Страница 43 из 57
— Хорошо, что не тройня, — утешил ее Игорь.
— Вот это да! — отпив из стакана воды, повторила она. — Иногда Господь бывает излишне щедр.
ГЛАВА 18
Милла целые дни старалась проводить у сеньоры Сесиль. Занимаясь пением, она забывала о том, что с ней произошло. Но едва она покидала свою гостеприимную преподавательницу, расцеловавшись с ней в прохладном внутреннем дворике с тихо журчащим фонтаном и густо пахнущими цветами, как вновь, несмотря на внутреннее сопротивление, она подпадала под гнет мыслей, доводящих ее до спазмов в желудке.
Вернувшись в отель, она отрицательно качала головой на немой вопрос Тони. Наконец он не выдержал.
— Хватит хандрить! Ты должна всего один раз пересилить себя. Поверь, как только выйдешь на сцену, все то, что тебя мучает, станет таким далеким, словно и не с тобой было.
Милла швырнула на кровать широкополую шляпу, перевитую золотистой вуалью.
— Да пойми ты, Тони, — попыталась она объяснить ему. — Я не могу спокойно жить, зная, что эта мразь Ксавье остался безнаказанным.
— Но тебе винить себя не в чем. Ты же не пошла на соглашение с ним. Ты прямо в лицо бросила этому мерзавцу, что обо всем заявишь в полицию. И заявила! Его арестовали, — на подъеме говорил Тони, — но он сбежал, — упавшим голосом завершил он свою тираду. — Что делать! Но ты ему все равно отомстила. Он потерял свой бизнес на островах. Бросил шикарный дом, яхту, несколько катеров и бежал, фигурально выражаясь, голым.
— Мне не дает покоя то унижение, тот ужас, которые я пережила. Мое представление о мире перевернуто. Ты понимаешь?.. Оказывается, это страшно. Я полагала, что я — свободный человек, и никто не имеет права надевать на меня наручники.
— Что ж, как говорят, всякое познание во благо.
— Не уверена. Но! — она рубанула воздух ладонью, — сегодня, я поняла, что должна отомстить! Еще, к сожалению, поняла, что я плохая христианка. Но я не смогу ни петь, ни жить, пока… я не знаю, что сделаю с этим подонком Дженсоном. Как бы все хорошо сложилось, не встреться я с ним! Я вернулась бы на Синэ-Лёко. Я не пережила бы весь этот ужас!
— Но что ты можешь ему сделать? Заявить в полицию? Но он ото всего отопрется. Свидетелей-то нет.
Нервно улыбаясь, Милла кивнула.
— Свидетелей нет! И не надо!
Что-то обдумывая, она неспешно расхаживала по комнате. Останавливалась, прищелкивала пальцами, бормотала проклятия.
— Тони! — вдруг воскликнула она так, что тот вздрогнул. — Тони! — бросилась она к нему. — Помоги мне!
— Ты же знаешь, я для тебя готов на все!.. Только учти, — насторожившись, заметил он, — конфликтовать с законом всегда опасно, а на Синэ-Лёко особенно. Мы здесь иностранцы.
— Что ты! — рассмеялась Милла. — Когда нет свидетелей, просто невозможно нарушить закон. Никто не сможет поставить мне в вину то, что я сделаю с этим мерзавцем, — продолжала она, прикрыв глаза и мысленно уже наслаждаясь картиной своей мести.
После этого разговора Тони с неделю был чем-то озабочен. Плотно прикрывал дверь кабинета, предварительно глянув по сторонам коридора, когда к нему заходили Милла с Микки.
Скоростной катер несколько раз покидал Синэ-Лёко. Подплывал к островку, где жил Дженсон, огибал его и мчался дальше. Но однажды катер подплыл к нему и остановился. Милла спрыгнула в воду. Вышла на берег, помахала рукой своим спутникам и вскоре скрылась в расщелине между скал. При помощи рации она держала связь с Микки, который в случае неожиданного появления Дженсона тотчас должен был предупредить ее об опасности.
Увидев дом и кольцо в стене, к которому она когда-то была прикована, Милла почувствовала, как кровь бросилась ей в голову. Она обошла дом и от негодования прикусила губу. Дженсон поставил на окна решетки.
— Гад! — процедила она сквозь зубы. — Гад! Но ничего!
Она вызвала на помощь Микки.
