Страница 87 из 162
Вскоре Силас Торонталь и Матифу уже были на борту «элетро», который тут же взял курс на Антекирту, не замеченный ни таможенниками, ни местными рыбаками.
ГЛАВА ПЯТАЯ
На волю божью
А теперь да будет нам позволено бросить беглый взгляд на остров Антекирту и на его обитателей.
Силас Торонталь и Карпена были во власти доктора, и он ждал лишь сведений о Саркани, чтобы вновь пуститься по его следам. Все усилия агентов доктора, которым было поручено разыскать убежище госпожи Батори, оказались тщетными, но поиски все же продолжались. С тех пор как его мать исчезла вместе со старым Бориком — своей единственной опорой, глубокое отчаяние овладело Петером Батори. И даже доктору не удавалось успокоить его, ведь сердце юноши таило две неизлечимых раны. Когда Петер говорил с ним о матери, разве не думали они оба о Саве Торонталь, имя которой никогда не упоминалось?
В Артенаке, маленькой столице Антекирты, Мария Феррато занимала хорошенький домик вблизи Ратуши. В благодарность за прошлое доктор постарался как можно лучше обставить ее жизнь. Луиджи расставался с сестрой, лишь когда уходил в море или был занят какой-нибудь другой работой в колонии. Не проходило дня, чтобы брат и сестра не навестили доктора или чтобы он сам не зашел к ним. Чем ближе узнавал доктор детей рыбака из Ровиня, тем сильнее привязывался к ним.
— Как были бы мы счастливы, — часто повторяла Мария, — если бы Петер разделял нашу радость.
— Он будет счастлив лишь в тот день, когда найдет свою мать! — отвечал Луиджи. — Но я не теряю надежды, Мария! Ведь у доктора такие огромные возможности! Рано или поздно мы обнаружим убежище госпожи Батори, узнаем, куда Борик увез ее из Рагузы!
— Я тоже надеюсь на это, Луиджи! Но утешится ли Петер, когда найдет свою мать?
— Нет, Мария, не утешится, ведь Сава Торонталь никогда не будет его женой!
— Видишь ли, Луиджи, — говорила Мария, — то, что невозможно для человека, возможно для бога!
Когда Петер сказал Луиджи, что будет для него братом, он еще не знал Марии Феррато, не думал, что обретет в ней нежную и преданную сестру! Но, оценив редкие качества ее души, Петер не колеблясь поведал девушке свое горе. Он находил успокоение, беседуя с ней. То, что Петер не хотел, не решался сказать доктору, он открывал Марии. У нее было любящее, чуткое и сострадательное сердце, способное дать утешение, и душа, исполненная веры в бога, а потому не ведающая отчаяния. Когда Петеру бывало особенно тяжело, когда он чувствовал потребность излить перед кем-нибудь свою скорбь, он бежал к Марии, и ей не раз удавалось вернуть юноше веру в будущее!
А между тем в крепости Антекирты сидел человек, который должен был знать, где находится Сава и по-прежнему ли она во власти Саркани. Это был Силас Торонталь, выдававший ее за свою дочь. Но из уважения к памяти отца Петер ни за что не стал бы спрашивать об этом негодяя.
К тому же после своего похищения Торонталь был так подавлен, так ослабел физически и морально, что, пожалуй, ничего не мог бы сказать даже ради облегчения своей участи. Да и зачем было банкиру открывать убежище Савы? Ведь он не знал, что находится в плену у доктора, не знал, что Петер Батори жив и находится на острове Антекирты, о котором заключенный никогда даже не слышал.
Да, Мария Феррато была права, утверждая, что един бог мог прийти на помощь в столь запутанном положении.
Описание Антекирты оказалось бы неполным, если бы мы не упомянули в этом кратком обзоре маленькой колонии о Пескаде и Матифу.
Правда, Саркани удалось бежать и след его был потерян, но захват Силаса Торонталя имел такое значение, что Пескада просто захвалили. Подумать только, предоставленный сам себе, славный малый сделал именно то, что подобало. Ну, а раз доктор был доволен, друзьям ничего другого и не требовалось. Итак, они опять зажили в своем хорошеньком домике, ожидая, когда потребуются их услуги. Оба крепко надеялись, что им еще представится случай принести пользу общему делу.
