Страница 83 из 162
Так провели эту ночь Саркани и Торонталь. Если один крепко проспал несколько часов, то другой промучился до утра, борясь с бессонницей.
На другой день, около десяти часов утра, Саркани зашел к Силасу Торонталю. Банкир сидел за столом и упрямо исписывал цифрами и формулами страницы своей записной книжки.
— Ну как, Силас, — спросил его Саркани беззаботным тоном человека, не придающего значения превратностям судьбы, — чему вы отдали предпочтение во сне — красному или черному?
— Я не спал ни одной минуты! Даже глаз не сомкнул! — ответил банкир.
— Тем хуже, Силас, тем хуже для вас!… Сегодня мы должны держать себя в руках, и несколько часов отдыха вам бы не помешали! Взгляните на меня! Спал я немного и все же чувствую себя достаточно бодро, чтобы сразиться с фортуной. Ведь что там ни говори, а фортуна — женщина и любит людей, способных властвовать над ней!
— Однако она нам изменила!
— Ба!… Простой каприз!… Каприз пройдет, и фортуна улыбнется нам!
Силас Торонталь ничего не ответил. Да и слышал ли он то, что говорил Саркани? Во всяком случае, он не отрывал глаз от листка записной книжки, покрытого никому не нужными формулами.
— Что вы тут пишете? — спросил Саркани. — Что это, выкладки, ставки?… Черт возьми!… Вы, право же, больны, дорогой Силас!… Случай не подчиняется расчетам, а ведь только случай решит сегодня нашу судьбу!
— Вы правы! — ответил Силас Торонталь, пряча записную книжку.
— В этом нет никакого сомнения, Силас!… Я знаю способ руководить случаем, — добавил иронически Саркани. — Но для этого требуется специальное образование, а мы с вами хромаем на этот счет! Итак, давайте вверим свою судьбу случаю!… Вчера повезло банку! Возможно, сегодня счастье отвернется от него!… А если так, Силас, мы вернем все, что потеряли!
— Все!…
— Да, все, Силас! Только не надо падать духом. Наоборот. Побольше смелости и хладнокровия!
— А вдруг сегодня вечером мы окончательно разоримся? — спросил Силас, глядя в упор на Саркани.
— Ну что же, мы уедем из Монако!
— Но куда?… — воскликнул Силас Торонталь. — Да будет проклят тот день, когда я познакомился с вами, Саркани, тот день, когда я воспользовался вашими услугами!… Не будь вас, я никогда не пал бы так низко!
— Ваши упреки несколько запоздали, милейший! — иронически заметил Саркани. — Право же, некрасиво обвинять человека, услугами которого вы успели воспользоваться.
— Берегитесь! — крикнул банкир.
— Я и так берегусь! — пробормотал Саркани.
Эта угроза Силаса Торонталя еще больше укрепила
Саркани в намерении отделаться от сообщника.
— Ну, не будем ссориться, дорогой Силас, — сказал он громко, — к чему это? Споры возбуждают нервы, а сегодня мы не должны нервничать!… Берите пример с меня: верьте в судьбу и не отчаивайтесь!… Если нас опять постигнет неудача, не забудьте, что миллионы ждут нас в другом месте, ведь вы тоже получите свою долю этих богатств!
— Да!… Да!… Я должен отыграться! — твердо сказал Силас Торонталь, в котором вновь пробудился азарт. — Да, банку слишком уж везло вчера, и сегодня вечером…
— Сегодня вечером мы будем богаты, очень богаты! — воскликнул Саркани. — Я вам это обещаю, Силас, но теперь мы уже не потеряем своего выигрыша! Однако что бы там ни было, а завтра мы покинем Монте-Карло! Мы уедем…
— Куда?
— В Тетуан, и сыграем там последнюю партию, на этот раз беспроигрышную! Да, беспроигрышную!
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Последняя ставка
Клуб иностранцев, обычно называемый казино, открывался в одиннадцать часов утра. Игроков было мало, но рулетка уже начала функционировать.
Столы были установлены в строго горизонтальном положении. Малейший наклон их поверхности мог бы повлиять на движение шарика, брошенного на вращающееся колесо рулетки, а игроки воспользовались бы этим в ущерб банку.
