Страница 15 из 19
— Скажем так, меня интересует всё необычное, что произошло в тот вечер. Я хочу быть скрупулёзным.
— Тогда тебе лучше связать с городской полицией, — сказала Шауэрс насмешливо. — Может, кто-нибудь украл слона из зоопарка, или бегал голым по Пенсильвания-авеню.
— Да, меня интересуют и украденные слоны, и голые люди, — съязвил Сторм. — Голые люди больше, чем украденные слоны, если только в похищении не были задействованы карлики и масло. На пока мне будет достаточно отчёта по взрывам.
В раздражении агент Шауэрс вышла из комнаты. Вскоре вернувшись, она ткнула в Сторма новой папкой так, будто это был нож.
— Мы с тобой знаем, — сказала она, — что похитители взорвали деньги, заставив вас с Топперс гоняться за дикими гусями. Иван Петров плюнул Уиндслоу в лицо, забрав назад свою взятку и убив его пасынка. Но ничего из этого я не могу доказать, потому как шишки на самом верху защищают тебя, Топперс и сенатора.
Сторм взял папку и спросил:
— Делом занималось ФБР, или другие агентства?
— Взрывы произошли на территории парков, поэтому расследование взяли на себя Служба национальных парков и полиция округа. Конкретно бомбами занималось Федеральное бюро по алкоголю, табаку, огнестрельному оружию и взрывчатым веществам, так как у тамошних специалистов больше опыта.
Деррик достал отчет экспертов бюро. Все четыре взрыва были произведены при помощи идентичных устройств, изготовленных в домашних условиях. В качестве взрывчатого вещества использовалось небольшое количество нитрата аммония, помещенного в пластиковую бутылку. Детонаторами служили сотовые телефоны. По конструкции бомбы напоминали самодельные взрывные устройства (СВУ), использовавшиеся против американских солдат в Ираке, только в этот раз их мощность была гораздо меньше. Сходство позволило экспертам предположить, что устройства изготовил человек, прошедший военную подготовку. В СВУ отсутствовали поражающие элементы, обычно используемые повстанцами для нанесения максимального ущерба. То есть, данные бомбы были сконструированы так, чтобы произвести шум и воспламенить содержимое контейнеров.
В отчёте был и список остатков содержимого баков с каждого места происшествия. Несмотря на вспыхнувший в результате взрывов огонь, удалось собрать значительное количество обрывков стодолларовых банкнот. Кроме того, были найдены фрагменты газет, а также прочего мусора, обычного для контейнеров: пластиковых бутылок, жестянок из-под газировки.
Хотя все четыре телефона, использовавшихся в качестве детонаторов, были разрушены взрывами, экспертам удалось остановить, что это были идентичные аппараты «Моторола».
Не выпуская отчёт из рук, Сторм спросил:
— Ты читала список уцелевшего при взрывах?
— Конечно, — услышал он в ответ. — Думаешь, только ты хочешь быть скрупулёзным?
— Заметила что-нибудь необычное?
— Полагаю, ты имеешь в виду большое количество обрывков газет.
— Судя по отчёту, на месте каждого взрыва их было найдено вчетверо больше, чем остатков стодолларовых купюр.
— Поначалу я не сочла это важным, — признала Шауэрс. — Но потом вспомнила, что газетную бумагу изготавливают из древесной пульпы.
— А деньги делают из хлопка и льна, — закончил Сторм её мысль.
— Это значит, что газеты должны сгорать быстрее купюр. Газет должно было уцелеть гораздо меньше. Но всё вышло наоборот.
Сторм закрыл папку и вернул её агенту. Та спросила:
— Ты хочешь сказать, с деньгами что-то нечисто?
— Я хочу сказать, что дело закрывать пока рано.
Он поднялся, собираясь уходить.
— Эй, ты куда собрался? — воскликнула Шауэрс. — Что это значит: дело закрывать пока рано? Тебе что-то известно?
— Я буду на связи. Спасибо за содействие.
— Ты не можешь просто так взять и уйти!
Но это было именно то, что он делал.
— Ах ты, сукин сын, как бы тебя на самом деле ни звали, — бросила Шауэрс вслед.
Льда в её голосе хватило бы на целых пять стаканов «Джека Дэниэлса».
