Страница 14 из 19
— Пока нет, — отрезала она. — Но если ты сейчас же не отправишься со мной в штаб-квартиру и не расскажешь, что произошло, я буду вынуждена просить моё начальство арестовать тебя.
Она блефовала, и Сторм это понимал.
— Я не пойду с тобой, — сказал он тихо. — У меня есть дела поважнее.
Он хотел рассказать ей всё, но был ещё не готов. Ещё не все кусочки головоломки встали на своё место.
— Надеюсь, у тебя найдётся чертовски хороший адвокат, — заявила Шауэрс. — Потому что я собираюсь насадить твою задницу на кол.
Она начинала его раздражать.
— Раз уж ты заговорила о ней, то как тебе моя задница? А, Агент Шауэрс? — спросил Сторм. — Большинство дамочек без ума от неё.
Он ждал, что агент ударит его. Но вместо этого она развернулась и пошла прочь, вне себя от ярости. Её трехдюймовые каблуки стучали по мраморному полу, как по барабану.
До Шауэрс наконец-то дошло. Она поняла, что Сторм прав. Она осознала, что находясь в самом низу тотемного столба, является слабым звеном, наиболее подходящей кандидатурой на роль козла отпущения. Крайней сделают её. Это не честно, но так и будет.
Чего она не могла себе даже вообразить, так это того, что Сторм сейчас делает всё, чтобы её спасти.
Здание им Дж. Эдгара Гувера на Пенсильвания-авеню было признано архитектурным уродцем сразу же после открытия, и разговоры о том, что неплохо бы его снести, переместив штаб-квартиру ФБР в пригород, велись с той поры постоянно. По слухам, Гувер лично настоял, чтобы архитекторы включили в проект строения, имеющего вид бетонной коробки, несколько необычных решений. В то время Вашингтон, как и другие крупные города США, сотрясали расовые волнения. Антивоенные активисты 60-х грозили истеблишменту уничтожением. Опасаясь, что штаб-квартира ФБР может оказаться в осаде, Гувер потребовал, чтобы низ здания не имел окон, там не должны были размещаться какие-либо офисы. Выполненный из бетона, усиленного обломками известняка, первый этаж получился похожим на крепостную стену. Она защищала открытый мезонин, откуда наверх вели всего несколько подъёмников. Второго этажа не было. Точнее, он представлял собой неприглядное пространство, занятое конструктивными элементами, укреплёнными шахтами лифтов и лестничными пролётами, соединявшими нижний уровень с третьим этажом. Поговаривают, Гувер распорядился опутать ветви деревьев, растущих возле здания, колючей проволокой, чтобы помешать нападающим вскарабкаться наверх.
С того времени, как тело Мэттью Дулла было найдено плавающим в реке, а город потрясла серия взрывов мусорных баков, прошло два дня. Сторм сидел в переговорной на шестом этаже штаб-квартиры ФБР, ожидая агента Шауэрс. Обстоятельства поменялись немыслимым где-либо ещё, кроме Вашингтона, образом. Сторм явился в штаб-квартиру не для дачи показаний. Он пришёл допросить Эйприл.
События развивались точно так, как ожидал Деррик. Спустя считанные минуты после обнаружения трупа Дулла, Джедидайя Джоунс принялся дергать за ниточки. Директор ФБР Джексон гарантировал Джоунсу, что Сторм останется вне поля зрения — по крайней мере, какое-то время. Сенатор Уиндслоу взял Саманту Топперс под свою опеку и занял круговую оборону.
Агент Шауэрс оказалась не у дел.
На пресс-конференции на следующее после обнаружения тела сенаторского пасынка утро, представитель ФБР заявил журналистам, что Мэттью Дулл был похищен ради выкупа, и затем убит, судя по всему, членами международной преступной группы. Сенатор Уиндслоу с самого оказывал всестороннее содействие правоохранительным органам. Специальный агент Эйприл Шауэрс, возглавлявшая расследование, отстранена от дела и направлена на работу «в поле».
На той пресс-конференции ни словом не были упомянуты ни четыре взрыва, напугавшие горожан, ни шесть миллионов долларов, уничтоженные взрывами и огнём. Всё, о чём объявили журналистам: бандиты, предположительно из Мексики или с Украины, убили Мэттью Дулла, несмотря на то, что сенатор согласился на переговоры с ними.
