Страница 37 из 50
Они подождали несколько минут.
— И как, есть там что-нибудь? — спросила Черепаха.
— Только какой-то мох. Лишайник. Не знаю.
— Надеюсь, этот лишайник успел изобрести хотя бы колесо.
— Отсюда незаметно.
Внезапно на диске что-то хлопнуло, и вверх устремился небольшой клуб дыма грибовидной формы.
— Всё, — сказал Ахиллес. — Получилось. Правда, тут написано, что такое обычно происходит с плесенью. Про лишайники ни слова.
— Удивительная штука — жизнь, — заметил Первый Слон, вылезая из-под диска.
— Как все быстро получилось, — сказал Второй Слон.
— Ну еще бы, — сказала Черепаха. — Никакого терпения не хватит стоять вот так десятки тысяч лет.
Ахиллес задумчиво листал книгу.
— Ладно, — сказал он наконец. — Всем спасибо. Пойдемте чай пить.
Лодка напрокат
— Ну и куда мы теперь плывем? — осведомился Ахиллес.
— Надеюсь, это риторический вопрос, — ответила Черепаха. — Потому что здесь ты должен ориентироваться лучше меня. С мифологической точки зрения.
— Весло-то уронила ты, — уличил ее Ахиллес. — Знаешь, как Харон разорется?
— А что, бывали прецеденты? — поинтересовалась Черепаха.
— Нет, — сказал Ахиллес, — Это не мифологично — терять весло.
Черепаха хмыкнула.
— А брать напрокат у Харона лодку — это мифологично?
— Ты не спорь, — сказал Ахиллес. — Ты лучше за веслом сплавай. Кто у нас амфибия?
Черепаха с сомнением посмотрела на воду.
— Нырять в Стикс?
— Ну…
— И вообще, почему в этой лодке только одно весло? Что за архаизм?
— Это не лодка, — с достоинством сказал Ахиллес. — Это челн. Утлый.
— Прости?..
Ахиллес вздохнул.
— Понимаешь, — объяснил он, — это традиция. Так устроен мир. Харон перевозит души умерших в утлом челне и получает плату в один обол от каждого перевезенного.
— Но весло-то почему одно?
— Не знаю. Наверное, это величественно — грести одним веслом, — предположил Ахиллес.
— Браво, — ядовито сказала Черепаха. — Очень логично. Грести одним веслом, махать одним крылом…
Оба замолчали. Над рекой тут же повисла мертвая тишина, что, в общем, в Аиде неудивительно. Берегов видно не было. Лодку сносило куда-то вниз по течению.
— Интересно, — вдруг сказала Черепаха, — а зачем ему деньги?
— Это как с одним веслом, — сказал Ахиллес. — Таково устройство мира.
— Еще один способ сказать «не знаю»?
Неожиданно их накрыла тень. Оглянувшись, оба увидели, что к ним бесшумно подплыл огромный черный корабль. Через борт перегнулся кто-то весьма рыжий и заорал:
— Эй, на лодке!!!
— На челне, — пробормотала Черепаха
— Чего?! — завопил Ахиллес.
— Весло не теряли?!
— Ага!!! — радостно и хором закричали Ахиллес и Черепаха. — Теряли!
— Я его разломал! — не менее радостно отозвался рыжий. — Переехал, так сказать!
На лодке помрачнели и замолчали.
— Вот, ловите! — продолжил рыжий.
На воду шлепнулась доска.
— И вообще — молодцы! — раздалось с корабля. — Лодку у Харона упереть — сам давно мечтал!
После этого корабль довольно быстро поплыл вверх по течению.
На корме блеснула надпись «Нагльфар».
— А здесь оживленно, — сказала Черепаха, вновь обретая дар речи.
Ахиллес осматривал подарок рыжего.
— Представляю себе, что скажет Харон.
— Это, — первым делом сказал Харон, указывая на доску, — можете оставить себе. За весло придется доплатить.
Черепаха послушно добавила еще несколько оболов.
— Скажи, — проникновенно спросила она, — зачем тебе деньги?
Харон фыркнул:
— Ну как же, — сказал он. — Эта лоханка мала и протекает. Я коплю на приличный шведский паром. Но по-хорошему, здесь давно пора мост построить.
Шарады
Черепаха подняла лапу:
— «Колобок».
