Страница 29 из 66
П. Маргушин в небольшой статье «Эмиграция и судьбы России», опубликованной в нью-йоркской русскоязычной газете «Новое русское слово» 19 августа 1966 года, замечал: «Всякая вера, однако, требует идеи, движущей эту веру. А всякая политическая группа (эмигрантская), выступающая на общественно-политической арене, только тогда становится действенной, когда сможет оказать влияние на власть в государстве и сознает, каким образом это влияние осуществить. У эмиграции этой возможности никогда не было, и поэтому ей не дано нанести тот решительный удар, в результате которого будут устроены новые формы государственного устройства в России».
Поэтому, у активной антикоммунистической эмиграции не было иного выбора, ибо Запад являлся единственной силой, способной быть союзником (пусть даже отстаивавшим в первую очередь свои интересы) в борьбе против коммунистического режима в СССР. Правда, высказывание «хоть с чертом, но против большевиков», которым впоследствии оправдывали свое сотрудничество в годы Второй мировой войны с нацистской Германией члены известного эмигрантского Союза — НТС, мало вяжется с христианскими заповедями и девизом организации «Не в силе Бог, а в правде». Впрочем, многие борцы против коммунизма и сами прекрасно понимали, что их действия и слова не всегда согласуются с такими понятиями как мораль, честь, правда. Так, Константин Болдырев — активный деятель НТС периода холодной войны в одном из писем в редакцию «Нового русского слова», в частности, отмечал: «Живя в Америке, где в политической борьбе, увы, все приемы дозволены, мы постепенно и сами привыкаем не слишком задумываться над своими высказываниями, даже если от них порой и отдает инсинуацией»[187].
К слову сказать, монархисты в своем большинстве отказывались по принципиальным соображениям от сотрудничества с ЦРУ, «Интеллидженс сервис» и другими спецслужбами, поэтому их издания и выглядели намного скромнее знаменитого печатного органа НТС «Посев» и «Свободы» Центрального объединения политических эмигрантов (ЦОПЭ).
Однако некоторые другие эмигрантские организации (или их руководители) придерживались иного мнения. В связи с этим характерным является сотрудничество крупнейшей политической организации эмиграции — НТС — с ЦРУ. Обосновывая его допустимость, многолетний лидер НТС Е. Романов писал: «Все эти службы, включая ЦРУ, состоят из людей… Ни в коем случае нельзя сказать, что у американцев совсем не было людей, которые бы благоприятно, положительно относились к нашей национальной позиции»[188]. Е. Романов полагал, что НТС в определенной степени даже мог влиять на политику ЦРУ в отношении СССР.
Следует подчеркнуть, что НТС вообще своими обширными связями на Западе значительно отличался от других эмигрантских объединений. Руководство Союза активно шло на подобные контакты и с «американским» размахом рекламировало свою деятельность. Правда, по высказываниям некоторых эмигрантов из других организаций (например, СБОНР), солидари-сты всегда отличались умением инфильтроваться в различные общественные и государственные структуры, пропагандировать свою деятельность и выставлять ее в выгодном для себя свете.
По официальному утверждению НТС, в 1970-е годы организации оказывали помощь 7 государств. Так, Тайвань и Южная Корея предоставляли свои радиостанции, издание журнала «Грани» субсидировало Министерство культуры ФРГ[189], а американские профсоюзы помогали вести работу среди советских моряков[190]. Трудно поверить, что все эти затраты делались исключительно из гуманных соображений и из солидарности с борцами против «тоталитарного советского режима». Несомненно, понимали это и руководители организации.
Идея привлечения к борьбе против социалистических стран, в частности, СССР, эмигрантов отмечалась еще в 1948 году в директиве СНБ-20/1.
«В настоящее время, — говорилось в директиве, — есть ряд интересных и сильных русских эмигрантских группировок… любая из них… подходит, с нашей точки зрения, в качестве правителей России».
После свержения коммунистического режима в России эмигрантам отводилась ключевая роль в установлении в стране приемлемого для США государственного строя.
«Мы должны ожидать, что различные группы предпримут энергичные усилия, с тем чтобы побудить нас пойти на такие меры во внутренних делах России, которые свяжут нас и явятся поводом для политических групп в России продолжать выпрашивать нашу помощь. Следовательно, нам нужно принять решительные меры, дабы избежать ответственности за решение, кто именно будет править Россией после распада советского режима. Наилучший выход для нас — разрешить всем эмигрантским элементам вернуться в Россию максимально быстро и позаботиться о том, в какой мере это зависит от нас, чтобы они получили примерно равные возможности в заявках на власть… Вероятно, между различными группами вспыхнет вооруженная борьба. Даже в этом случае мы не должны вмешиваться, если только эта борьба не затронет наших военных интересов».
Проблема «зачистки» России от «человеческих остатков советского аппарата власти», которые, как считали военные стратеги из Вашингтона, уйдут в подполье, также возлагалась на «эмигрантские элементы» и власти, которая придет на смену коммунистическому режиму.
«В этом отношении проблема, как справиться с ним (коммунистическим подпольем. —А.О.), относительно проста: нам окажется достаточным раздать оружие и оказать военную поддержку любой некоммунистической власти, контролирующей данный район, и разрешить расправиться с коммунистическими бандами до конца традиционными методами русской Гражданской войны. Куда более трудную проблему создадут рядовые члены Коммунистической партии или работники (советского аппарата), которых обнаружат или арестуют или которые отдадутся на милость наших войск или любой русской власти. И в этом случае мы не должны брать на себя ответственность за расправу с этими людьми или отдавать прямые приказы местным властям, как поступить с ними. Это дело любой русской власти, которая придет на смену коммунистическому режиму. Мы можем быть уверены, что такая власть сможет много лучше судить об опасностях бывших коммунистов для безопасности нового режима и расправиться с ними так, чтобы они в будущем не наносили вреда… Мы должны неизменно помнить: репрессии руками иностранцев неизбежно создают местных мучеников… Итак, мы не должны ставить своей целью проведение нашими войсками на территории, освобожденной от коммунизма, широкой программы декоммунизации и в целом должны оставить это на долю любых местных властей, которые придут на смену советской власти»[191].
В это же время были предприняты и первые попытки объединить многочисленные группы «невозвращенцев».
В одном из документов советских представителей, занимавшихся вопросами репатриации советских граждан, отмечалось, что в 1948 году западными зональными властями «делалась попытка объединения всех эмигрантских кругов и координация их действий». Так, в частности, 15 июля в американской зоне Австрии, в г. Целам-Зее была проведена конференция руководителей антисоветских организаций, которая официально именовалась Съездом вождей русской эмиграции[192].
Следует заметить, что эксперимент по использованию для «наведения порядка» в некоторых районах России эмигрантов и местных антикоммунистических властей был впервые использован еще в годы Великой Отечественной войны армейским руководством и разведывательными службами национал-социалистической Германии. Речь идет, в частности, о так называемой Локотской республике, созданной в «партизанском крае» Белоруссии. Опыт деятельности этой «республики» был тщательным образом проанализирован и оценен американской разведкой. Причем главными источниками информации по данному вопросу стали непосредственные участники событий — русские эмигранты, активно задействованные после войны в работе западных разведывательных органов. Среди них можно отметить, например, бывшего офицера русской армии Б.А. Смысловского[193] и членов НТС, работавших в годы войны на оккупированных территориях Советского Союза[194].