Страница 10 из 14
Голые широкомордые тела тускло блестят. Широченные лягушечьи пасти зевают, издавая скрипучие, монотонные звуки.
Мы начинаем быстро приближаться к одному из стегоцефалов. Он смотрит большими глазами прямо на нас. В этих глазах ни тени любопытства, ни проблеска самосознания, ни крупицы страха. Эти глаза еще не знают, что надо бояться человека, уступать ему дорогу или нападать на него. У них еще все впереди, а пока в них отражается небо, лес и вода…
- Да, так начинались мы! - слышен голос Бахарева. Опять глаза во весь экран! И. заглянув в самую темную их глубину, можно понять, как далеко ушли мы от своего прошлого… На этом сохранившаяся часть записи оборвалась. Темнота и тишина. Долго никто не мог произнести ни слова…
…Наконец кто-то медленно подходит к окну и отдергивает штору. На улице шелестят листвою в первых лучах солнца деревья нашего мира, мира «триста миллионов лет спустя». Градов распахивает окно. Внизу, посреди цветочной клумбы, плещет фонтан.
И вдруг все, кто присутствовал на этом необыкновенном просмотре «документального фильма», потянулись к окну. Они подходят к нему и молча дышат свежим ароматным воздухом, и смотрят, смотрят в чистое небо, на чистую, живую зелень, на цветы, друг на друга, и думают, думают…
Первым приходит в себя Алимкулов. Он вскакивает и, потрясая грудой исчерканных в темноте листков, говорит президенту:
- Один вопрос!
- Может быть… потом вопросы? - морщится президент.
- Только один: откуда они к нам прилетали? С какой планеты?
Это выводит всех из оцепенения. Общее движение. Взгляды всех обращаются к Бахареву и Забродину.
- Они прилетали с Марса? - спрашивает у них президент.
Забродин выглядит потрясенным. Он переводит взгляд на Бахарева. И старый ученый после молчания отвечает так:
- С Марса?.. Обратный адрес гостей затерялся на дороге времени. Я не знаю, откуда они прилетали.
Ответ Бахарева вызывает всеобщее удивление. Но еще большее удивление вызывают слова Забродина.
- Может быть, они прилетали… с Венеры? - говорит он, обращаясь к старому профессору.
- С Венеры? - удивляется Бахарев. - Почему с Венеры? Здесь нет никакой логики, Федор.
- А есть логика в том, что произошло? Разве можно было находку шара предвидеть? - задумчиво улыбается Забродин. - Вот и я спрашиваю: может быть, они прилетали с Венеры?
На экране мелькают газеты… «Находка шахтеров!»
«Два шахтера потрясли все человечество!» «Кто посетил Землю, когда людей еще не было на Земле?!» «Остаток культуры мифической Атлантиды!»
Сначала в газетах мелькают снимки Мажида и Лешки. Потом Лешка «вытесняет» Мажида. Лешка на трибуне. Лешка в кругу газетчиков. Лешка выступает по телевидению…
Снимки перемежаются с кадрами из фильма: межпланетный корабль гостей… глаза жителя неведомой планеты… стегоцефал… Неистовствуют дикторы и комментаторы:
«Может быть, они прилетали с Марса?»
«А может быть, с Венеры?» - спрашивает академик Забродин». «- Я не знаю, откуда они прилетали», - заявляет знаменитый исследователь жизни на других планетах профессор Бахарев».
«- Никто не посещал Землю триста миллионов лет назад, - говорит ученый-консультант господин Альфиери. - Никто не мог к нам прилететь потому, что межпланетные полеты невозможны. Вселенная - чрево природы! Там рождаются и гибнут миры! Вселенная никого не пустит в свое «тайное тайных»!
Мы там, где происходит совещание об организации экспедиции на Венеру. Президент объявляет:
- Слово для внеочередного заявления имеет академик Забродин.
Забродин медленно проходит к своей схеме полета на Венеру. Несколько картинным жестом он снимает схему со стены, складывает ее и… разрывает.
- К этому могу добавить… - поворачивается он к аудитории, - что я согласен с профессором Бахаревым. Ракета должна лететь не ВОКРУГ Венеры, а НА Венеру. Все!