Вернувшись в Антекирту, Пескад и Матифу тотчас же зашли к Марии и Луиджи, а также нанесли визиты некоторым именитым жителям Артенака. Повсюду друзей ожидал самый радушный прием, ибо они завоевали всеобщую любовь. Надо было видеть Матифу в этой торжественной обстановке, когда он, смущаясь, старался казаться поменьше и все же занимал своей внушительной особой чуть ли не всю гостиную!
— Зато я такой маленький, что это возмещает твой огромный рост, — утешал его приятель.
Пескад был душой колонии, он веселил обитателей Антекирты, все восхищались его неистощимой жизнерадостностью, остроумием и ловкостью. Ах, если бы все устроилось к общему благополучию, какие бы празднества он устроил в городе и его окрестностях, какие бы придумал развлечения и аттракционы! Матифу и Пескад, не задумываясь, вернулись бы к своему прежнему ремеслу акробатов, лишь бы порадовать население острова Антекирты!
В ожидании этого счастливого дня друзья занимались украшением своего садика, осененного великолепными деревьями, и своей утопающей в цветах виллы. Работы над искусственным бассейном тоже значительно продвинулись. Матифу перетаскивал огромные каменные глыбы, и было ясно, что провансальский Геркулес отнюдь не потерял своей удивительной силы.
Между тем агентам доктора ничего не удалось разузнать о госпоже Батори, такая же неудача постигла и тех, которым было поручено разыскать Саркани. Невозможно было выяснить, куда скрылся негодяй, бежавший из Монте-Карло
Известно ли Силасу Торонталю, где нашел пристанище его сообщник? Вряд ли. Вспомним, при каких обстоятельствах они расстались на дороге в Ниццу. Но, даже если банкир это знает, согласится ли он что-нибудь сказать?
Итак, доктор с нетерпением ждал дня, когда банкир будет в состоянии говорить, чтобы расспросить его.
Силас Торонталь и Карпена находились в одиночном заключении в небольшой крепости, построенной на северо-западном краю Артенака. Они знали друг друга только понаслышке, ибо банкир никогда не принимал личного участия в делах Саркани в Сицилии. Вот почему был дан строжайший наказ: пленники ни в коем случае не должны заподозрить, что находятся в одной и той же крепости. Их камеры были расположены далеко друг от друга, и они выходили на прогулку в совершенно изолированные дворы. На верность сторожей — это были два сержанта милиции Антекирты — доктор вполне мог положиться: они не допустили бы никаких сношений между заключенными.
Опасаться чьей-нибудь болтовни тоже не приходилось: на все вопросы о том, где они находятся, Силас Торонталь и Карпена никогда не получали и не получат ответа. Итак, ни тот, ни другой не могли даже предположить, что оказались во власти таинственного доктора Антекирта, которого банкир несколько раз встречал в Рагузе.
Но как найти Саркани, как похитить этого негодяя, который один из всей шайки оставался на свободе, — эта мысль не давала покоя доктору. Вот почему шестнадцатого октября он решил приступить к допросу Силаса Торонталя, который к этому времени достаточно поправился и уже мог отвечать на задаваемые ему вопросы.
Прежде всего доктор, Петер и Луиджи собрались на совещание, к ним присоединился и Пескад, с мнением которого нельзя было не считаться.
Доктор сообщил друзьям о своем намерении.
— Ну, а если при упоминании о Саркани, — заметил Луиджи, — Силас Торонталь заподозрит, что мы хотим захватить его сообщника?
— Не все ли равно, пусть себе заподозрит! — возразил доктор. — Ведь Силас Торонталь теперь в наших руках!
— Нет, не все равно, господин доктор, — ответил Луиджи. — А вдруг Силас Торонталь не захочет ничего сказать из боязни повредить Саркани.
— Но почему?
— А потому, что тем самым он повредит и себе.
— Могу ли я высказать свое мнение? — спросил Пескад, державшийся несколько в стороне из боязни показаться назойливым.
— Конечно, друг мой! — воскликнул доктор.
— По-моему, господа, — заявил Пескад, эти два джентльмена не станут щадить друг друга, — не забывайте, при каких обстоятельствах они расстались. Господин Силас должен всем сердцем ненавидеть господина Саркани, ибо сообщник довел его до разорения. Итак, если господин Торонталь знает, где сейчас находится господин Саркани, он без колебаний сообщит нам об этом. По крайней мере я так думаю. Если же он ничего не скажет, значит ему попросту нечего сказать.