Страница 83 из 93
Кугал. Да-да, помнится, Аваддон передал, что ее масса и энергия равны нулю. Но потом… честно говоря, я толком не понял, что это значит… он сказал, что Фелиция… транслировалась.
Клу. Ретранслировалась. На нашем специфическом жаргоне это означает, что она переместилась в другое измерение. На такое даже в Содружестве способны лишь единицы. Иначе это называется телепортацией.
Кугал. Корабль Бреды!
Клу. Что?
Кугал. Гигантский живой организм, ее супруг… Корабли достигали сверхсветовой скорости при помощи одной силы ума. И вы хотите сказать, что Фелиция…
Клу. У нее это могло получиться бессознательно, просто защитная реакция. Но Хаген считает, что она все время следила за лучом папиного ясновидения, и пока тот находился на внешнем модуле, сбила его с толку!
Кугал. Разве она не за Эйкеном охотилась?..
Клу. Все произошло в долю секунды. Когда Фелиция вновь возникла в небе прямо над головой Эйкена, папа немного изменил тактику. Он руководил тылами, но в момент первого удара быстро переключился на внешний модуль наступательного канала. После ретрансляции защитный экран начал рушиться. Оуэн Бланшар умер на месте. Судя по форме пробоин в экране, его убила папина вспышка. А потом папа сумел сгруппироваться и поддержать распадающуюся оборону, прежде чем принял участие в завершающем ударе.
Кугал. Значит, Фелиция не нанесла никакого ущерба вашему отцу?
Клу. Ну да, не нанесла! Нет, он тоже пострадал, иначе почему не выходит на связь уже больше месяца?
Кугал. Но он ведь продолжал действовать после ретрансляции?
Клу. Вот именно, и его закрутило в мозговом энергетическом вихре, по мощности не уступающем водородной бомбе. Но папа Великий Магистр и умеет наращивать потерянную энергию. Правда, когда он снимает скафандр и отключает искусственную нервную систему, у него начинается головная боль. Хаген в этом понимает лучше меня. По его словам, на сей раз боль была такой сильной, что папе пришлось отправиться в барокамеру. Вот почему эфир между Европой и Северной Америкой в последнее время был подозрительно чист.
Кугал. Какая удача для вашей команды!
Клу. И для вашей тоже.
Кугал. То есть?..
Клу. Слушайте и постарайтесь понять. Я уверена, что у тану, у нас и у папы теперь общие цели. Если мы еще хотим пожить на этом свете, всем надо объединиться.
Кугал. А Эйкен Драм?
Клу. Он должен был умереть. Но не умер. Бьюсь об заклад, Фелиция сама в последний момент отвела от него удар. Бог знает как и почему. Она мертва и уже ничего не объяснит. А Эйкен живехонек, только ослабел немного. Теперь у него есть программа, и он в состоянии обойтись без посторонней помощи. Он уже может сам устраивать метаконцерты, причем не подвергая себя ни малейшей опасности. Поэтому, как только он чуть-чуть оправится, то выступит против вашего брата Ноданна и его клики, а поджарив ваши мозги, займется папой.
Кугал. Или вами.
Клу. Мы хотим всего лишь вернуться в Содружество, и все. Помогая нам, вы ничего не теряете. А у нас есть что вам предложить.
Кугал. Это я уже заметил.
Клу. Ну, в данном случае помощь была обоюдной. Я почти здорова, причем исцелилась в три раза быстрей, чем в нашей барокамере.
Кугал. Я думал, идея Бодуругала — сущий бред. Потеря брата-близнеца мне казалась невосполнимой. Считалось, что биотехнические возможности Кожи не распространяются на полушария головного мозга. А вышло вон что…
Клу. Да, налицо дополнительная адаптация. В человеческой медицине известны случаи, когда левое полушарие с успехом выполняет функции правого и наоборот.
Кугал. Быть может, вы не только регенерировали мой мозг, но и научили меня человечности.
Клу. Боюсь, до этого еще далеко. Впрочем, ничего невозможного нет.
Бодуругал открыл глаза и улыбнулся. Исполняемый пациентами дуэт психокинеза и коррекции оказался на удивление гармоничен. Собственно говоря, его вмешательство стало уже излишним. Он поднялся со стула и подошел к двум неподвижным фигурам — мужской в золотом торквесе и женской в венце золотистых волос.