И все же реакция Бахарева оказывается еще более неожиданной, чем «заявление» Забродина.
- Зачем была нужна пятнадцатилетняя война, - кричит Бахарев, - если теперь вы так легко отказываетесь от своих идей!
- Почему вы думаете, что легко? - устало улыбается Забродин. - И почему вы думаете, что я отказываюсь от своих идей?
- Тогда извольте объясниться!
- Я по-прежнему не принимаю вашей концепции жизни на планетах, - сдержанно отвечает Забродин, - однако по многим причинам считаю, что надо принять ваш проект.
Тишина. Ее нарушает президент.
- Алексей Павлович, - обращается он к Бахареву, - в экспедиции примут участие несколько государств. Академии этих государств, наше правительство и дирекция объединенного Института астрофизических проблем… уполномочили меня просить вас возглавить это дело, возглавить первую космическую экспедицию!
Бахарев быстро встает… и ничего не отвечает.
- Это не только ваше право, Алексей Павлович - с места говорит Градов, - это ваша обязанность перед наукой!
И опять Бахарев удивляет всех. Он говорит:
- Я согласен возглавить экспедицию, но с одним условием.
- С каким условием?
- Обязанности по экспедиции и ответственность со мной должен разделить академик Забродин!
Планетная обсерватория. Невыносимо палит солнце. У двери Бахаревского дома в ожидании хозяина сидит Мажид.
По тропинке к дому шагает долговязый человек в модном черном костюме и фетровой шляпе, поля которой лежат на растопыренных ушах ее обладателя. Он подходит к Мажиду и Лешкиным голосом сообщает:
- Опять принесли целый пуд писем от добровольцев. Все хотят лететь на Венеру.
- Что я говорил?! - вскакивает, словно ужаленный Мажид. - Болтали, гадали! Первые узнали - последние пришли!
Лешку невозможно еще узнать и потому, что он загородил свои невыразительные глаза темными противосолнечными очками. И говорит теперь солидным баском, без прежней суматошности.
- Они мечтают и пишут, а мы шарик нашли, - снисходительно улыбается он. - В общем… старик скоро приедет. Совещание кончилось… За меня похлопочи: мол, шарик вместе искали…
Лешка вздергивает рукав и, поглядев на большие новые часы, озабоченно крутит головой:
- Опаздываю. Это точно, опаздываю!
- Ты постой, ты куда Лешка? - удивляется Мажид.
- Понимаешь, какое дело… Мне еще надо две беседы о жизни на других планетах провести да статейку для одной газеты написать. А тут машина попутная подвернулась. Ну… адью, старик, адью! - И он шагает по тропинке от дома.
- Зачем уходишь, Лешка? - догнав его и схватив за плечо, сердито спрашивает Мажид.
- Опаздываю, понимаешь? - опять высоко вздернув рукав и показывая новые часы, отвечает Лешка. - «Пионерская правда» требует. Я им говорю: «Мы вдвоем шарик нашли», - а они ко мне пристают. Мне раже обидно за тебя. Я даже удивляюсь.
- Лететь раздумал?
- Думаешь, я болтовни всяких паникеров испугался? - обижается Лешка.
- Какой болтовни?
- Ну, слух пускают, что ракета с Венеры не вернется: горючего, мол, не хватит на обратную дорогу…
Может быть, для того Лешка и стал носить темные очки, чтобы не видно было, как порой жалки бывают его глаза. Но Мажид все понял.
- А! Иди! - толкает он Лешку. - Лекцию читать иди. В газету писать иди! Бегать иди!.. Хвастун!
И Лешка идет…
А Мажид возвращается к дому Бахарева и садится на ступеньку.
Он дождался старого профессора, и между ними произошел разговор, который перевернул дальнейшую жизнь Мажида.
Кабинет профессора. Полный радостного оживления и энергии профессор говорит Мажиду:
- Уверяю вас, голубчик! Высоко ценю вашу самоотверженную решимость, но… никто из людей не собирается лететь на Венеру!
- Согласен остаться на Венере. Для науки согласен! - упрямо твердит Мажид.
Бахарев порывисто обнимает его:
- Мой дорогой, даю вам слово… слово очень старого человека, слово аксакала: никто из людей не собирается лететь на Венеру!