Страница 101 из 162
Придя в сознание, Сава увидела склонившихся над ней доктора и Петера Батори. Узнав, что она дочь графа Матиаса Шандора, девушка бросилась в объятия отца!
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Остров Антекирта
Через пятнадцать часов после того, как «Электро-2» покинул берега Триполитании, он был замечен сигнальщиками Антекирты и в тот же день к вечеру бросил якорь в гавани острова.
Легко себе представить, какая встреча ожидала доктора и его отважных спутников!
Сава была теперь вне опасности, и все же решили до поры до времени никому не говорить, в каком родстве она находится с доктором Антекиртом.
Граф Матиас Шандор не хотел открывать своего настоящего имени до завершения дела всей его жизни. Но уже одна весть о том, что приемный сын доктора, Петер, объявлен женихом Савы Шандор, вызвала в Ратуше и в городке Артенаке всеобщую радость.
Нетрудно понять, что пережила госпожа Батори, когда Сава была возвращена ей после стольких испытаний! Силы девушки быстро восстанавливались, ведь счастье — лучший лекарь.
Всем было ясно, что Пескад рисковал жизнью. Но он находил это вполне естественным, и не было никакой возможности благодарить славного малого. Однако Петер Батори так крепко обнял спасителя Савы, а доктор Антекирт так выразительно посмотрел на него, что Пескад не помнил себя от счастья. К тому же, по своему обыкновению, он приписывал всю честь этого подвига Матифу.
— Вот кого надо благодарить, — повторял Пескад. — Ведь это он все сделал! Если бы мой Матифу не был так ловок в упражнении с шестом, я ни за что бы не проник в дом этого мерзавца Сиди Хазама, кроме того Сава Шандор убилась бы насмерть при падении, — кто, как не Матифу, подхватил ее!
— Полно!… Полно!… — бормотал в ответ Матифу. — Ты здорово преувеличиваешь, ведь тебе же пришла мысль…
— Молчи, Матифу, — возражал Пескад. — Черт возьми! Я недостаточно силен, чтобы выдерживать такие тяжеловесные комплименты, зато ты… Идем-ка лучше копаться в садике!
Матифу умолкал, покорно плелся домой и нехотя выслушивал похвалы, «чтобы не огорчать этого славного Пескада»!
Было решено отпраздновать свадьбу Петера Батори и Савы Шандор как можно скорее, а именно девятого декабря. Став мужем Савы, Петер добьется признания прав жены на наследство графа Матиаса Шандора. Посмертное письмо госпожи Торонталь не оставляло никаких сомнений относительно того, кто родители Савы, а если понадобится, можно будет потребовать соответствующих показаний от банкира. Однако с этим придется повременить, ибо Сава Шандор еще не достигла совершеннолетия. Восемнадцать лет ей должно было исполниться только через полтора месяца.
Следует добавить, что перемены в политике, происшедшие за последние пятнадцать лет, весьма благоприятно отразились на венгерском вопросе, и атмосфера значительно разрядилась. О заговоре графа Матиаса Шандора, так быстро подавленном властями, сохранилось лишь смутное воспоминание у некоторых государственных деятелей.
Судьба испанца Карпены и банкира Торонталя, находившихся в крепости Артенака, должна была окончательно решиться лишь после того, как к ним присоединится Саркани. Тогда акт правосудия будет совершен.
Вот о чем напряженно думал доктор Антекирт. Между тем ему пришлось серьезно позаботиться о безопасности колонии. Агенты доносили из Киренаики и Триполитании, что движение сенуситов приняло угрожающие размеры, особенно в ближайшем к острову вилайете Бенгази. Гонцы то и дело прибывали в Джарабуб — эту африканскую Мекку, названную господином Дюверье «новым полюсом мусульманского мира», где находились тогда не только руководители секты, но и сам ее глава, Сиди Мухаммед эль-Махди. Зная, что сенуситы, эти достойные потомки древних африканских пиратов, питают лютую ненависть к европейцам, доктор должен был проявлять крайнюю осторожность.
