Страница 73 из 145
Подумав об этом, инженер осветил фонарем все эти выступы, но не обнаружил ни единого следа, ни единой зазубрины, ничто не говорило о том, что по ним, как по лестнице, кто-нибудь взбирался.
Сайрес Смит спустился еще глубже, освещая каждую пядь стены.
Он не заметил ничего подозрительного.
Добравшись до последних ступеней, инженер почувствовал под ногами воду, которая в тот миг была совершенно спокойна. Ни тут, у ее поверхности, ни в стенах не было видно подземного хода, который вел бы от колодца к какой-нибудь части острова. Сайрес Смит простукал стену рукояткой ножа и определил, что пустот нет. Ни одно живое существо не могло бы проложить себе дорогу в сплошном граните; чтобы попасть на дно колодца, а потом подняться наверх, надо было пройти по каналу, затопленному водой и соединяющему этот колодец с морем под скалистым берегом, а это могли сделать лишь одни морские животные. Выяснить же, где именно впадает этот канал в море и на какой глубине, - было невозможно.
Исследовав колодец, Сайрес Смит поднялся, втащил лестницу, закрыл отверстие колодца и вернулся в большой зал Гранитного дворца, задумчиво повторяя:
- Я ничего не обнаружил, но все же там скрывается какая-то тайна!
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Оснастка бота. - Нападение диких собак. - Юп ранен. - Юпа лечат. - Юп поправился. - Постройка бота закончена. - Пенкроф торжествует. - «Бонадвентур». - Первое плавание к южному берегу острова. - Бутылка в море
Вечером вернулись охотники - им повезло, и они буквально были увешаны дичью; они притащили ее столько, сколько в силах унести четыре человека. У Топа вокруг шеи висели связки шилохвостов, а у Юпа на поясе - кулики.
- Вот, мистер Сайрес, - воскликнул Наб, - мы на славу поработали! Сколько наготовим впрок копченой дичи, сколько вкусных паштетов! Но пусть кто-нибудь мне подсобит. Рассчитываю, Пенкроф, на тебя.
- Ну нет, Наб, - отозвался моряк. - Я занят оснасткой бота, обойдешься без меня.
- А вы, Герберт?
- Я, Наб, завтра еду в кораль.
- А вы, мистер Спилет, не поможете?
- Охотно помогу, Наб, только предупреждаю: пронюхаю о всех твоих кулинарных тайнах и напечатаю твои рецепты в газетах!
- Как вам будет угодно, мистер Спилет, - ответил Наб, - как вам будет угодно!
Итак, наутро Гедеон Спилет водворился в кухне и стал помогать Набу. А накануне инженер рассказал журналисту о том, как он обследовал колодец, и Гедеон Спилет согласился с Сайресом Смитом, считавшим, что там кроется какая-то тайна, хоть ничего и не удалось обнаружить.
Еще неделю держались холода; колонисты сидели дома и выходили лишь посмотреть, все ли благополучно в птичнике. В их жилище вкусно пахло - благоухали кушанья, искусно приготовленные Набом и журналистом; однако не всю дичь, подстреленную на болоте, заготовили впрок, удалось сохранить птицу и в свежем виде, на морозе; колонисты лакомились жарким из диких уток и другой дичины и похваливали, заявляя, что нет на свете ничего вкуснее водяной птицы.
Всю эту неделю Пенкроф с помощью Герберта, ловко управлявшегося с иглой, сшивал паруса и работал с таким рвением, что скоро все было готово. На снасти должны были пойти тросы, из которых была сплетена сетка, найденная вместе с оболочкой воздушного шара. Канаты и тросы отличались превосходным качеством, и моряк ими воспользовался. Паруса были обшиты прочными лик-тросами; тросов хватило для изготовления фалов, вант, шкотов и прочего такелажа. По совету Пенкрофа, Сайрес Смит выточил на токарном станке необходимые блоки. Таким образом, вся оснастка была изготовлена раньше, чем построили бот. Пенкроф даже смастерил флаг, расцветив белый фон красной и синей краской, добытой из красящих растений, которых на острове было очень много. К тридцати семи звездам, изображающим тридцать семь штатов на флагах американских судов, моряк прибавил тридцать восьмую - звезду «штата Линкольна», ведь он считал, что остров уже присоединен к американской республике.
- Чувствую это сердцем, хоть факт еще не свершился, - говаривал он.
А пока флаг не взвился на судне, колонисты под троекратное «ура» подняли его над главным входом в Гранитный дворец.
