Страница 61 из 145
Прошло еще два часа, но положение ничуть не изменилось. Четверорукие не подавали никаких признаков жизни, можно было подумать, что они разбежались; очевидно, их так напугала гибель сородича, так устрашил грохот выстрелов, что они забились в какой-нибудь укромный уголок Гранитного дворца, может быть даже в кладовую.
Поселенцы, вспоминая о богатствах, хранившихся в кладовой, теряли хладнокровие и, несмотря на уговоры инженера, приходили в ярость, откровенно говоря, не без причин.
- Преглупая история, - в конце концов сказал журналист, - и, право, нет основания полагать, что она когда-нибудь кончится.
- Однако пора выгонять негодяев! - воскликнул Пенкроф. - Мы справимся и с двадцатью обезьянами! Только бы схватиться с ними; неужели никаким способом до них не добраться?
- Есть один способ, - ответил инженер, который, повидимому, что-то придумал.
- Один? Что ж, и это хорошо, раз других нет. Какой же?
- Попытаемся спуститься к Гранитному дворцу через старый водосток, - ответил инженер.
- Сто тысяч чертей! - крикнул моряк. - Как же я сам не додумался!
Действительно, только таким способом и можно было проникнуть в Гранитный дворец, сразиться со стаей обезьян и выгнать их. Правда, отверстие водостока было заделано прочной каменной кладкой, которую придется разрушить; ну что ж, потом ее можно восстановить. По счастью, Сайрес Смит еще не осуществил свой замысел и не затопил отверстие, подняв уровень воды в озере, - вот тогда пришлось бы потратить немало времени, чтобы проложить дорогу в дом.
Уже было за полдень, когда колонисты, хорошо вооружившись и захватив с собой мотыги и заступы, покинули Трущобы, прошли под окнами Гранитного дворца, приказав Топу оставаться на месте; они собирались пройти по левому берегу реки Благодарения до плато Кругозора.
Но не успели они сделать и пятидесяти шагов, как услышали яростный лай собаки. Казалось, Топ в отчаянии звал их.
Они остановились.
- Бежим обратно, - предложил Пенкроф.
Поселенцы бросились бежать со всех ног по берегу реки.
Обогнув кряж, они увидели, что положение изменилось.
И в самом деле, обезьяны, объятые внезапным и непонятным страхом, пытались найти путь к бегству. Две или три метались, подбегая то к одному, то к другому окну, прыгая с ловкостью клоунов; обезьяны даже не попытались спустить лестницу и, вероятно, от страха позабыли, что это облегчило бы им побег. Вот пять или шесть обезьян оказались хорошей мишенью, поселенцы спокойно прицелились и открыли огонь. Раздались пронзительные вопли, раненые и убитые животные падали в комнаты. Остальные же стали прыгать вниз и разбивались насмерть; несколько минут спустя в Гранитном дворце, очевидно, не осталось ни одной обезьяны.
- Ура, ура! - закричал Пенкроф.
- Рано кричать ура, - заметил Гедеон Спилет.
- Почему? Ведь все они перебиты, - ответил моряк.
- Согласен, но в дом мы все-таки войти не можем.
- Пойдемте к водостоку! - предложил Пенкроф.
- Придется, - сказал инженер. - Однако было бы лучше…
В этот миг, словно в ответ на замечание Сайреса Смита, они увидели, как лестница выскользнула из-за порога двери, затем развернулась и упала вниз.
- Клянусь трубкой! Вот это здорово! - закричал моряк, глядя на Сайреса Смита.
- Да, здорово! Но не слишком ли? - пробормотал инженер и первым стал взбираться по лестнице.
- Осторожней, мистер Сайрес, - крикнул Пенкроф, - может быть, обезьяны еще там…
- Сейчас увидим, - произнес инженер, не останавливаясь.
Его товарищи стали взбираться вслед за ним и через минуту добрались до порога.
Обыскали весь дом. Никого не обнаружили ни в комнатах, ни в кладовой - в ней четверорукие изрядно похозяйничали.
- А как же лестница? - заметил моряк. - Что за джентльмен ее спустил?
В это время раздался крик, и огромная обезьяна, спрятавшаяся в коридоре, бросилась в зал, - за ней гнался Наб.
- Ах ты разбойник! - крикнул Пенкроф.
И он взмахнул топором, собираясь размозжить животному голову, но Сайрес Смит остановил его, говоря:
- Пощадите обезьяну, Пенкроф!
