Страница 28 из 51
Паддингтон не очень хорошо разбирался в больничных порядках, потому что сам сталкивался с ними всего один раз, когда варил ириски и случайно пролил их на живот, но его в высшей степени поразило, что при больнице существует даже такая вещь, как ремонтная мастерская. Правда, у него подкручивать было вроде бы нечего (даже свою сумку на колёсиках он оставил дома), но посмотреть всё равно было интересно, поэтому он радостно засеменил вслед за санитаром к двери в конце длинного коридора.
Сделав Паддингтону знак подождать, санитар скрылся в кабинете. Несколько секунд оттуда долетали приглушённые голоса, а потом дверь снова распахнулась.
— Вам повезло, — шепнул санитар. — Мистер Хайнс примет вас прямо сейчас. Он как раз свободен.
Взяв Паддингтона за лапу, санитар втащил его в кабинет, после чего поспешно захлопнул дверь с другой стороны.
После ярко освещённого коридора Паддингтону показалось, что в кабинете на удивление темно. Жалюзи из тонких реек были полуопущены, и только в дальнем конце комнаты, на докторском столе, горела настольная лампа под зелёным абажуром. Мебели в кабинете стояло немного — шкафы да стулья, а в самом центре длинная тахта, высокая, как накрытый матрацем стол. Приглядевшись, Паддингтон заметил в полутьме фигуру в белом халате; врач всматривался в него сквозь очки с необычайно толстыми стёклами.
— Входите… Прошу… — проговорил врач, поворачивая лампу, чтобы та светила на медвежонка. — Раздевайтесь, пожалуйста, и устраивайтесь поудобней.
— Спасибо большое, — отозвался Паддингтон, щурясь на ярком свету.
Он очень обрадовался, что нет никакой очереди, поэтому поспешно скинул шляпу и пальтишко, положил их поверх корзины с гостинцами и уселся на ближайший стул.
— А долго мне ждать? — осведомился он, разворачивая свой завтрак.
— Ну что вы, — отозвался доктор и взял ручку. — Можем начать прямо сейчас.
— Вы уж меня извините за вишнёвый пирог, — тактично сказал Паддингтон.
Мистер Хайнс выронил ручку. Сняв очки, он подышал на стёкла, протёр их носовым платком и снова водрузил очки на нос.
— Извинить вас за вишнёвый пирог? — осторожно переспросил он.
Паддингтон кивнул.
— Ну что я не могу вас угостить, — пояснил он. — Потому что миссис Бёрд не хочет получать больше открыток от мистера Карри. Но зато я могу поделиться булкой с мармеладом.
Мистер Хайнс слегка содрогнулся и решительно отвёл в сторону протянутый пакет.
— Благодарю покорно, — сухо отказался он. — Послушайте… Вас что-то беспокоит? — Он задал этот вопрос, заметив, что медвежонок ёрзает и озадаченно озираемся.
— Нет, всё в порядке, мистер Хайнс, — ответил Паддингтон, снова переводя взгляд на врача. — Я просто смотрел, где ваш гаечный ключ.
— Гаечный ключ? — Мистер Хайнс вскочил со стула и сделал шаг к пациенту. — Действительно, крайне интересный случай! — не удержался он и с энтузиазмом потёр руки. — Санитар сказал мне, э-э… — Тут он замялся, потому что Паддингтон наградил его в высшей степени суровым взглядом. — Э-э… то есть… ну, возможно, я даже напишу об этом статью. У меня никогда ещё не было пациентов-медведей.
Мистер Хайнс помог Паддингтону встать со стула и указал ему на тахту в центре комнаты.
— Прилягте, пожалуйста, — пригласил он. — А потом посмотрите в потолок и постарайтесь ни о чём не думать.
Паддингтон с интересом обозрел тахту.
— Спасибо, — сказал он не очень уверенно и принялся укладываться. — А вы на ней гайки хорошо закрутили?
— Гайки? — опешил мистер Хайнс.
— Дяденька в регистратуре сказал, что вы закручиваете гайки, — пояснил медвежонок, несколько разочарованный, что ничего интересного не происходит.
— Я думаю, он просто пытался вас отвлечь… то есть насмешить, — не очень понятно объяснил мистер Хайнс, снова усаживаясь за стол.
— А сейчас, — продолжал он будто бы между прочим, — я хочу поиграть с вами в одну игру. Чтобы проверить вашу реакцию.
— Реакцию? — изумлённо повторил медвежонок. — А я и не знал, что у меня есть реакция!
