Страница 40 из 57
«Маргёрит» сбавила ход и остановилась. Ксавье, стоя на мостике, спросил в рупор:
— В чем дело?
— Сеньор, — ответил капитан полиции, — у меня есть предписание осматривать все суда, покидающие Синэ-Лёко.
— Вы что-то ищите?
— Мы хотели бы подняться на вашу яхту, — проигнорировав вопрос, продолжал капитан.
Ксавье внимательно взглянул на полицейский катер и был вынужден подчиниться, заметив на его борту пушку и отлично вооруженных бойцов.
— Пожалуйста, — с улыбкой ответил он.
Следом за капитаном на борт поднялся Тони. Пока капитан беседовал с Ксавье, он обошел в сопровождении трех полицейских всю яхту, заглянул во все каюты, осмотрел каждый уголок. Выйдя из трюма, остановился на корме и, устремив взгляд на океан, задумался. Потеряна еще одна призрачная надежда. Душу все больше смущало сомнение, — а не выдумал ли тот человек историю с голосом, услышанным по рации?.. Полицейский тронул его за руку. Тони вскинул голову.
— Да-да! Идемте!
Полицейские двинулись вперед. Заметив их приближение, Ксавье с обезоруживающей вежливостью предложил капитану выпить кофе.
— Благодарю, но, к сожалению, я должен спешить.
Он понял, что осмотр яхты ни к чему не привел. Капитан уже козырнул хозяину и направился к трапу. Взялся за поручень, но был вынужден задержаться, так как Тони словно прирос к месту, уставившись взглядом в одну точку.
«Что он там разглядывает на стене?» — с раздражением подумал он.
Тони стремительно подошел к нему.
— Там на стене, — взволнованно начал он, — я заметил один знак.
— Что еще за знак?
Эта непредвиденная задержка обеспокоила Ксавье. Он поспешил подойти к ним.
— Простите, что мы задерживаем вас, — обратился Тони к Ксавье, — но я хотел бы еще раз осмотреть трюм.
На лице Ксавье отобразилось недовольство.
— И вы простите меня, сеньоры. Я отдал вам в полное распоряжение свою яхту. Но теперь я намерен плыть.
Капитан разделял точку зрения Ксавье, но Тони проявил настойчивость.
— Ну что там за знак? — пробурчал капитан.
Тони подвел его к рубке связи и указал на непонятную закорючку, оставленную синим маркером.
— Что это?
— Этот значок очень похож на одну букву русского алфавита.
Капитан с сомнением взглянул на Тони.
— Я прошу всего десять минут.
— Действуйте, — недовольно бросил капитан.
Ксавье стал покусывать губы. От капитана не ускользнула некоторая напряженность в поведении хозяина яхты. Он снял фуражку, провел рукой по волосам, что для полицейских на катере означало: «Внимание!»
Полицейский, сопровождавший Тони, поднялся на палубу.
— Попросите кого-нибудь открыть холодильную камеру, — обратился он к Ксавье.
— Холодильную камеру? — удивленно переспросил Ксавье и взглянул на капитана.
Тот кивнул.
— Что ж… пожалуйста, — Ксавье сделал знак своему человеку. — Но только там… — он замялся, — труп.
Брови капитана взлетели в изумлении.
— Труп? — переспросил он.
— Увы! — с вздохом развел руками Ксавье. — Вчера наш друг покончил жизнь самоубийством. Мы положили его тело в холодильную камеру, намереваясь пристать к какому-нибудь острову и с разрешения властей похоронить его.
Капитана заинтересовало самоубийство. Он лично спустился в трюм, где перед дверью холодильной камеры в волнении ходил Тони.
Когда дверь открыли, он первый заглянул внутрь. На ящике под простыней лежало что-то, очертаниями напоминающее человеческое тело. Тони не любил мертвецов, но пересилил себя. Вошел, приподнял край простыни и взглянул на труп. Следом за ним на труп взглянул капитан, и у него сразу возникли вопросы.
— Однако, — поежился капитан. — Пойдемте, — бросил он Тони, который, кажется, даже не чувствовал холода. Он стоял, погрузившись в раздумье. Закорючка, похожая на букву «я», не давала ему покоя. «Неспроста! Неспроста!.. Это Миллка оставила! Уверен!» Он вскинул голову и воскликнул:
— Постойте! Снимите труп!
