Страница 112 из 145
Минут пять Топ рыскал по лесу, а журналист осторожно следовал за ним, как вдруг собака кинулась к густому кустарнику и вытащила оттуда обрывок материи.
Это бы лоскут одежды, испачканный, разорванный, и Гедеон Спилет немедленно отнес находку в кораль.
Колонисты внимательно осмотрели лоскут и признали в нем кусок куртки Айртона, так как сшита она была из грубой шерсти, которая производилась в мастерской Гранитного дворца.
- Вот видите, Пенкроф, - заметил Сайрес Смит, - несчастный Айртон мужественно сопротивлялся. Пираты увели нашего друга с собой против его воли! Неужели и сейчас вы сомневаетесь в его честности?
- Нет, нет, мистер Сайрес, - ответил моряк, - я уж давно не сомневаюсь, это тогда мне что-то в голову взбрело. Но, как мне кажется, отсюда мы можем сделать один вывод!
- Какой же? - осведомился журналист.
- Что Айртона не убили в корале! Его увели отсюда живым, раз в лесу он оказал им сопротивление! А значит, он и сейчас, может быть, жив!
- Возможно, что и так! - задумчиво ответил инженер.
Надежда вновь увидеть товарища ожила в сердцах колонистов. Они думали раньше, что пиратская пуля сразила застигнутого врасплох Айртона, подобно тому как она сразила Герберта, и Айртон погиб. Но если каторжники не убили его сразу же, если они увели его с собой куда-то вглубь острова, разве не может статься, что он и посейчас томится у них в плену? Возможно, кто-нибудь из пиратов признал в Айртоне своего прежнего дружка по Австралии - Бена Джойса, вожака беглых каторжников. И, кто, знает, не созрел ли у них безумный план снова заманить Айртона в свою пиратскую шайку? Ведь если бы им удалось склонить его к измене, он был бы им крайне полезен!…
Словом, находка лоскута возродила надежды поселенцев, и они решили, что им еще суждено увидеть своего друга. Если Айртон жив, но находится в плену, он сделает все возможное и невозможное, лишь бы вырваться из рук бандитов, и тогда какое мощное подкрепление получит в его лице колония!
- Во всяком случае, - заметил Гедеон Спилет, - если, по счастью, Айртону удастся бежать, он первым делом явится прямо в Гранитный дворец, ведь он-то не знает, что пираты чуть не убили Герберта, и поэтому не представляет себе, что мы сидим здесь как настоящие узники!
- Ах, как бы мне хотелось, чтобы он был в Гранитном дворце, - вскричал Пенкроф, - и чтобы мы тоже, наконец, там очутились! Хотя негодяи и не подступятся к самому дому, зато они могут опустошить плоскогорье, разорить наши плантации, уничтожить наш птичий двор.
За время пребывания на острове Линкольна Пенкроф стал завзятым фермером и всей душой привязался к своим огородам и полям. Но надо сказать, что и Герберт рвался в Гранитный дворец, понимая, как необходимо там присутствие всех поселенцев. Ведь из-за него они сидят здесь, в корале! Одна мысль неотступно преследовала его: уйти отсюда, уйти во что бы то ни стало! Он считал, что вполне может перенести путешествие в Гранитный дворец. Он уверял своих друзей, что там, в их жилище, откуда открывается вид на море и где веет свежий ветерок, он сразу же выздоровеет!
Десятки раз он доказывал это Гедеону Спилету, но тот, справедливо опасаясь, как бы раны Герберта, еще недостаточно зарубцевавшиеся, не открылись в дороге, не давал распоряжения об отъезде.
Однако вскоре произошло событие, заставившее Сайреса Смита и его друзей уступить настояниям юноши, и один бог знает, сколько горя и раскаяния принесло им это решение.
Случилось это 29 ноября, в семь часов утра. Трое колонистов мирно беседовали у постели Герберта, как вдруг до их слуха донесся громкий лай.
Сайрес Смит, Пенкроф и Гедеон Спилет схватились за карабины и выбежали из дома, готовясь открыть стрельбу.
Топ бегал у ограды кораля, прыгал, лаял, но лая и весело, а не злобно.
- Кто-то идет!
- Да!
- Но только это не враг!
- Может быть, Наб идет?
- А вдруг Айртон?
Не успели колонисты обменяться этими короткими фразами, как над оградой появился некто и легко спрыгнул на землю.
