Страница 47 из 148
— Находит ум, — рассеянно сказал Дени. — Гамамелис, видимо, просто помогает сконцентрировать… — Он осекся.
Наши взгляды встретились, и мы в один умственный голос воскликнули:
Поисковую метафункцию!
— Тот парень действительно искал по карте? — прошептал Дени.
Я кивнул.
— Если мне память не изменяет, он нашел воду на Бермудских островах. Отсюда, из Штатов.
— Бред, нелепица! По-твоему, я смогу отыскать телепатов с помощью разветвленной палки и дорожной карты?
— Только если поверишь, — подчеркнул я. — Впрочем, попытка — не пытка. У меня в машине большой атлас Нью-Гемпшира…
— Но даже если бы мне это удалось, все равно придется туда ехать и охотиться с близкого расстояния.
— Смотря сколько маршрутов ты наметишь, — отозвался я. — Если не больше тысячи, то нет проблем.
Порывшись в кармане, я достал свой старый, верный перочинный нож и повел мальчишку к зарослям гамамелиса выбирать подходящую рогатину.
Однажды по телевизору я видел, как ищут воду, — это было еще в 50-е годы. В выпуске местных новостей показывали «водяного» из Хенкока, что в южной части штата. Помню свое разочарование, когда после зачитанного диктором панегирика увидел на экране пожилого лысоватого человека с характерно американским лицом, в темных очках. Одет он был буднично, говорил мало.
По условиям эксперимента, бак воды объемом в пятьдесят пять галлонов зарыли на вспаханном поле. «Водяной» двумя руками взял свой «магический жезл» и, выставив его перед собой, стал медленно ходить по бороздам пашни. Камера показывала его крупным планом; священнодействуя, он шарил глазами по земле, и от напряжения на лбу у него выступил пот. Затем камера отъехала назад; «водяной» надвигался на нее, нацелив палку.
И вдруг рогатина уткнулась в землю.
Причем руки человека оставались неподвижными; палка сама повернулась и указала ему под ноги. «Водяной» с благоговейной улыбкой отступил, давая рогатине приподняться, затем снова подошел к тому месту. И опять указующее движение. Он заходил и с той, и с другой стороны, а прутик, живя собственной жизнью, неизменно указывал в одну и ту же точку.
— Здесь, — сказал «водяной».
Два дюжих парня с лопатами подошли к нему и стали раскапывать рыхлую почву. Через несколько минут в свежевырытой яме открылся бак. Вытащили затычку, и оттуда полилась вода. Колдуна засыпали вопросами — что да как, — а он отвечал:
— Почитай кажный раз нахожу, и отец мой находил, и дед, и прадед. Но теперя все уж, боле никто не найдет: у детей да внуков веры нету. Да и кому оно нынче надобно? Люди уж лучше геолога позовут, пущай он им счет выставит до неба, ну как же — ученый! А старый-то способ все работает…
У Дени он тоже сработал, но на это ушло полгода напряженных тренировок. Сперва он искал по атласу, потом по картам аэрофотосъемки, за которые я выложил баснословные деньги. У меня поисковая метафункция, можно сказать, отсутствовала (о чем свидетельствовали мои детские опыты с поисками воды), но я пытался помочь племяннику, объединяя с ним умственные усилия. Дени садился за стол и погружался в транс, палочка неспешно двигалась над поверхностью карты, а то, что творилось у него в мозгу, выглядело истинной магией.
Мы совершали в уме ночные полеты, озирая сверху разбросанные там и сям скопления огней на месте городов и деревень. Чем выше мы воспаряли, тем более расплывчатыми становились световые пятна, а при спуске можно было различить уличные фонари, освещенные окна, фары машин. И все поиски Дени казались воображаемым ночным полетом. Поначалу он видел лишь неясные сгустки, обозначавшие мыслительную деятельность обычных людей. Но со временем научился фокусировать зрение, выделять из думающей массы излучение отдельных умов. Они были яркие и тусклые, большие и маленькие — бесчисленное многоцветное множество. Подобно тому, как водо — или золотоискатель, сосредоточившись на объекте поиска, направляет на него умственный луч, так и Дени проецировал квинтэссенцию «оперантной» мыслительной энергии и начинал охотиться за ней с помощью классического ощущения отстраненности.