— Она у всех есть, — успокоил мистер Хайнс. — Только у кого побыстрее, у кого — помедленнее. — Он снова взял ручку. — Играем так: я называю слово, а вы должны быстро-быстро назвать противоположное… хорошо?
— Плохо, — тут же отозвался Паддингтон.
Мистер Хайнс застыл, не донеся ручку до бумаги.
— Что такое? — спросил он сердито. — Вам неудобно лежать?
— Мне удобно, — ответил Паддингтон. — Но вы ведь велели мне всякий раз, как скажете слово, говорить противоположное.
Он сел на тахте и бросил на врача ещё один суровый взгляд. Ему показалось, что для человека, который берётся проверять других, у мистера Хайнса реакция вообще-то плоховата.
А тут ещё врач ни с того ни с сего принялся считать про себя.
— Это ещё было не слово, медведь, — проговорил он, переводя дух. — Вы должны были дождаться моей команды. Но уж когда начнём — никаких посторонних звуков. Ну — давайте по счёту: три… два… один… начали!
— Кончили! — выпалил Паддингтон.
Мистер Хайнс открыл было рот, но, видимо, передумал.
— Прекрасно, — буркнул он.
— Ужасно, — радостно отозвался Паддингтон.
— Послушайте… — срывающимся голосом начал мистер Хайнс.
— Оглохните! — в восторге выкрикнул медвежонок.
Хотя он, конечно, и не отказался бы посмотреть, как подкручивают винтики, играть с мистером Хайнсом оказалось очень интересно, и он ужасно огорчился, когда за его ответом последовало гробовое молчание.
— Вы больше не можете придумать слов, мистер Хайнс? — осведомился он.
Несколько секунд психиатр молча барабанил пальцами по столу. Судя по выражению лица, ему пришло на ум довольно много выразительных слов, но он благоразумно решил оставить их при себе.
— Белый, — сказал он уныло, снова берясь за ручку.
— Чёрный, — парировал Паддингтон и снова улёгся на тахту, скрестив передние лапы, с довольным выражением на мордочке.
— Большой, — с надеждой произнес мистер Хайнс.
— Маленький, — даже не задумался медвежонок.
— Быстро, — сказал врач.
— Медленно, — откликнулся Паддингтон.
Назвав одно за другим ещё с полдюжины слов, мистер Хайнс вроде бы слегка пришёл в себя и несколько минут усердно строчил на листке бумаги, пытаясь поспеть за Паддингтоновыми ответами.
— Ясно, — проговорил он наконец, откидываясь на стуле.
— Пасмурно, — нашёлся медвежонок.
Мистер Хайнс усмехнулся:
— Мы закончили…
— Они начали! — выкрикнул Паддингтон.
— Вот и нет! — снова рассердился мистер Хайнс.
— Вот и да! — завопил Паддингтон.
— Нет!.. Нет!.. Нет!.. — взревел мистер Хайнс, колотя кулаком по столу.
— Да!.. Да!.. Да!.. — крикнул Паддингтон, размахивая лапами.
— Прекрати! — не выдержал врач.
— Продолжай! — отозвался Паддингтон, от возбуждения чуть не свалившись с тахты.
Мистер Хайнс обвёл кабинет помутившимся взглядом.
— Боже, зачем я в это ввязался? — вскричал он, пряча лицо в ладонях. — У меня теперь у самого всё в голове разладилось!
Паддингтон снова сел и поглядел на врача с удвоенным интересом.
— Может быть, вам подкрутить в ней винтики, мистер Хайнс? — осведомился он. — Я пойду позову дяденьку из регистратуры. Он, наверное, сумеет вам помочь. Он в этих вещах здорово разбирается.
И он начал было слезать с тахты, но тут мистер Хайнс вдруг ни с того ни с сего метнулся к двери.
— Я ухожу на пять минут! — трагическим голосом объявил он. — На пять минут! И если, когда я вернусь, ты ещё будешь здесь…
Мистер Хайнс так и не закончил фразу, зато так увесисто прихлопнул её дверью, что даже Паддингтону стало ясно: доктор не совсем доволен ходом их беседы.
Несколько секунд медвежонок таращился на закрытую дверь, потом вскочил и принялся поспешно собирать свои вещички. Тут он заметил, что, кроме двери, через которую он вошёл, в кабинете есть ещё одна; поразмыслив, Паддингтон решил воспользоваться именно ею. Когда мистер Хайнс покидал кабинет, на лице у него было очень уж свирепое выражение, и, что бы там ни ждало за второй дверью, Паддингтон ничуть не сомневался, что подкручивать винтики ему там не станут.