- Помиловать черномордую тварь?
- Да ведь она сбросила нам лестницу.
И инженер произнес это таким странным тоном, что трудно было понять, говорит ли он серьезно, или шутит.
Все кинулись на обезьяну, она храбро защищалась, но ее повалили и связали.
- Уф, - отдувался Пенкроф, - а что же мы станем с ней делать?
- Возьмем в услужение, - ответил Герберт.
Говоря это, юноша и не думал шутить, - он знал, какую пользу может принести умная обезьяна.
Тут все подошли к обезьяне и внимательно стали ее рассматривать. Она принадлежала к тому разряду человекообразных, лицевой угол которых не очень отличен от лицевого угла австралийцев и готтентотов. Это был орангутанг, а орангутангам не свойственны ни кровожадность бабуина, ни легкомыслие макаки, ни нечистоплотность сагуина, ни непоседливость маго, ни дурные наклонности павиана! У представителей этого семейства человекообразных наблюдаешь черты, свидетельствующие чуть ли не о человеческом разуме. Ручные орангутанги умело прислуживают за столом, убирают комнаты, приводят в порядок одежду, чистят обувь, ловко управляются с ножом, ложкой, вилкой и даже пьют вино… под стать двуногим слугам и не в обезьяньей шкуре. Известно, что орангутанг служил Бюффону, как преданный и усердный слуга.
Связанный орангутанг, лежавший в зале Гранитного дворца, был просто великаном, шести футов ростом; сложение у него было пропорциональное, грудь широкая, голова средней величины, лицевой угол равен был шестидесяти пяти градусам, череп был круглый, нос крупный, тело покрыто мягкой лоснящейся шерстью, - словом, то был превосходный представитель человекообразных обезьян. Глаза у него были поменьше человеческих, взгляд - живой, умный, белые зубы сверкали из-под усов, а небольшая вьющаяся бородка была каштанового цвета.
- Просто красавчик! - сказал Пенкроф. - Знали бы мы его язык, побеседовали бы с ним!
- Так это правда, хозяин? Он будет нам служить?
- Да, Наб, - улыбаясь, ответил инженер. - Только не ревнуй!
- Надеюсь, что он будет превосходным слугой, - заметил Герберт. - Очевидно, он еще молод, и воспитать его будет нетрудно. Нам не придется прибегать к силе или вырывать у него клыки, как это делается в таких случаях! Он, наверно, привяжется к хозяевам, если они будут добры к нему.
- Конечно, мы будем к нему добры, - ответил Пенкроф, забывший, как он сердился на «шутников».
И, приблизившись к орангутангу, спросил:
- Ну, как дела, приятель?
Орангутанг в ответ тихонько заворчал, не обнаруживая особенно плохого расположения духа.
- Так, значит, хотим войти в семью поселенцев? - спросил моряк. - И станем служить мистеру Сайресу Смиту, так, что ли?
Послышалось одобрительное ворчание.
- И вместо жалования хватит с нас и пищи?
В третий раз послышалось довольное ворчание.
- Речь у него немного однообразна, - заметил Гедеон Спилет.
- И хорошо, - возразил Пенкроф. - Чем меньше говорит слуга, тем лучше. И кроме того - без жалованья! Слышите, приятель? Для начала жалования вам не назначаем, зато в дальнейшем будете получать вдвойне, если вами будут довольны!
Так появился на острове еще один поселенец, который впоследствии оказал всем множество услуг. Прозвали его по просьбе моряка и в память об обезьяне, которую он знавал когда-то, Юпитером, а сокращенно - Юпом.
Вот каким образом дядюшка Юп без особых церемоний поселился в Гранитном дворце.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Работы, которые не терпят отлагательства. - Мост через реку Благодарения. - Плато Кругозора превратится в остров. - Подъемный мост. - Сбор зерна. - Ручей. - Мостики. - Птичий двор. - Голубятня. - Онагры. - Упряжка. - Поездка в порт Воздушного шара
Итак, поселенцам острова Линкольна удалось вновь завладеть своим жилищем, не прибегая к заброшенному водостоку и не превращаясь снова в каменщиков. И в самом деле, им посчастливилось, ибо в тот миг, когда они уже собрались приступить к работам, стаю обезьян охватил внезапный и необъяснимый ужас, который выгнал их из Гранитного дворца. Быть может, животные почуяли, что им грозит нападение с другой стороны? Только так и можно было истолковать их стремительное бегство.