Агент Шауэрс вошла в комнату, где её ждал Сторм, с тощей папкой в руках и злобным выражением на лице. Она швырнула бумаги на стол, и они упали с глухим стуком.
— Присядешь? — спросил Деррик.
Шауэрс выдвинула стул из-за огромного стола, и уселась напротив.
— Они посылают меня в Талсу, — сказала она.
— Но пока ты всё еще здесь.
Сторм пролистал документы из её папки. Первым шёл итоговый отчёт о похищении и убийстве. В его секретной, предназначенной только для служебного пользования, части агент Шауэрс высказывала предположение, что Дулл был похищен из-за сомнительной сделки между сенатором Уиндслоу и Иваном Петровым. Она утверждала, что сенатор получил от Петрова «гонорар», предположительно, в шесть миллионов долларов, но позже передумал и разорвал сделку. Петров отреагировал как типичный русский — похитил пасынка сенатора, чтобы принудить Уиндслоу исполнить то, что обещал. Также Петров потребовал назад свои деньги в форме шестимиллионного выкупа.
Хотя агенту Шауэрс не позволили допросить Сторма или Топперс, она сообразила, что между требованием выкупа и взрывами мусорных контейнеров имеется связь. В своём отчете агент писала, что уничтожение денег полностью соответствует преступной манере Петрова. Он не только отомстил сенатору, убив его пасынка, но и уничтожил те самые шесть миллионов, что сам ему заплатил.
Изложенная в отчёте версия была стройна и непротиворечива, однако Шауэрс не смогла найти никаких прямых доказательств её истинности. Её информатор сообщил, что, согласно записям иммиграционной службы, в ночь убийства Дулла международным рейсом в Лондон вылетели четверо украинцев. Задержать их никто не пытался. Дальнейшее расследование показало, что все четверо были бывшими агентами КГБ.
Закончив читать аналитическую часть, Сторм спросил:
— Ты уверена, что за похищением стоит Петров? По-твоему, он всё провернул руками наёмников?
— Разве не именно это я и написала? — в голосе Шауэрс слышался сарказм. — Важно другое. Оказывается, никто не заинтересован в установлении истины.
Сторм достал из папки второй отчёт. Это были результаты вскрытия. В Дулла стреляли дважды. Один раз в затылок, второй — в сердце. Оба выстрела, судя по входным и выходным отверстиям, были сделаны сзади, с близкого расстояния. Пуля, пущенная в голову, прошла насквозь, и исследовать её не представлялось возможным. Однако причинённые ей повреждения говорили об экспансивном характере боеприпаса. Пуля высадила Дуллу мозг, и полностью уничтожила его некогда красивое лицо. Нисходящая траектория позволила предположить, что стрелок стоял позади Мэттью, который, судя по всему, сидел в кресле. Расположение ран свидетельствовало, что Дуллу сначала выстрелили в затылок, затем, когда заложник повалился ничком, преступник встал прямо над ним и сделал второй выстрел. Пуля вошла в спину, буквально взорвала сердце молодого человека, вышла из груди и была остановлена твёрдой поверхностью пола. По стечению обстоятельств, главным образом, из-за первоначальной деформации, срикошетив, пуля вновь вошла в тело, где и осталась. После её извлечения, эксперты ФБР обнаружили на ней микрочастицы кафеля и цемента с пола. Исследование лёгких подтвердило, что Дулл умер прежде, чем его тело попало в воду.
Эксперты ФБР по баллистике и огнестрельному оружию установили, что пули, которыми был убит Мэттью, имели калибр 9 мм и были изготовлены ОАО «Барнаульский станкостроительный завод» — ведущим российским производителем боеприпасов.
Сторм вернул результаты аутопсии на место, захлопнул папку и пустил её по столу, возвращая всё ещё продолжавшей сердиться Шауэрс.
— Есть что-нибудь по взрывам мусорных баков, произошедших в тот вечер? — спросил он.
— Что ты рассчитываешь узнать? — спросила Эйприл, не скрывая презрения.
— Не строй из себя дуру, — бросил в ответ Сторм. — Тебе не идёт.
— То есть, ты сам говоришь мне, что взрывы имели отношение к похищению? Ты признаёшь, что вместе с Топперс оставлял деньги в тех самых контейнерах?