— Что?! — вознегодовал Ксавье. — Вы не имеете права!
Капитан незаметно расстегнул кобуру.
— Снимите труп, — словно не слыша протеста хозяина, отдал он команду.
Полицейские переложили труп на пол, скинули вторую простыню с ящика, который оказался крепким кованым сундуком.
— Откройте!
— Но… у меня и ключа нет… — проговорил Ксавье. — Никто не пользуется этим ящиком. Он так…
— А замок-то смазан, — заметил один из полицейских, наклонившись к сундуку.
Капитан не спускал с Ксавье глаз.
— Я хотел бы с вами поговорить… — начал Ксавье.
Полицейский сбил замок, Тони поднял крышку, заглянул в сундук и в испуге отпрянул назад, встретившись с чьими-то вытаращенными глазами. Переведя дыхание, заглянул вновь и завопил:
— Милла!
Ее, связанную по рукам и ногам, с залепленным скотчем ртом вынули из сундука.
— Миллочка!.. Девочка моя!.. Что же это такое?
Тони содрал скотч с ее рта. Полицейские освободили ее от веревок. Тони подхватил свою подругу на руки и вынес на палубу.
Ксавье мгновенно оценил обстановку и счел возможным договориться с Тони, а при необходимости и с властями островов.
Тони кипел от гнева. Он выпалил в невозмутимое лицо Ксавье весь свой запас брани на нескольких языках. В ответ Ксавье вежливо попросил его задержаться на минутку.
Тони передал Миллу полицейским и с ненавистью взглянул на Ксавье.
— Неприятный случай… — начал тот совершенно спокойно. — Но, я полагаю, мы его уладим.
Лицо Тони вспыхнуло, рот искривился от негодования.
— Дело в том, что наш друг, труп которого вы только что видели, не кончал жизнь самоубийством, его застрелила сеньорита.
— Не сомневаюсь, что она действовала в пределах самообороны.
— Главное, чтобы в этом не сомневался начальник полиции. К чему нам усложнять и без того непростую ситуацию? Я подтвержу версию самоубийства, но лишь при условии, что сеньорита не будет вдаваться в подробности своего пребывания на моей яхте. Скажем, что мы таким образом развлекались.
Жизнь научила Тони не принимать скоропалительных решений. Он поджал губы и, более не удостоив Ксавье ни единым словом, покинул яхту.
Пока Тони праздновал возвращение Миллы вместе с Микки, своими приятелями и завсегдатаями бара-ресторана, Милла спала. Чтобы она могла восстановить силы после пережитого, врач прописал ей седативные препараты. Она просыпалась, ела, принимала лекарства и снова засыпала.
Поддавшись первом порыву, Тони хотел было позвонить Стромилину, но потом счел за лучшее предоставить это Милле.
Когда однажды утром она окончательно пришла в себя, то поспешила спросить заглянувшего к ней Тони:
— Ты позвонил Игорю? Сообщил, что я жива?..
— Нет, я решил предоставить это тебе.
— Напрасно! Он же переживал. Мучился лишние дни… — Она вскочила с кровати. — Где мой сотовый? Ах, да!.. — Окинула взглядом комнату. — А где вообще телефон?..
— Иди позвони из моего кабинета. Я приказал убрать телефон, чтобы тебя никто не беспокоил.
— Ладно! Только оденусь!
Она влетела в кабинет, схватила трубку, набрала номер, но сразу дозвониться не удалось. Сдерживая нетерпение, она села за стол и открыла лежащий на нем журнал. Радостно ойкнула, увидев фотографию Игоря. Прочла первый абзац статьи и улыбнулась. Но что-то смутило ее. Она перевернула страницу, и взгляд ее остановился, словно она не могла наглядеться, с какой нежностью прижимается к Игорю Лика. Она стала торопливо просматривать текст. Он не оставлял сомнений, что известный ученый Игорь Стромилин — счастливый муж. У Миллы похолодел затылок, а потом ее обдало жаром. На следующей странице она прочла о важном открытии, сделанным группой ученых, возглавляемой Стромилиным. В самом конце статьи журналистка «по секрету» сообщала читателям, что ученый с супругой ожидают первенца.
Милла разрыдалась.
В кабинет вошел Тони.
— Ну-ну! Не стоит, подружка! — потрепал он ее по плечу.