Страница 24 из 52
Он закрывает аптечку и убирает её на место.
– Я долго о ней не вспоминал, и я бы предпочёл, что бы так всё и осталось. Она мертва. Вот и всё.
Я могу сказать по его страдальческому выражению на лице, это далеко от истины.
– Ты, должно быть, скучаешь по ней.
– Хватит! – Встаёт он. – Чёрт возьми. Ты всегда такая любопытная?
– Ты всегда такой скрытный? – Я обороняюсь, не в состоянии остановить себя.
Он направляет строгие голубые глаза на меня, чтобы заставить меня отступить, но меня это не пугает. Ни на одну секунду.
– Я просто думаю, что если бы ты поговорил то …
– То что? Я вдруг стану лучше? Экстренное сообщение, красавица, это дерьмо не работает в реальном мире. Воспоминания из прошлого только больше трахают головы людей. Это не может магическим образом исцелить их. Люди не говорят о некоторых вещах не просто так, и, поверь мне, у меня есть причина.
– Это всё-таки неправильно. Если ты просто…
– Почему бы тебе не последовать своему собственному совету, а? Я видел синяки на твой руке, тогда, в день знакомства. Почему бы тебе не сказать, почему ты действительно убежала из дома? Что, было так плохо? Твой парень тебя бил? Или твой отец? Кто? – Из его лёгких резко выходит воздух, и он смотрит на моё паническое выражение лица. – Не так легко говорить, о чём ты не хочешь, не так ли?
Воспоминания того дня наводнили мой разум. Мысли, о том, что мне пришлось пройти, вызывают у меня рыдание. Он заставил меня вспомнить всю адскую жизнь, которую я оставила позади.
– Чёрт побери. – Ксавьер закрывает глаза и делает глубокий вдох перед тем, как открыть их и обнять меня. – Мне очень жаль, Анна. Я не должен был ... блядь.
Я качаю головой, поскольку вина нахлынула на меня, наконец я поняла, почему он не хотел говорить о своём прошлом. Боль моего собственного прошлого трудно унять, и я могу только вообразить то, как он должен чувствовать себя, ведь его прошлое намного хуже моего.
– Я тоже сожалею. – Я прячу лицо в его груди и продолжаю тихо плакать.
Мы стоим в течении нескольких минут беззвучно и не шевелимся. На мгновение я чувствую, как стена, что Ксавьер построил вокруг себя, немного исчезает, и это позволяет мне увидеть его внутри, но только на мгновение. Воспоминания, которые преследуют его, не обсуждаются, и я буду уважать его решение, но надеюсь, что в один прекрасный день он будет доверять мне настолько, чтобы всё рассказать.
Куинн прокашливается.
– Здесь всё в порядке?
Ксавьер отодвигается от меня и смотрит в моё заплаканное лицо. Он гримасничает, мой вид причиняет ему физическую боль.
– Я должен идти.
Паника наполняет меня. Я не знаю, увижу ли когда-нибудь его снова, если он выйдет из этой двери прямо сейчас. Без объяснений.
– Ксавьер … подожди. Пожалуйста.
Он качает головой.
– Я не могу.
Я сглотнула, как он выбежал мимо Куинн в дверях и, возможно, из моей жизни, навсегда.
Я прикусываю губу и пытаюсь унять слёзы. Это безумие, чувствовать себя таким образом из-за него, но я не могу с собой ничего поделать. В нём есть намного больше, чем он думает. Ему больно, и я просто хочу знать, как ему помочь.
– Так что всё-таки произошло? – Куинн спрашивает, когда Ксавьер становится вне пределов слышимости. – Ты уверена, что вы двое не спите вместе? Потому что вели себя чертовски напряжённо.
Я вздыхаю и беру бумажный носовой платок со стола Энди.
– Я думаю, что я просто испугала его.
Она наклоняет голову.
– Как ты это сделала?
– Он сказал мне, что не говорит о своей семье, а я не смогла удержаться от вопросов. Он расстроился. Мы оба сказали гадкие вещи ... но извинились, и теперь я не уверена, как мы будем дальше общаться. – Я вытираю под глазами размытую тушь носовым платком. – Я не знаю, увижу ли его когда-либо после этого.
Признание вслух, что я могу его больше не увидеть, снова вызывает у меня рыдание. Моя двоюродная сестра мгновенно обнимает меня.
Я обнимаю её, и она вздыхает.