Это было Юп, дядюшка Юп собственной персоной, и это его приветствовал радостным лаем верный Топ!
- Юп! - воскликнул Пенкроф.
- Его послал сюда Наб, - сказал журналист.
- В таком случае, - отозвался инженер, - на нем должна быть записка.
Пенкроф бросился к орангутангу. И действительно, если Набу необходимо было подать весть своему господину, он не мог выбрать более надежного и более проворного посланца, чем дядюшка Юп, который без труда пробрался там, где не могли бы пройти не только колонисты, но даже и Топ.
Сайрес Смит оказался прав. На шее Юпа висел крохотный мешочек, и в этом мешочке лежала записка, написанная рукой Наба.
Можно себе представить, какое отчаяние охватило всех, когда они прочитали следующие слова:
«Пятница, шесть часов утра.
Плато захвачено пиратами!
Наб».
Не в силах произнести ни слова, поселенцы молча переглянулись и затем уныло побрели в дом. Что делать? Пираты на плато Кругозора - это означает бедствие, разорение, катастрофу!
Взглянув на озабоченные лица своих старших товарищей, Герберт сразу понял, что случилось нечто важное, а увидя Юпа, он уже не сомневался, что Гранитному дворцу грозит опасность.
- Мистер Сайрес, - взмолился он, - я хочу уехать! Я перенесу дорогу! Я непременно хочу уехать!
Гедеон Спилет подошел к Герберту. Пристально поглядев на юношу, он произнес:
- Что ж, поедем!
Колонисты быстро обсудили вопрос, нести ли Герберта на носилках, или везти в тележке, в которой приехал сюда Айртон. Носилки имеют перед повозкой то преимущество, что больной при передвижении не страдает от толчков, но зато они требуют двух носильщиков, другими словами - в случае внезапного нападения в их маленьком отряде окажется двумя стрелками меньше.
И наоборот, при передвижении на тележке руки всех трех колонистов останутся свободными. И разве нельзя положить на дно повозки побольше матрацев и осторожно вести онагра под уздцы, чтобы уберечь больного от толчков? Конечно, можно.
Тележку подтащили к дому, и Пенкроф запряг в нее онагра.
Сайрес Смит с журналистом взяли матрацы, на которых лежал Герберт, положил их на дно повозки.
День выдался на славу. Сквозь сочную зелень деревьев пробивались веселые солнечные лучи.
- Оружие готово? - спросил Сайрес Смит.
Все оказалось в полном порядке. Инженер и Пенкроф вооружились двустволками, а Гедеон Спилет взял свой карабин. Можно было двигаться в путь.
- Тебе удобно, Герберт? - спросил инженер.
- Да, мистер Сайрес, не беспокойтесь, пожалуйста, не умру же я по дороге в самом деле, - ответил юноша.
Хотя Герберт бодрился, видно было, что он призвал на помощь всю свою энергию и только огромным усилием воли отгоняет слабость и дурноту.
Сердце Сайреса Смита болезненно сжалось. Он стоял в раздумье, он медлил давать сигнал к отправлению. Но отложить поездку - значило привести в отчаяние Герберта, может быть даже убить его.
- В путь! - скомандовал Сайрес Смит.
Ворота кораля отворились. Юп и Топ бросились на волю первыми, не подавая голоса, - в случае надобности они умели молчать. Повозка выехала за ограду, ворота захлопнулись; онагр, которым правил Пенкроф, медленно двинулся вперед.
Конечно, колонистам следовало выбрать не ту дорогу, которая вела из кораля в Гранитный дворец, но они опасались, что с тележкой им трудно будет пробраться сквозь лесную чащу. Поэтому волей-неволей пришлось избрать этот путь, хотя он и был известен пиратам.
Сайрес Смит и Гедеон Спилет шли по обе стороны повозки, готовые отразить любое нападение. Впрочем, вряд ли пираты ни с того ни с сего покинут плато Кругозора. Очевидно, как только Наб заметил врагов, он тут же написал и послал записку. Да и на записке значилось «шесть часов утра», а проворному орангутангу, не раз бывавшему в корале в качестве гостя, не потребовалось и сорока пяти минут, чтобы пройти пять миль, отделявших кораль от Гранитного дворца. Поэтому дорога была сейчас относительно безопасна, а если и придется открыть огонь, то, конечно, где-нибудь ближе к Гранитному дворцу.