— Пожалуй, пора оставить вас наедине. Еще неделя — и будете как новенькие. Весьма обнадеживающее начало.
Наклонившись, Бодуругал чуть поправил Кожу на уровне точеной ножки Клу Ремилард.
— Весьма обнадеживающее, — повторил он, выходя из палаты интенсивной терапии.
4
Когда Мерси в конце июля вернулась в Горию, здоровье Эйкена, подорванное схваткой с Фелицией, постепенно пошло на поправку. Мозговые травмы затягивались. Рассказанная королевой легенда была в общих чертах такова: после того как ее затянуло в оползень, она утратила память и бродила одна по лесам восточнее Хенили, пока на нее не наткнулись неокольцованные собиратели цветов и кореньев; они, разумеется, ее не узнали и доставили в Афалию, лишь когда отыскали редкую разновидность орхидей для оранжереи леди Пеннар-Йа, жены Селадейра. Хотя история выглядела малоправдоподобной, Эйкен принял ее без оговорок и не сделал ни одной попытки проникнуть в мозг жены. Мерси вернулась живой и невредимой, на его страсть отвечала с прежним пылом — ему этого было достаточно, да и ее устраивало.
Погожим августовским днем они отправились на берег пролива Редон посмотреть на испытательные полеты, которые проводил Йош Ватанабе, готовясь к Великому Турниру. Король, королева и большая свита придворных удобно расположились под огромным тентом, наслаждаясь свежестью бриза. На пикнике лилось рекой охлажденное медовое вино, а потешные сражения были увлекательны и порой опасны.
Первыми в воздухе появились легкие ромбовидные змеи из Нагасаки. Несущие поверхности были покрыты осколками стекла и ярко разукрашены красными, белыми и голубыми узорами. Когда один змей прорвался сквозь оборону противника, хорошо обученные рыцари тану хором прокричали традиционное: «Кацуро!» и рассчитались по ставкам, в то время как Йош, сияя и раздувая щеки, излагал дальнейший ход событий.
Подхваченные ветром большие воздушные змеи свободно парили на фоне стоящего в зените солнца. Среди них были десятиугольники «Саньо» почти в половину роста тану с изображением отважных самураев и драконов на крыльях, и прямоугольные «О-дако» размером семь на пять метров, украшенные сказочными рыбами, птицами и образами японского фольклора. Тяжеловесные боевые аппараты с экипажем от пяти до десяти человек не отличались большой маневренностью и могли участвовать лишь в лобовых схватках. Побежденный змей, сотрясаясь, терял управление, и победитель увлекал его за собой на землю, нарушая таким образом весь строй. Последний приземлялся плавно и торжественно, тогда как его незадачливый противник летел вверх тормашками, превращаясь в скомканную массу разорванной бумаги и беспорядочное нагромождение бамбуковых палок.
Как только ветер окреп, на берег вынесли двух настоящих гигантов, коим отводилась роль не в отборочном, а в главном турнире. Параметры «О-дако» достигали четырнадцати с половиной на одиннадцать метров и восьмисот килограммов. Бесчисленными канатами они были привязаны к временным помостам, а на другом конце каната сплетались в один толстенный, накрученный на тяжелую лебедку. Авиатор висел на нижней раме с легким противовесом и управлял полетом при помощи специальных постромок; однако основные маневры осуществляла с земли команда из пятидесяти человек посредством свободно висящих канатов, которые крепились к несущим частям змея огромными карабинами.
Когда все было готово к запуску, Йош в своем роскошном самурайском облачении подошел доложить об этом королю. Его сопровождал помощник по имени Вилкас, угрюмый литовец в сером торквесе и не менее живописных, чем у начальника, одеждах.
Йош церемонно поклонился Эйкену и Мерси.
— Позвольте предложить вашему вниманию первую демонстрацию воздушного боя. — Он подал королю для осмотра несколько странное оружие — кривое лезвие, насаженное на длинный шест. — Это нагината. Сейчас мы с Вилкасом будем биться им в воздухе. Учтите, что бой чисто тренировочный. Воины будут без страховки, тогда как в настоящем бою вся конструкция, включая бамбуковую раму и бумажное покрытие, защищена страховочной сеткой.