Страница 38 из 57
Милле удалось краем глаза увидеть сине-белую яхту. Она тихо вскрикнула. Ей показалось, что это яхта Тони.
ГЛАВА 16
Наступал вечер, неотвратимо, изо дня в день… Загорались софиты, освещая небольшую эстраду под стеклянной крышей на изящных, но крепких стальных опорах. Музыканты, как бы нехотя, начинали перебрасываться фразами: отрывисто заговорят барабаны, умокнут, в ответ что-то глухо ответит басист. Посетители все чаще устремляют взгляды на эстраду, ожидая появления певицы. И она выходит. Черноволосая, статная бразильянка. Ее песня грустная, тягучая… Кажется, даже пальмы поникают, слушая ее. Тони замирает, вспоминая Миллу и… проклиная себя. Песня рвет душу…
— Хороша, — проговорил кто-то. Тони встрепенулся. Он стоял, облокотившись на стойку бара.
— Я говорю, хороша, — указывая на певицу, повторил посетитель, обращаясь к Тони. — Но та… — вздохнул он. — Была лучше! Умела такую тоску нагнать… Ух!.. — весь передернулся он. — Зато потом как вдарит веселую, еле на месте усидишь. И улыбка у нее была необыкновенная. Эта, конечно, пофактуристее будет. Та худенькая, но голос — силища! Лучше всех, из кого я слышал, пела блюзы. Было у нее, что называется, настроение… Жаль, что уехала, — опять вздохнул он. — Сманили, небось?
Тони чуть ли ни с гневом посмотрел на него, но промолчал.
— Я говорю, сманили, наверное? Сейчас где-нибудь в Лос-Анджелесе или Новом Орлеане поет, — не унимался тот.
Тони одернул борта смокинга, чтобы унять дрожь в руках.
— Она погибла.
— Погибла?! — воскликнул посетитель. — Ну надо же! Ах, как жаль!.. И как же?.. — устремил он взгляд на Тони, ожидая услышать разъяснение. — Я говорю, когда? Недавно? — не отставал он от Тони.
— Скоро два месяца будет, — чувствуя, что слезы подступают к глазам, отрывисто ответил он.
— Два месяца? — переспросил неугомонный. — Как же так? — развел он руками и заказал себе еще виски.
Тони уже собрался отойти от стойки, но посетитель удержал его.
— Как же так? С месяц назад, — начал он, пытаясь сосредоточиться. — Да точно, с месяц назад я слышал по рации, как она, ну, ваша певица, говорила, что жива. Так и говорила… — он задумался, припоминая.
Тони оторопел. Его взгляд замер на подвыпившем посетителе.
— Что… говорила? — произнес он, пожирая того глазами.
— Да так и говорила… я, мол… Как ее?.. Милла, ага!.. Жива я!
— Так какого же черта вы молчали?
— А кому я должен был сообщать? И о чем? Вот если бы она сказала, что умерла, тогда я должен был уведомить полицию. А если человек говорит, что он жив… и хорошо! Я тоже завтра могу выйти в море и передать по рации, что жив.
— О Господи! — Тони покачнулся. — Когда, когда, — ухватил он посетителя за руку, — вы это слышали?
Подвыпивший господин высвободил свою руку и смерил Тони подозрительным взглядом.
— Сеньору выпивка за счет заведения, — бросил Тони бармену, который сам, позабыв обо всем, слушал, что тот говорит.
— Я же говорю, с месяц назад.
— Вы не ошибаетесь?
— За кого вы меня принимаете? Я в море с пеленок.
— Умоляю, — сложив молитвенно руки, произнес Тони, — вспомните дословно, что она говорила.
— Да там и вспоминать нечего. Сижу я у себя в рубке, вдруг слышу по рации женский голос, — влезла безо всяких правил, — говорит, что я, дескать, жива. Я, говорит, певица… — он наморщил лоб. — Да, точно! Певица с Синэ-Лёко, ага! Жива, я!
— Но где тогда она может быть? — Тони попеременно посмотрел на посетителя и на бармена.
— Так! Микки!
Тони бросился на поиски Микки, но, сделав несколько шагов, поспешил вернуться.
— Мигель, — обратился он к бармену, — проследи, чтобы сеньор не ушел и чтобы… — он знаками показал, чтобы тот вконец не напился.
