Страница 34 из 66
Забегая вперед, заметим, что со временем «правозащитное движение» в СССР, «доконав коммунистов», взялось за российскую государственность.
Публицист А. Воеводин в этой связи пишет: «Однако правозащитники так и не поняли, что пути борцов, не важно, за чьи права, и нормальных людей порядком разошлись, и теперь господа правозащитники на своем бронепоезде, не слыша никого и не разбирая дороги, несутся в сторону огульного поношения всего, что происходит в России[217].
Другой журналист, Олег Попов, говоря об отечественных «борцах за права человека», справедливо замечает: «Посылая свои «свидетельства» в зарубежные и международные организации, обращаясь с заявлениями в Совет Европы с требованиями «наказать» Россию за ее «плохое поведение» в Чечне, исключить из ПАСЕ (С.А. Ковалев); выступая в подкомитете конгресса США о ситуации в Чечне и «состоянии со свободой слова в России» (Е.Г. Боннер, Л.А. Пономарев), правозащитники ставят себя ВНЕ российских высших и легитимных государственных институтов — Думы, правительства, Верховного суда. Иными словами, они ставят себя ВНЕ российской нации и тем самым, по существу, они ведут себя не как граждане Российской Федерации, а как граждане некоего всемирного государства. В своих статьях, выступлениях и интервью Е.Г. Боннер, С.А. Ковалев, А.П. Подрабинек, В.И. Новодворская, И.Ю. Алексеева настаивают на приоритете прав человека над государственным суверенитетом. В интервью радио «Свобода» (1998 г.) Е.Г. Боннер и С.А. Ковалев выражали желательность создания постоянно действующего международного механизма по принуждению «провинившихся» стран к выполнению обязанностей по соблюдению прав человека». Особенно ярко правозащитная деятельность «российских» борцов за свободу проявилась в период вооруженных конфликтов, в частности, в бывшей Югославии.
Вот простой пример из статьи того же Олега Попова: «Отношение многих правозащитников к США (а заодно и к России и Сербии) кратко, но недвусмысленно выразил С А. Ковалев, выступая в Русском центре Гарвардского университета (США). На вопрос, кто и как себя вел в косовском кризисе 1998–1999 гг., он ответил: «Лучше всех себя вели США и КЛА (албанская террористическая организация в Косове. —А.О.), а хуже всех Сербия и Россия…» И далее: «Чем безоговорочней и решительней тот или иной правозащитник поддерживал военную агрессию США и стран НАТО против Югославии, тем больше и сильнее он сегодня кричит о «геноциде» чеченского народа, о «зверствах российской военщины» в Чечне»[218].
Ни для кого сейчас не являются секретом источники финансирования правозащитного движения. Так, по словам лидера движения «За права человека» (в 1990-х гг. — один из руководителей партии «Демократическая Россия») Л.А. Пономарева: «Деньги мы вынуждены искать в достаточно ограниченном количестве мест — фактически это полтора десятка международных фондов, которые спонсируют правозащитное движение»[219].
К слову сказать, в отличие от российских «правозащитников», обеспокоенность «развитием агрессивной политики НАТО», в частности, по отношению к Сербии, выразили некоторые объединения русской эмиграции. Так, например, Конгресс русских американцев осудил действия американских военных в Югославии, а его президент П. Будзилович даже отказался от престижного приглашения стать почетным членом комитета по празднованию пятидесятой годовщины НАТО[220].
Но вернемся в эпоху холодной войны.
По словам бывшего главы Управления по делам СССР ЦРУ Гарри Розицкого, первые связи с диссидентскими группами в Москве были установлены на Московском международном фестивале молодежи в 1957 году. Спустя два года во время выставки ЮСИА в Москве в руки американских разведчиков попали и первые экземпляры подпольной литературы и нелегальных студенческих журналов. Это, по словам Г. Розицкого, «ознаменовало начало публикации советских подпольных материалов на Западе»[221].
