Страница 80 из 145
Пенкроф, чрезвычайно встревоженный, однако, не унывал, ибо он был закален и душа у него была стойкая; управляя рулем, он всматривался в густой мрак, окружавший суденышко.
Около двух часов ночи он вдруг вскочил с криком:
- Огонь! Огонь!
И действительно, яркий сноп света показался в двадцати милях от них, в северо-восточном направлении. Там, на острове Линкольна, пылал яркий костер, очевидно разведенный Сайресом Смитом, и указывал им путь.
Бот отклонился далеко к северу; Пенкроф взял курс на огонь, блестевший на горизонте, как звезда первой величины.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Возвращение. - Спор. - Сайрес Смит и неизвестный. - Порт Воздушного шара. - Третья жатва. - Ветряная мельница. - Мука и хлеб. - Самоотверженность инженера. - Испытание. - Слезы
На другой день, 20 октября, в семь часов утра, после четырехдневного плавания «Бонадвентур» осторожно причалил к берегу в устье реки Благодарения.
Сайрес Смит и Наб, встревоженные непогодой и долгим отсутствием друзей, с самой зари поднялись на плато Кругозора и, наконец, увидали долгожданный «Бонадвентур».
- Слава богу, они вернулись! - воскликнул Сайрес Смит.
А Наб от радости пустился плясать, закружился, хлопая в ладоши и громко повторяя:
- Ах, хозяин, хозяин!
И эта пантомима была трогательнее всяких пышных речей!
Сначала инженер, сосчитав людей на палубе «Бонадвентура», решил, что Пенкроф не разыскал на острове Табор человека, потерпевшего кораблекрушение, или что несчастный отказался расстаться со своим островком и сменить одну тюрьму на другую.
И действительно, на палубе стояли только трое: Пенкроф, Герберт и Гедеон Спилет.
Когда судно причалило, инженер и Наб уже ждали друзей на берегу, и не успели путешественники ступить на землю, как Сайрес Смит сказал:
- Мы очень тревожились за вас, друзья мои: вы запоздали! Не случилось ли с вами какой-нибудь беды?
- Нет, - ответил Гедеон Спилет, - напротив, все вполне благополучно. Сейчас все вам расскажем.
- Однако вам не удалось никого найти; вы втроем уехали, втроем и вернулись.
- Прошу прощения, мистер Сайрес, - возразил моряк, - нас четверо.
- Вы нашли потерпевшего кораблекрушение?
- Да.
- И вы его привезли?
- Да.
- И он жив?
- Да.
- Где же он? Кто он такой?
- Он - человек, или, вернее, когда-то был человеком! - произнес Гедеон Спилет. - Вот и все, Сайрес, что мы можем вам сказать!
И друзья тотчас же поведали инженеру обо всем, что приключилось с ними во время путешествия. Рассказали о своих поисках, о том, как обнаружили на островке одну-единственную хижину, давным-давно покинутую, как, наконец, попался в плен потерпевший кораблекрушение, который, казалось, не принадлежал более к роду человеческому.
- Никак не пойму, хорошо ли мы поступили, что привезли его сюда?
- Конечно, хорошо, Пенкроф, - живо отозвался инженер.
- Но это же умалишенный!
- Допускаю, однако всего несколько месяцев назад он был таким же человеком, как мы с вами. Кто знает, что случится с тем из нас, кто, пережив друзей, останется в одиночестве на этом острове? Горе тому, кто одинок, друзья мои, и, надо полагать, одиночество быстро доводит человека до безумия, если бедняга впал в такое состояние.
- Но, мистер Сайрес, - воскликнул Герберт, - почему же вы думаете, что несчастный одичал всего лишь несколько месяцев тому назад?
- Потому что записка, найденная нами, написана недавно, а написать ее мог только он, - ответил Сайрес Смит.
- Или его товарищ, ныне умерший, - вставил Гедеон Спилет.
- Это невозможно, любезный Спилет.
- Почему же? - спросил журналист.
- А потому, что в записке упоминались бы два лица, - пояснил Сайрес, - в ней же говорится лишь об одном.
Герберт в нескольких словах рассказал о том, что случилось на обратном пути, как к пленнику вернулся разум в тот миг, когда бешеный шквал словно пробудил в нем моряка; юноша обратил особое внимание Сайреса Смита на этот любопытный факт.