В самом деле, разве не сенуситами совершены все убийства, зарегистрированные за последние двадцать лет на африканском континенте? Погибли Берман а Канеме (1863 год), Ван дер Декен и его спутники на реке Джуба (1865 год), мадмуазель Алексина Тинне и ее родные в Уади Абеджухе (1865 год), Дурно-Дюперре и Жубер близ колодца Ин-Азхар (1874 год), преподобные отцы Польмье, Бушар и Меноре за Ин-Калахом (1876 год); были убиты севернее Азджера преподобные отцы Ришар, Мора и Пуплар — члены миссии, направлявшейся в оазис Гадамес, а на пути в Уарглу — полковник Флаттерс, капитаны Массон и Дианус, доктор Гияр, инженеры Беренже и Рош (1881 год). Кровожадные члены секты расправились со всеми этими отважными исследователями!
Вот почему доктор часто совещался с Петером Батори и Луиджи Феррато, с капитанами флотилии Антекирты, начальниками милиции и должностными лицами.
Может ли маленькая колония отбить нападение пиратов? Безусловно может, хотя укрепления Антекирты еще не достроены, только число нападающих не должно быть слишком велико. Заинтересованы ли сенуситы в том, чтобы овладеть островом? Несомненно, ибо остров занимает ключевую позицию в заливе Большой Сирт, на берегах которого расположены владения Киренаики и Триполитании.
Как уже известно, к юго-востоку от Антекирты, на расстоянии каких-нибудь двух миль от нее, лежал островок Кенкраф. Этот островок, который так и не успели укрепить, представил бы серьезную угрозу для колонистов в случае, если бы неприятельская флотилия превратила его в свою военную базу. Вот почему доктор велел из предосторожности заминировать Кенкраф. И теперь в каменистой почве островка были заложены фугасы, начиненные сильнейшим взрывчатым веществом.
Достаточно было пустить ток по подводному кабелю, соединявшему этот клочок суши с Антекиртой, чтобы островок взлетел на воздух и погибло все живое, находящееся на его поверхности.
Какими же средствами обороны располагала Антекирта? Береговые батареи были приведены в боевую готовность и ожидали только канониров, подготовленных из состава милиции острова. Крепость, построенная на центральной возвышенности, могла в любую минуту открыть огонь из своих дальнобойных орудий. Многочисленные мины, поставленные в проливе, охраняли вход в маленькую гавань. «Феррато» и три «электро» были всегда наготове и могли защитить остров или напасть на вражескую флотилию.
Однако в оборонительной системе острова Антекирты имелось одно уязвимое место — его юго-западное побережье. Именно здесь мог высадиться неприятель, ибо эта часть острова была недоступна для огня береговых батарей и дальнобойных орудий крепости.
Вот где крылась главная опасность, и, пожалуй, было уже слишком поздно предпринимать какие-нибудь новые работы.
Да и действительно ли сенуситы намеревались напасть на Антекирту? Ведь это было трудное, опасное предприятие, требовавшее огромных затрат. Луиджи все еще не верил в такую возможность и однажды высказал свое мнение, осматривая с доктором и Петером укрепления острова.
— Я не согласен с тобой, — возразил доктор. — Наш остров не только богат, он занимает ключевую позицию в заливе Большой Сирт. Поэтому сенуситы рано или поздно нападут на Антекирту, для них она лакомый кусочек!
— Да, это более чем вероятно, — подтвердил Петер, — и нам надо быть настороже!
— Я опасаюсь немедленного нападения еще и потому, — продолжал доктор, — что Саркани член этой секты и, насколько мне известно, состоит даже агентом сенуситов за границей. Вспомните, друзья мои, что слышал Пескад в доме мокаддема. Ведь в разговоре с Сиди Хазамом Саркани несколько раз упомянул наш остров. А ему ли не знать, что Антекирта принадлежит доктору, то есть человеку, которого он боится и ненавидит! Не сам ли Саркани натравил на меня Зироне на склонах Этны! Нет ни малейшего сомнения, что он попытается возместить неудачу, которую потерпел в Сицилии, напав на меня здесь и притом с некоторыми шансами на успех!
— Разве ненависть Саркани направлена именно на вас? — спросил Луиджи. — Он же вас не знает!
— Возможно, Саркани встречал меня в Рагузе, — ответил доктор, — во всяком случае, он не может не знать о связях, которые я там поддерживал с семейством Батори. Более того, перед своим бегством из дома Сиди Хазама Сава открыла Саркани, что Петер жив. Негодяй, конечно, сопоставил все эти факты и не сомневается, что Петер и Сава нашли убежище на острове Антекирта. Разве у него мало оснований напустить на нас орду сенуситов? Ну, а если им удастся овладеть островом, нам нечего ждать пощады!