Первыми оперантами, выявленными в Берлине, оказались его отец и брат Виктор. Сперва Дени было трудно избежать инстинктивного обращения к их ментальному почерку, но, как только он овладел техникой, сразу распознал ум взрослого и ум ребенка, светящиеся, как маяки метафункций, среди нагромождения просто одаренных умов. Младшие дети Дона — к тому времени их стало уже шестеро — поблескивали тусклой латентностью (эту трагедию мы с Дени полностью осознали лишь много лет спустя); Дон являл собою мерцающую переменную звезду, а девятилетний Виктор горел ясно и злобно, точно последний уголек в костре.
Дени не стал выходить с ними на связь и даже не намекнул им о своих поисках.
— Пусть лучше ничего не знают, — угрюмо сказал мне маленький мудрец. И разумеется, был прав.
Терпеливый поиск родственных душ начал приносить плоды в июне 1979 года, когда племянник наконец выловил в миллионном населении Манчестера ум Гленна Даламбера. Мы сели в мой «вольво» и устремились на охоту. Дени в полной прострации сидел рядом на сиденье, и палец его скользил по истрепанной аэрофотосъемочной карте. (К явной своей радости, он уже мог спокойно обходиться без гамамелиса.) Нами овладела паника, когда стало ясно, что объект поисков находится на пути из Манчестера. В результате дикой гонки по южным равнинам мы чуть не упустили Гленна, но в конце концов Дени затравил его в заповеднике Бенсона, где он дрессировал слонов в бродячем цирке. Молодой человек более чем адекватно отреагировал на телепатические откровения — послал мгновенную ответную вспышку Дени. Тот был просто потрясен, узнав, что его новый союзник заканчивает Дартмутский колледж. Гленн Даламбер стал первым членом ныне всемирно известной Группы и будущим активным борцом за права метапсихологов в смутные годы, предшествующие Вторжению.
Через несколько недель после встречи с Гленном Дени выследил второго выдающегося члена Группы — Салли Доил. В родном городке она была знаменитостью, поскольку умела отыскивать пропавших людей и вещи. Она как раз заканчивала среднюю школу и осенью (quelle surprise! note 41) собиралась поступать в Дартмутский колледж. У Дени глаза на лоб полезли от двойного совпадения. Я, как вы, наверное, догадываетесь, сохранил полнейшую невозмутимость.
В то лето мы обнаружили еще только двоих оперантов. Первым оказалась старая больная Одетта Кляйнфельтер (после того как мы чуть не довели ее до инфаркта своим телепатическим приветствием, она решительно устранилась от дальнейшего общения), вторым — девчонка из Нашуа, на год моложе Дени. Когда он вышел с ней на контакт, она прищурилась и презрительно бросила:
— Умник выискался!
Если не считать метапсихического дарования, которое мы с первого взгляда не оценили в полной мере, в ней не было ничего исключительного, кроме какого-то ослиного упрямства (впрочем, женщины франко-канадского происхождения все таковы). Дени она активно не понравилась, и он не включил ее в растущий корпус оперантов. В 1979 году никто и не предполагал, какую роль в будущей метапсихической драме сыграет девочка по имени Люсиль Картье, и тем не менее именно ей суждено было стать ближайшим сотрудником Дени, его женой и матерью семерых магнатов-основателей Конфедерации Землян в Консилиуме. Но до этого еще много воды утечет, потому я поведаю историю Люсили в последующих главах моего повествования.
Той осенью Дени и Салли Дойл под опекой Гленна Даламбера поступили в Дартмутский колледж, и среди студенческой братии племянник выявил еще трех субоперантов. Посредством телепатической связи их также привлекли в Группу. Выпускник Митч Лозье и первокурсница Колетта Рой до той поры не подозревали о своем даре, и только общение с Дени спровоцировало их усиленный умственный расцвет. Третий — индеец Туквила Барнс из штата Вашингтон — учился на подготовительных курсах медицинского факультета; ему уже стукнуло семнадцать. Молодой гений умел лечить наложением рук и покидать свою телесную оболочку, однако оказался достаточно хитер, чтоб не обнародовать своих необычных способностей. К тому же он изрядно понаторел в экранировании, что позволило ему скрыться от «умственного радара» Дени; полгода он со стороны наблюдал деятельность Группы, а после явился сам.
Note41
Какой сюрприз! (франц.)