Прощание с Мэттью Дуллом, устроенное в престижном Вашингтонском кафедральном соборе, привлекло к себе то внимание, на которое может рассчитывать покойный, если он был жестоко убит и при жизни являлся членом семьи влиятельного американского сенатора. Президент находился в зарубежной поездке, и соболезнования от его имени пришёл выразить вице-президент. Первый ряд церковных скамей заняли, по меньшей мере, сорок членов Конгресса. С политиканами смешались представители джорджтаунской общественности, знакомые с Глорией и знавшие её сына. Освещали событие все ведущие журналисты Вашингтона. И хотя большинство присутствующих явились отдать дань уважения покойному и разделить скорбь с его близкими, Сторм знал, что есть среди них и те, кто пришёл просто потусоваться среди сливок столичного общества. Опоздав, сам он теперь стоял позади, у стены. Джедидайю Джоунса Деррик заметил сидящим во втором ряду.
Началу церемонии помешал переполох. Саманта Топперс лишилась чувств и растянулась на полу собора. Прощание остановили, охранники оказали пострадавшей первую помощь и вынесли её наружу, к машине «скорой», которая доставила девушку в привилегированный частный госпиталь на Капитолийском холме.
Телевизионщики, по окончании церковной службы вышедшие на улицу записать репортажи для новостей, сообщили зрителям, что Топперс упала в обморок из-за разбитого сердца.
Сторм не стал присоединяться к траурной процессии, направившейся на знаменитое джорджтаунское кладбище «Высокие дубы». Открытое в 1849 году, оно давно было переполнено, и его владельцам приходилось рыть новые могилы прямо на кладбищенских дорожках. Для Мэттью был приготовлен двухъярусный бетонный склеп, крыше которого, покрытой шиферной плиткой, предстояло стать частью новой тропинки. О том, кто покоится под их ногами, посетителям должна была сообщать изысканная табличка с именем, установленная рядом.
В вечернем выпуске новостей рассказали, что Саманта Топперс проведет ночь в госпитале Святых чудес Девы Марии. Тут не было ничего необычного. Она страдала от реактивной депрессии, и ей был необходим покой.
Часы посещения в больнице, рассчитанной всего на пятьдесят пациентов, заканчивались ровно в восемь вечера. Именно к этому времени Сторм вошел больничное здание. Регистратура в нём выглядела как рабочее место консьержа жилого дома. Всем посетителям приходилось отмечаться у приветливой пожилой дамы, сидевшей за массивным столом. Только после этого она нажимала потайную кнопку, открывавшую тяжёлую дубовую дверь, ведущую внутрь.
— Я бы хотел поговорить с дежурным охранником, — сказал Сторм седовласой матроне.
— А, вам нужен Тайлер Мартин! Хороший парень, но постоянно опаздывает. Он уже должен быть здесь, моя смена закончилась в восемь.
В ту же секунду в фойе ворвался грузный лысый субъект средних лет в тёмно-синих штанах и голубой рубашке с галстуком.
— Прости, Ширли, — произнёс он, пытаясь восстановить дыхание. — Ужасные пробки. Просто ужасные.
— Как всегда, офицер Мартин, — ответила дама. — Особенно с тех пор, как улицы вокруг больницы перекрыли из-за стройки. Вы думаете, водителей это останавливает? Меня вчера чуть не сбили на перекрёстке. Кого-нибудь там точно покалечат.
— Но тут есть и хорошая сторона: если кого-нибудь собьют — больница под боком! — съязвил Мартин.
Не улыбнувшись шутке, пожилая дама сообщила офицеру:
— С вами хотел поговорить этот человек.
Взяв свою сумочку и направившись к выходу, она бросила на ходу:
— Увидимся завтра, и, пожалуйста, больше не опаздывайте.
— Секундочку, — сказал Мартин Сторму. После чего пробрался за стол, сунул в большой ящик термос и бумажный пакет с едой, сделал глубокий вдох и, наконец, произнес:
— Итак, чем я могу помочь?
Сторм протянул ему фальшивое удостоверение частного сыщика.
— Меня прислал сенатор Уиндслоу, — объяснил он. — Старик хочет удостовериться, что мисс Топперс надёжно укрыта от СМИ. Он бы не хотел, чтобы в палату к ней пробрались папарацци и сфотографировали её в минуты душевного потрясения.