На каждом из шести столов, где играли в рулетку, лежало по шестидесяти тысяч франков золотом и ассигнациями, на каждом из двух столов, где велась карточная игра «тридцать и сорок», — по сто пятьдесят тысяч. Это была обычная ставка банка до открытия сезона, и администрации редко приходилось возобновлять ее. Ведь банк всегда остается в выигрыше, взять хотя бы выход нуля в рулетке и рефет в игре «тридцать и сорок». Таким образом, азартная игра не только безнравственна сама по себе, но еще и бессмысленна, так как шансы в ней не равны.
Вокруг столов рулетки уже стояло по восемь крупье с лопаточками в руках. Около них теснились игроки и зрители. По залам расхаживали инспектора, наблюдавшие как за крупье, так и за игроками, а лакеи неслышно прислуживали гостям и служащим, которых насчитывается в казино не менее ста пятидесяти человек.
Около полудня поезд, прибывший из Ниццы, привез новую партию игроков, среди которых находилось немало завсегдатаев казино. В этот день пассажиров было, пожалуй, больше обычного: серия семнадцати красных произвела сильное впечатление. Это был как бы новый аттракцион, и все те, кто живет азартной игрой, собрались в казино, чтобы, затаив дыхание, следить за всеми перипетиями битвы за зелеными столами.
Через час все залы уже были полны. Разговаривали вполголоса, главным образом о последнем необычайном выигрыше банка. Трудно представить себе что-нибудь более мрачное, чем эти огромные залы, несмотря на обилие позолоты, на богатые украшения, многочисленные газовые люстры, заливающие все кругом ярким светом, и масляные лампы с зеленоватыми абажурами, свисающие с потолка над игорными столами. Публики собралось очень много, и все же преобладал не гул голосов, а звон золотых и серебряных монет, бросаемых на столы, шуршание банковых билетов и непрестанно раздававшиеся равнодушные возгласы то одного, то другого шефа партии: «Красный выиграл», «Семнадцать! Черный! Нечет! Меньше восемнадцати!»
Однако два иностранца, прославившиеся накануне своим чудовищным проигрышем, пока не появлялись в казино. Некоторые посетители уже пытались поймать счастье, — кто в рулетку, а кто в «тридцать и сорок». Но игра шла с переменным успехом, выигрыши и проигрыши чередовались, и ничто не предвещало, что вчерашнее «чудо» может повториться.
Саркани и Силас Торонталь явились в казино лишь около трех часов. Но прежде, чем войти в игорный зал, они несколько раз прошлись по обширному холлу, привлекая к себе всеобщее внимание. На них смотрели, их подстерегали, и любопытные спрашивали себя, возобновят ли эти игроки борьбу со случайностью, которая обошлась им так дорого накануне. Некоторые игроки-«профессионалы» охотно продали бы им свои непогрешимые системы, но вид у иностранцев был неприступный. Банкир смотрел по сторонам блуждающим взглядом, вряд ли замечая, что делается вокруг. Саркани был еще холоднее и сдержаннее, чем обычно. Оба пытались сосредоточиться перед решающей битвой.
Среди лиц, наблюдавших за ними с тем любопытством, с каким обычно глазеют на больных или осужденных, выделялся иностранец, повидимому решивший не покидать их ни на минуту.
Это был молодой человек лет двадцати двух — двадцати трех, с тонким подвижным лицом, с лукавой искоркой в глазах и острым носом, который, казалось, многое мог пронюхать. Его на редкость живые глаза прятались за стеклами очков. Юноша засунул руки в карманы пальто, а пятки сдвинул, словно для того, чтобы умерить порывистость своих движений: видимо, в жилах у него текла не кровь, а ртуть. Одет он был вполне прилично, но не по последней моде и без претензий на дендизм. И все же казалось, что он чувствует себя не совсем ловко в своем хорошо сшитом платье.
Впрочем, это и не удивительно: молодой человек был не кто иной, как Пескад.
А в саду казино его ожидал Матифу.
Послал обоих друзей в этот монакский рай или ад доктор Антекирт.
Доставил их накануне в Монте-Карло «Электро-2» из флотилии острова Антекирты.
Вот с какой целью они приехали сюда.
После двух дней принудительного пребывания на борту «Феррато» Карпена был высажен на берег и, несмотря на его протесты, заключен в один из казематов острова. Здесь бывший каторжанин без труда понял, что лишь сменил одну тюрьму на другую. Избавившись от сеутской каторги, он, сам того не ведая, попал во власть доктора Антекирта. Где он находится? Выиграл ли он, или нет от этой перемены? Вот те вопросы, которые с беспокойством задавал себе Карпена. Впрочем, он твердо решил сделать все возможное, чтобы улучшить свое положение.