— Угадала, — сказал Ахиллес. — Твоя очередь.
Сфинкс
— Не понял, — сказал Эдип. — А где Сфинкс?
— Мы за него, — сказал Ахиллес. — Он в отпуске.
— На недельку, — добавила Черепаха.
— Понятно, — с сомнением протянул Эдип. — Я, собственно, пришел по поводу загадки.
— И?
— Ответ: человек.
— Поподробнее, — сказал Ахиллес. — Что — человек?
— Ну, это он утром на четырех ногах, днем на двух, а вечером на трех.
Ахиллес и Черепаха переглянулись.
— И что, вы с такими часто сталкиваетесь? — сочувственно спросила Черепаха.
— Это аллегория, — раздраженно проворчал Эдип. — Имеются в виду утро, день и вечер его жизни. То есть младенчество, зрелость и старость.
— Притянуто за уши, — отрезал Ахиллес.
— Неубедительно, — поддакнула Черепаха.
— Умозрительно.
— Спорно.
— Примитивно.
— Двусмысленно и неоднозначно.
Эдип, с каждой репликой багровевший все больше, не выдержал:
— Да ну? А каков, по-вашему, ответ?!
— Ахиллес ремонтирует табуретку, — отчеканила Черепаха.
Стало очень тихо.
— Табуретку, — хрипло повторил Эдип.
Ахиллес, подняв бровь, посмотрел на Черепаху,
— Было, — ответила та. — Четвертую ножку ты потерял. Оправдывался, что лишняя.
Ахиллес независимо пожал плечами.
Эдип уныло ковырял ногой землю. Потом спросил:
— Что ж мне теперь делать?
— Ну, — ответил Ахиллес, — мы людей не едим. Можешь получить еще загадку.
— Давайте.
— Чем, — спросила Черепаха, — ворон похож на конторку?
Глаза у Эдипа округлились.
— Или, — сказал Ахиллес, — бреет ли себя брадобрей, если он бреет тех и только тех, кто сам себя не бреет?
— Что такое: зеленое и красное, висит на стенке… и кружит, и кружит, и кружит… и стреляет?
— Как в три приема положить жирафа в холодильник?
Эдип попятился.
— Догонит ли Ахиллес…
— Эй, — возмутилась Черепаха, — полегче.
— Извини.
Эдип уже бежал вниз по склону. Черепаха с сожалением смотрела ему вслед, потом вдруг заорала:
— Почему для любого целого «эн» больше двух уравнение «а» в энной плюс «бэ» в энной равно «цэ» в энной не имеет целых положительных решений «а», «бэ» и «цэ»?!!
Эдип дернулся и рванул так, что вскоре скрылся из виду.
— Все, — сказал Ахиллес. — Можно выходить.
Из кустов осторожно выглянул Сфинкс.
— Ну, ребята, — сказал он, — выручили, спасибо.
— Всегда рады помочь.
— А то, понимаешь, повадились. Загадки им загадывай. Я ведь не железный. А этот Эдип, так он вообще…
— Да… — задумчиво протянула Черепаха. — У парня явно какие-то комплексы.
Джинн
— Вот это да! — воскликнул Ахиллес. — Вот это повезло!
Он вытащил из песка бутылку и попытался отковырять налипшие на нее ракушки и водоросли. Потом аккуратно сбил сургуч с горлышка.
Из бутылки донесся странный звук.
— Простите? — озадаченно сказал Ахиллес.
Бутылка молчала.
— Эй, тут есть кто-нибудь?! — Он перевернул бутылку и тряхнул ее. — Ау!
— И вовсе незачем так орать, — немного шепеляво сказали вдруг из бутылки. — Я и в первый раз прекрасно тебя слышал.
— Черт, — расстроенно сказал Ахиллес. — Что ты там делаешь?
— Где?
— В бутылке!
— Ну… я джинн.
— А я Ахиллес. Очень приятно. Но что ты делаешь в бутылке?
После тяжелой паузы из бутылки поинтересовались:
— Ты мифы читал?
— А как же!
— Знаешь, — проникновенно сказал джинн, — ты читал не те мифы. Но это и к лучшему. Никаких, стало быть, желаний. У меня жуткая агорафобия.
— То есть наружу ты не полезешь? — уточнил Ахиллес.