— Тони от волнения места себе не находит, — снимая с помощью лома решетку с окна кабинета, сказал он.
Она разбила стекло, открыла задвижки и проникла внутрь. Микки последовал за ней.
— Только бы он не почувствовал опасности и не перепрятал свои сокровища, — шептала в волнении Милла, опуская стенки шкатулки, стоящей на стеллаже. Затем она вынула из сумки взрывное устройство и прикрепила его к дверце сейфа.
Выйдя с Микки в соседнюю комнату, она нажала на кнопку дистанционного управления. Раздался взрыв. Дверцу будто ветром снесло.
Микки, заглянув в сейф, присвистнул, увидев аккуратно сложенные пачки денег. Милла побросала их в сумку, и они покинули дом.
С утра Дженсон собирался заехать по делам на остров Вапор, а вечер скоротать в одном из баров Синэ-Лёко. Он бы с удовольствием послушал в отеле Тони певичку, но она, по его расчетам, уже услаждала слух вождя какого-нибудь племени. Подумав об этом, Дженсон затрясся от смеха, ухватившись за свой плоский живот.
— Сучка! Ну да, от меня сбежала, а вот от судьбы!..
Он увидел, как Милла поднялась на борт «Маргёрит». Тогда от злости он прокусил себе нижнюю губу. Но вскоре после этого до него долетел какой-то смутный слух о неприятностях у Ксавье. Ничего не выясняя, он тут же снялся с якоря и отправился на самый «свободный» остров в мире. Он понимал, что не в интересах Ксавье болтать об их делах, но осторожность, решил, не помешает.
Недели две спустя он столкнулся в портовом баре с одним приятелем с Синэ-Лёко.
— Ты слышал, — начал тот, — Ксавье был арестован…
У Дженсона похолодела спина. Сразу подумалось, что ему больше не видать своего острова.
— Но он… Уф, — отдуваясь от выпитой без отрыва кружки холодного пива, продолжал тот, — сбежал из-под стражи.
Взгляд Дженсона замер на загорелом дочерна лице приятеля.
— Ты же его знаешь! — расхохотался он. — И был, как говорится, таков!..
— Где же он теперь? — настороженно поинтересовался Дженсон.
— Да кто ж его знает? Какая-то там темная история. Вроде, женщина была замешана. Мне некогда было справляться.
Дженсон прикинул, что так как он имел дело только с Ксавье, то ему опасаться больше нечего. Он вернулся на свой остров. Поставил на окна решетки и зажил привычной жизнью, непрестанно сожалея о потерянном источнике доходов. Но, основательно поразмыслив, решил сам попытаться завязать отношения с нужными людьми. Он припомнил кое-кого из тех, с кем встречался Ксавье.
Дженсон поднялся на яхту. Взглянул на остров и вдруг почувствовал страшную усталость. Ночью плохо спал. «Может, никуда не ехать сегодня?» — почесывая грудь, подумал он. Но перспектива одинокого вечера не привлекала его. Там, на Синэ-Лёко, всю ночь горят огни, в баре между столиков вертятся девушки, а музыка изгоняет тоску, этого дьявола, доводящего людей до отчаяния.
На следующее утро Дженсон хлопнул по смуглому бедру ядреной мулатки, которая, недовольно поморщившись, грузно перевернулась на другой бок. Положил на стол деньги и направился к своей яхте.
Завидев остров, Дженсон ни с того ни с сего растрогался. «Ведь наступит день, когда я покину этот благословенный приют!..»
В зависимости от настроения Дженсон то проклинал этот клочок суши, поднявшийся со дна океана словно специально для того, чтобы он, будто каторжник, провел на нем лучшие годы жизни, то благословлял, понимая, что своим спасением он обязан именно этому острову. Но налетевшая было печаль быстро сменилась радостным возбуждением. Бешено заколотилось сердце, как будто он уже видел в иллюминатор Нью-Йорк; уже шел по Пятой авеню; блистал на светских вечеринках, сражая женщин своей спортивной фигурой и голубыми, словно отражающими небо, глазами. Одна его бровь слегка изогнулась, и он придал своему взгляду завораживающее выражение, точно смотрел на женщину. Он так замечтался, что забыл об осторожности при подходе к берегу.
Дженсон тряхнул головой, отгоняя видения, но они цеплялись за него, вспыхивая женскими улыбками, долгими томными взглядами, какими красотки будут смотреть ему в спину.