Тем временем зима подходила к концу, и колонисты надеялись, что и вторая зима пройдет без особых событий, как вдруг в ночь на 11 августа плато Кругозора чуть не подверглось опустошению.
Поселенцы, устав от дневных трудов, спали крепким сном, но около четырех часов утра их разбудил лай Топа.
На этот раз собака не бегала с лаем вокруг колодца, а бросалась на дверь, словно хотела ее выломать. Юп пронзительно вопил.
- Потише, Топ! - крикнул Наб, проснувшийся раньше всех.
Но собака залаяла еще яростнее.
- Что случилось? - спросил Сайрес Смит.
Все наспех оделись и, распахнув окна, посмотрели вниз.
Перед их глазами расстилался снежный покров, чуть белевший в ночной тьме. Колонисты ничего не приметили, но в темноте раздавался странный лай. Было ясно, что на берег вторглись какие-то звери, но их невозможно было разглядеть.
- Что же это за звери? - спросил Пенкроф.
- Волки, ягуары или обезьяны, - ответил Наб.
- Черт возьми! Как бы они не добрались до плато, - произнес журналист.
- Пропал наш птичник, - воскликнул Герберт, - пропали посевы!…
- Да как же они пробрались сюда? - спросил Пенкроф.
- Вероятно, по мостику, - ответил инженер, - кто-нибудь из нас забыл его поднять.
- Ах да, вспоминаю, я забыл… - сказал Гедеон Спилет.
- Удружили, нечего сказать! - вскипев, воскликнул Пенкроф.
- Что сделано, то сделано, - заметил Сайрес Смит, - подумаем, как нам теперь быть.
Сайрес Смит и его товарищи торопливо обменялись несколькими словами. Всем было ясно, что какие-то неведомые звери перебрались по мостику, вторглись на побережье и что, поднявшись по левому берегу реки Благодарения, они могли добраться до плато Кругозора. Надо было, не мешкая, прогнать их и, если понадобится, вступить с ними в бой.
- Но что же это за звери? - недоумевали колонисты, а лай между тем становился все громче.
Герберт прислушался и, вздрогнув, вспомнил, что слышал точно такой лай, когда в первый раз побывал у истоков Красного ручья.
- Это стая диких американских собак! - воскликнул юноша.
- Вперед! - крикнул Пенкроф.
И колонисты, вооружившись топорами, карабинами и ружьями, быстро влезли в подъемник и спустились на берег.
Стаи голодных диких собак опасны. И все же колонисты отважно бросились в самую гущу, первые же их выстрелы, молнией сверкнувшие в темноте, заставили врага отступить.
Прежде всего нельзя было допустить хищников на плато Кругозора, ибо там они расправились бы с птичником, вытоптали бы насаждения и, конечно, нанесли бы всему огромный, быть может непоправимый, ущерб, особенно хлебному полю. Но звери могли вторгнуться на плато только по левому берегу реки Благодарения, поэтому надо было встать непреодолимой преградой на узкой части берега между рекой и гранитной стеной.
Колонисты отлично поняли это и по приказу Сайреса Смита поспешили туда; стаи собак ринулись за ними.
Сайрес Смит, Гедеон Спилет, Герберт, Пенкроф и Наб выстроились сомкнутым рядом. Топ, разинув свою страшную пасть, встал впереди, а за ним - Юп, размахивая узловатой дубинкой, как палицей.
Ночь выдалась очень темная. Только при вспышках выстрелов, причем нельзя было стрелять впустую, колонисты видели не меньше сотни зверей, идущих на приступ, с горящими, как угли, глазами.
- Неужели они прорвутся! - воскликнул Пенкроф.
- Нет, не прорвутся! - ответил инженер.
Звери не прорывали живого заслона, хоть и теснили его. Задние ряды надвигались на передние, и колонисты беспрерывно стреляли и наносили удары топором. Немало убитых собак уже валялось на земле, но стая, казалось, не редела; как будто звери все шли и шли через мостик на берег.
Вскоре звери вплотную подступили к колонистам, и дело не обошлось без ранений, к счастью легких. Герберт выстрелил и убил зверя, который, словно дикая кошка, взобрался на спину Наба. Топ сражался с неукротимой яростью: он впивался клыками в горло диких собак и душил их. Юп нещадно избивал врагов дубиной - его невозможно было оттащить назад. Он, очевидно, обладал способностью видеть в темноте; он был в самой гуще боя, то и дело пронзительно свистел, а это означало у него высшую степень возбуждения. В воинственном пылу он ринулся вперед, и при вспышке выстрела все увидели, что его окружили пять-шесть огромных зверей, причем он отбивался от них с редкостным хладнокровием.