Синьору пришлось еще раз повторить свой рассказ уже Микки. Впрочем, он вошел во вкус. Впервые в жизни его слушали с таким вниманием. Да еще впереди маячила выпивка за счет заведения.
— Микки, она жива, — в волнении повторял Тони. — Господи, спасибо тебе! Надо немедленно отправляться на поиски. Она на каком-то из островов. Мы обыщем все… все острова, островки…
Его поразило сосредоточенное выражение лица друга.
— Ты не веришь?.. — голос Тони дрогнул.
— Нет, отчего? Но если она так говорила… открытым текстом и, главное, сама, значит, ей непросто было воспользоваться рацией.
— Ты полагаешь, — проговорил Тони, — она в опасности? Ее удерживают силой?
Микки кивнул.
— Суди сам, иначе нам бы сообщили, где она. Будь Милла свободна, она связалась бы с нами. В конце концов на попутной яхте добралась бы до Синэ-Лёко.
— И что же нам теперь делать?
— Думаю, своими силами нам не обойтись. Придется обратиться в полицию.
— Ты прав, — согласился Тони. — Пошли!
— Куда?
— В полицию.
Микки усмехнулся.
— Тони, сейчас два часа ночи. Начальник полиции спит или где-нибудь отдыхает. Ты же знаешь местные порядки. Нам нужно действовать очень продуманно. Уговорить послать полицейский катер в океан, основываясь только на словах подвыпившего посетителя… это требует тонкой дипломатии и толстой пачки долларов. Так что надо подождать до завтра.
Тони опустил голову и пробормотал:
— До завтра… подождать… Опять ждать! — с болью в голосе воскликнул он. — Если бы ты знал, сколько мы с Миллой ждали этих «завтра»! Дни сменяли один другой, но то завтра, которое должно было принести обещанный контракт, какие-то перспективы… так и не наступало… И такая брала тоска!.. Такая тоска… огромная, перехватывающая дыхание… В конце концов она захлестнула нас и выбросила на этот остров…
Микки обнял друга за плечи.
— Ох уж эта ваша русско-вселенская тоска, — проговорил с добродушной усмешкой.
На следующий день в сопровождении полицейского катера в океан вышла яхта Тони.
Микки совместно с капитаном полиции составили план поисков. Начали с западных островов, так как именно там был обнаружен труп Анджело.
Тони все время находился в возбужденном состоянии. Малейшая задержка, непонимание местных жителей при расспросах выводили его из себя. Он не мог усидеть на месте. Ему требовалось двигаться вперед, кричать в мегафон «Милла», перекрывая недовольное урчание океана.
Микки завуалировано направлял его кипучую деятельность в такое русло, чтобы она никому не мешала заниматься поисками.
Возвращаться на Синэ-Лёко не имело смысла. Решили остановиться на ночь на одном из островов. С утра обследовать соседние — и двинуться дальше.
Чуть свет к скалистому острову уже направился катер с Тони во главе. Он выпрыгнул на берег и закричал: «Милла!» Микки лишь качал головой. Он был уверен, что поиски необходимо вести тихо, не привлекая внимания.
Обсудив сложившуюся ситуацию, Микки с капитаном полиции пришли к выводу, что надо осматривать выходящие из акватории суда. Но Тони не мог миновать ни одного острова, чтобы не убедиться, что Миллы на нем нет.
— Какова взаимовыручка у этих русских, — не мог не отметить капитан.
Позже он высказал эту мысль Тони. Тот опешил от такого заключения. Но ему пришлось согласиться с ним, чтобы о русской взаимовыручке, хотя бы у иностранцев, бытовало положительное мнение. А сам подумал о русской взаимонетерпимости. Вот только, чтобы ближнему было плохо, чтобы не повезло, чтобы не удалось, неважно что… Чтобы свернул шею, сломался, опустился, впал в отчаяние… И тогда!.. С какой словоохотливостью все наперебой начнут его жалеть. Как выразительно покачивать головами, говоря: «Кто бы мог подумать, что у него столь трагически сложится судьба. Ведь какой был потенциал…» А то, что именно он этот потенциал изничтожал, хотя бы словесно, об этом услужливая память умолчит. Русские любят только убогих.
Тех же, кто «хорошо держится в седле», тихо ненавидят и только ждут, когда же они свалятся с него. Но то, как Тони относился к Милле, давало ему самому надежду, что есть все же и среди русских искренние и добрые люди.