, позволяя не тянуться, и она опустилась у моих ног, продолжая. — Он посчитал необходимым…
— Постой. — Я усмехнулся, и извлек из небытия Омут памяти. Конечно, он существовал только тут… но для передачи информации этого хватало.
Сейлина сразу взялась за палочку и несколькими элегантными движениями создала фиал с воспоминанием. Я вылил его в Омут и погрузился в чужую память.
— Директор Дамблдор, — возопила мадам Помфри. — Как это понимать: «не хотели, чтобы девочка связывалась с обреченным»? Или Вы уже заранее считаете, что Гарри погибнет?
— Боюсь, я не так уж много могу рассказать вам… — Дамблдор сгорбился, и тяжело вздохнул. Взмахнув палочкой он указал ей на свою левую руку, и на ней голубыми кольцами засветились нити нескольких непреложных обетов. — Но, раз уж мой коллега проявил… небрежность, то и я смогу рассказать вам… кое что. Боюсь, что в ту ночь, когда погибли родители Гарри, Тот-кого-не-называют не просто попытался убить его самого, но провел над младенцем темный ритуал.
— И что это за ритуал? — Заинтересовалась Помфри.
— Не уверен, что смогу вам это объяснить… — Директор остановился, оставляя слушателям самим додумать «не могу, потому что не знаю», или «не могу потому, что связан Обетом». — Но можете мне поверить: мои соратники в Светлом круге все эти годы искали возможность для Гарри выжить… и может быть даже нашли… Но все-таки его путь будет тяжел и опасен, и любое неверное решение приведет мальчика к ужасной гибели. Но альтернативой будет только владычество Того-кого-нельзя-называть над Магической Британией. Этого нельзя допустить. — Дамы кивнули, убежденные искренностью, звучавшей в голосе Великого Белого. — И постарайтесь не распространяться о том, что Вы сейчас услышали. Это может оказаться тем самым «неверным решением», которое пресечет все мои попытки сохранить мальчику жизнь.