- Да, Герберт, - ответил инженер, - ты прав, придавая большое значение этому факту. Несчастного можно излечить, ибо он лишился разума, поддавшись отчаянию. Теперь же он будет жить среди людей, и раз в нем еще есть душа, мы исцелим его.
Пленника, привезенного с острова Табор, на которого с глубоким состраданием смотрел инженер и с величайшим удивлением Наб, вывели из каюты, находившейся на носу судна; ступив на землю, он попытался вырваться и убежать.
Но Сайрес Смит подошел к нему и, властным жестом положив ему руку на плечо, посмотрел на него с неизъяснимой добротой. И несчастный, словно подчиняясь какой-то силе, затих, опустил глаза, поник головой и перестал сопротивляться.
- Бедный, всеми покинутый человек! - прошептал инженер.
Сайрес Смит внимательно наблюдал за пленником. Судя по наружности, в жалком этом существе не осталось ничего человеческого, но Сайреса Смита, так же как перед этим и Гедеона Спилета, поразил какой-то неуловимый проблеск мысли в его глазах.
Было решено поселить пленника, или неизвестного, как отныне стали называть его новые товарищи, в одной из комнат Гранитного дворца, откуда он не мог убежать. Пленник, не сопротивляясь, вошел в свое новое жилище, поэтому поселенцы острова Линкольна стали надеяться, что, окружив его заботой, они в один прекрасный день приобретут еще одного товарища.
За завтраком, который Наб приготовил на скорую руку, потому что журналист, Герберт и Пенкроф умирали от голода, Сайрес Смит попросил подробно рассказать ему обо всем, что приключилось с ними во время путешествия. Он согласился с друзьями в том, что неизвестный - очевидно, англичанин или американец: само название «Британия» говорило за себя, к тому же Сайрес Смит не сомневался, что, несмотря на косматую бороду и всклокоченные волосы, распознал в лице незнакомца черты, характерные для англосакса.
- Да, кстати, - сказал Гедеон Спилет, обращаясь к Герберту, - ты и не рассказал нам о встрече с этим дикарем. И мы знаем лишь одно, что он задушил бы тебя, не подоспей мы во-время к тебе на помощь!
- Право же, -ответил Герберт, - мне трудно рассказать о том, что случилось. Я, помнится, собирал растения, когда услышал грохот, будто что-то обрушилось с вершины дерева… Не успел я обернуться, как этот несчастный, - а он, очевидно, притаился в ветвях, - бросился на меня с быстротой молнии, и, не будь мистера Гедеона и Пенкрофа, я…
- Дружок, - произнес Сайрес Смит, - ты подвергался смертельной опасности, но иначе вы не нашли бы беднягу и у нас не было бы нового товарища.
- Значит, вы надеетесь, Сайрес, что вам удастся сделать его человеком? - спросил журналист.
- Надеюсь, - подтвердил инженер.
Позавтракав, Сайрес Смит и его товарищи вышли из дому и отправились на берег. Они разгрузили «Бонадвентур», и инженер, осмотрев оружие и инструменты, не обнаружил ничего такого, что помогло бы ему установить личность неизвестного.
Свиньи, привезенные с островка, были встречены с одобрением, - они обогатили хозяйство колонии острова Линкольна; животных отвели в хлев, и, конечно, они должны были скоро привыкнуть к новому месту.
Инженер похвалил друзей за то, что они привезли бочонок с порохом и бочонок с дробью, а также ящики с капсюлями. Колонисты задумали устроить маленький пороховой погреб около Гранитного дворца или же в верхней пещере. Тогда не страшен будет никакой взрыв. Однако все же было решено попрежнему пользоваться пироксилином, потому что применение этого вещества давало отличные результаты и не стоило заменять его порохом.
Когда судно разгрузили, Пенкроф сказал инженеру:
- По-моему, мистер Сайрес, наш бот нужно держать в более надежном месте.
- А вы считаете, что стоянка возле устья реки Благодарения не годится? - спросил Сайрес Смит.
- Не годится, мистер Сайрес, - ответил моряк. - Во время отлива бот стоит на песке, а это ему вредит. Видите ли, бот у нас отменный. Он превосходно справился с бурей, которая нас изрядно потрепала на обратном пути.