Информация к размышлению ЮСИА — Информационное агентство США. Создано в августе 1953 года. В 1963/64 финансовом году бюджет агентства составлял 140 миллионов долларов, а в 1964/65 году — 154 миллиона. В июне 1966 года юридический комитет сената США высказался за проект закона о создании при ЮСИА специальной академии для подготовки специалистов в области ведения психологической войны. Джон Б. Уиттон, один из ведущих американских специалистов по вопросам ведения пропаганды, еще в 1960-х годах следующим образом определил три основные задачи, поставленные перед ЮСИА:
«Первая. Содействовать созданию за рубежом точек зрения, способствующих достижению внешнеполитических задач Соединенных Штатов.
Вторая. Содействовать достижению внешнеполитических задач Соединенных Штатов, создавая перед всем мирам образ сильной, демократической, динамичной Америки, заслуживающей сотрудничества со стороны всех свободных народов.
Третья. Содействовать достижению внешнеполитических задач Соединенных Штатов, информируя президента, государственного секретаря и других официальных лиц о реакции зарубежных народов на проводимую Соединенными Штатами политику, осуществляемые ими программы, официальные заявления»[222].
Отметим, что издание «нужных» книг являлось (и является) важной составляющей психологической войны. В докладе сенатской комиссии Ф. Черча, занимавшейся в 1975 году расследованием деятельности ЦРУ, приводятся слова одного из начальников Управления специальных операций ЦРУ. Еще в 1961 году он заявил:
«Книги отличаются от всех иных средств массовой пропаганды прежде всего тем, что даже одна книга может изменить отношение и поведение читателя в такой степени, на которую не могут подняться ни газеты, ни радио, ни телевидение или кино… Это, конечно, верно не для всех книг, и не всегда, и не в отношении всех читателей, но это случается достаточно часто. Поэтому книги являются самым важным орудием стратегической (долговременной) пропаганды».
По словам этого компетентного, но не названного в официальной американской публикации лица, ЦРУ следующим образом использовало книги в «специальных операциях»:
а) организовывало публикацию и распространение книг за рубежом, не раскрывая при этом американского влияния, тайно субсидируя иностранных издателей и продавцов книг;
б) публиковало книги, которые «не заражены» любыми открытыми связями с правительством США, особенно если положение автора «деликатно»;
в) книги публиковались по оперативным причинам, независимо от их коммерческой ценности;
г) создавало национальные и международные организации для издания и распространения книг;
д) поощряло написание политически значимых книг неизвестными иностранными авторами, либо прямо субсидируя автора, если возможны тайные контакты, либо косвенно — через литературных агентов или издательства[223].
По оглашенным комиссией в 1976 году данным, до 1967 года ЦРУ было подготовлено, субсидировано или одобрено более тысячи книг. Заметим, что все эти положения актуальны и по сей день.
Примером тому нашумевшие в «перестроечный период» в России книги бывшего советского разведчика, перебежавшего на Запад В.Б. Резуна (псевдоним — В. Суворов).
Несколько слов о самом «Викторе Суворове». Операция МИ-6 по вербовке сотрудника женевской резидентуры ГРУ Владимира Резуна носила кодовое название «Наполеон». Английская разведка «подловила» офицера советской военной разведки в начале 1978 года на беседах с Рональдом Фурлонгом, редактором журнала «Международное военное обозрение» и одновременно сотрудником СИС, а также на его интимных встречах с соседкой по лестничной площадке, англичанкой. В то время (с осени 1974 г.) Резун работал в Швейцарии под прикрытием должности атташе советского представительства при отделении ООН. Однако агентурное сотрудничество продолжалось недолго: узнав об интимных связях Резуна, руководство резидентуры намекнуло ему на скорое возвращение в Союз. Испугавшись последствий, Резун в июне 1978 года принял предложение британской разведки о переправке в Англию[224]. Впоследствии под псевдонимом Виктор Суворов он опубликовал несколько книг: «Ледокол», «День-М», «Самоубийство» и т. п. В наиболее известной его книге, «Ледокол», проводится попытка доказать, что нападение Гитлера на Советский Союз было превентивной мерой на планируемую агрессию со стороны СССР. По данным западной печати, до выхода русского издания «Ледокола» в 1992 году эта книга была опубликована на 11 языках[225].