– Вот дерьмо. Это хуже, чем я думала. У тебя уже есть чувства к нему, не так ли?
Всё, что я по её просьбе говорю вслух, делается реальным, и я не уверена, что готова к этому. Но я должна сказать, ведь Куинн не остановится и будет подталкивать меня, если я не скажу этого.
Я закрываю глаза, и слеза скатывается по моей щеке.
– Я не знаю, что происходит между нами. Всё, что я знаю, это то, что боюсь не увидеть его снова ... это пугает меня.
Она кивает.
– Я понимаю. Ты не можешь позволить ему оставить Детройт с этим грузом, который возник между вами двумя. Ты должна дать ему понять, что ты создана для него.
– Что, если он не захочет меня видеть?
Куинн улыбается.
– Он захочет. Поверь мне. Ты должна пойти за ним.
– Сейчас? – Я качаю головой. – Я не могу. Что скажет Энди, если я просто уйду посреди своей смены?
Она машет мне.
– Я скажу ему, что у тебя болит нога, и ты должна была пойти домой отдохнуть. Он будет волноваться, что ты получила травму на работе, но обрадуется, узнав, что ты не заявишь претензию на него. – Она роется в кармане. – Бери мою машину.
– Тебе нужно, чтобы я вернулась и забрала тебя?
– Нет. – Она усмехается. – Брок подбросит меня.
Я поднимаю брови.
– Я так понимаю, вы двое снова помирились?
Её улыбка расширяется, и она облизывает губы.
– Можно сказать и так. Мы работаем над этим в последние две ночи, на стоянке после работы, на заднем сидении моего автомобиля.
Я смеюсь и отхожу от стола, чувствую лишь небольшое жжение в коленке.
– Вы, ребята, слишком мутные. Позвони мне, если тебя потребуется забрать, и я вернусь за тобой.
– Будет сделано. Говоря о звонке ... – Куинн останавливается на секунду. – Ты ещё не звонила дяде Симону?
– Нет, – я шепчу. – Я всё ещё не готова говорить с ним.
Куинн хмурится.
– Хорошо, но ты должна что-то придумать очень быстро. Мама говорит, что он волновался и говорил, что прилетит сюда, чтобы пообщаться с тобой. Прошла целая неделя, Анна. Я не знаю, как долго Мама сможет задерживать его.
Я вздыхаю.
– Я сделаю это завтра.
Этот ответ, кажется, удовлетворяет её, потому что она кивает.
– Хороший план. Двое чрезмерно эмоциональных людей в одну ночь может быть слишком много для тебя.
Я закатила глаза.
– Доброй ночи тебе.
– Хорошего вечера. Не делай ничего, чтобы бы сделала я. – Она подмигивает.
– Что это значит?
– Не поступай как я. В моём случае, вы бы давно трахнулись, и разбежались. Твоя «лучшие друзья» тактика, похоже, работает, так что не будь похожей на меня, – она дразнит, прежде чем оказывается между двумя поварами, и шлёпает по заднице Брока, когда проходит мимо по пути в столовую.
Брок смотрит ей вслед и говорит мечтательным голосом:
– Я люблю смотреть, когда она проходит мимо.
Рано или поздно я начну понимать этих двоих.
Я сажусь в Хонду, я прокручиваю звонки в моём телефоне, чтобы найти номер Ксавьера. Если он на своём мотоцикле и не собирается отвечать, то бессмысленно его искать. Есть только одно место, которое я знаю, где он любит бывать, поэтому я завожу двигатель и направляюсь к закусочной.
Меня бьёт нервная дрожь пока я еду по городу. Что, чёрт возьми, я, должна сказать ему? Вновь повторить, что мне будет очень жаль, если мы расстанемся, и не будем больше общаться? Что делать, если он увидит меня и уйдёт, недовольный тем, что я не поняла его с первого раза?
Я вздыхаю и продолжаю ехать, потому что должна хотя бы попытаться. Я не хочу, чтобы наша дружба закончилась, потому что я не смогла понять его намёк и отступить от щекотливой темы.
Я заезжаю на автостоянку, где нет никакого признака мотоцикла Ксавьера. Я расстраиваюсь, поскольку мне приходит в голову, что у меня нет подсказки, где он живёт. Мы всегда встречались в общественных местах, таким образом, я даже не знаю, как попытаться его найти. Я вытаскиваю свой телефон и набираю его номер, но он немедленно соединяет с его голосовой почтой.