Страница 33 из 132
— Это тело, — сказал он, — я сам сконструировал. Оно ничем не отличается от обычного, человеческого. До сих пор я ограничивался несколькими фрагментами, выглядывавшими из-под одежды, а теперь решил изготовить все, вплоть до внутренних органов. Как ты меня находишь?
— Замечательно, сынок. — Поль едва смог сдержать дрожь в голосе.
— Что ты можешь сказать насчет полового члена? Он пропорционален? Я взял за модель член Марка, но брат на двадцать три сантиметра выше меня и тяжелее на двадцать килограммов.
— Все очень соразмерно, — чуть смущенно ответил отец. — Ты выглядишь как Аполлон из Бельведера, только фигового листочка не хватает.
Джек начал одеваться. Он продолжал:
— Интересно у нас с Марком получается. Мы с ним дружим, он мой старший брат. С точки зрения умственной работы, мы — идеальная пара. Когда мы включаемся в решение ка кой-то задачи, мы сами не замечаем, как сливаемся в метаконцерт. У нас как будто одна голова на двоих. Знаешь, когда исполняют дуэтом какую-нибудь быструю вещь… Но что ка сается жизни… Я просто не могу понять его. Он, например, убеждает меня ни в коем случае не становиться существом с явно очерченными половыми признаками. Утверждает, что это, мол, отвлекает от главного, ради чего мы существуем. Нельзя растрачивать жизненную энергию, нельзя терять время. Он называет меня глупцом за то, что меня притягивает и эта сторона человеческой натуры.
Поль поиграл бровями, потом тихо, задумчиво произнес:
— Иногда Марк становится невыносимо скучен. Этакий занудный ученый осел… Подожди, дай срок, он тоже взвоет от любовной жажды. Попомни мои слова, наступит день, когда и он потеряет голову.
— Ты так думаешь? — спросил Джек, надевая рубашку. — Искренне надеюсь на это. Но его воздержание и нежелание разговаривать на эту тему ставит меня в трудное положение. Мне не с кем посоветоваться… До сих пор мне хватало минимума плоти, чтобы казаться человеком, но теперь я хочу воплотиться полностью. По крайней мере, насколько это возможно. До сих пор у меня понятия не было о внутренних органах…
— Я не знал об этом, сынок, — с грустью сказал отец. Джек приступил к надеванию носков. В общем-то у него это неплохо получалось.
— Это тело я сконструировал сам. Проштудировал медицинские справочники — особенно мне помогли работы дедушки по оперантской сексуальности. Конечно, я еще далек от совершенства, но кое-что мне удалось. Кое-что удалось!.. Теперь я обладаю полноценной сенсорной и кровеносной системами, нервами, половыми органами. У меня есть даже по ловые железы, способные вырабатывать гормоны. Но вот в чем сложность: у меня отсутствует хорошо отлаженная программа для спонтанной стимуляции мужской сексуальной активности.
Отец обалдело — в полном смысле слова — посмотрел на него, потом развел руками.
— Ну-у, я не знаю… Если я тебя правильно понял, то в принципе структура твоей мыслительной деятельности, нервная система — человеческие?
— Надеюсь, что да.
— Я спрашиваю об этом, потому что нормальное сексуальное влечение и тем более общение — по существу функция сознания, а не плоти. По крайней мере, у человека это так. Тут все имеет значение: и воображение и физиология… Воображение прежде всего. Ты в общем-то реагируешь не на самку, а на конкретную женщину. Твой половой инстинкт возникает не сам по себе, хотя и такое случается, но возбуждается при виде… э-э… конкретного объекта. Желание возникает, когда ты… э-э… неравнодушен к ней. Я имею в виду конкретный объект. Вспоминаешь о ней — то есть об объекте, мечтаешь вновь, значит, увидеться с ним, точнее, с ней. — Поль вытер пот со лба. — Конечно, мои целительные способности не так сильны, как у Марка, но я постараюсь дать тебе толчок. Направить, так сказать.
— Я думаю, — ответил Джек, — ты не совсем понял меня, папа. В этом смысле у меня все нормально, все работает. Я испытываю эрекцию, способен и к семяизвержению. С точки зрения физиологии у меня полный порядок. Но я — как бы тебе сказать… я реагирую только на плоть. Мне не хватает либидо, этой неуемной жажды, возникающей, конечно, только с помощью воображения. Мне надо, чтобы желание запускалось посредством мысли, если хочешь — мечты об этом, а не с помощью препаратов или физической стимуляции. В этом смысле я еще далеко не совершенен.
Поль вроде бы начал прозревать. Между тем Джек продол жал:
— Я бы хотел, чтобы первая близость между мной и моей женой явилась чем-то желанным. Итогом, что ли… А не так: потру — встает, а внутри никакого желания. И не потому, что не хочу, а потому, что не знаю, что такое «хотеть». Ну как, например, было у дяди Роджи с Элен Донован? Прежде чем произошла физическая близость, они испытывали наслаждение от разговоров друг с другом, от того, что могут просто смотреть друг на друга. Он мне рассказывал об этом. Это было такое чувство… Я тоже хочу испытать что-нибудь подобное.
Поль удивился:
— Роджи?! Чувства? Черт побери! Да эта старая перечница в отношении чувств мне в подметки не годится!
— Роджи рассказывал мне, что испытывал любовь с первого взгляда, — тихо добавил Джек. — Неужели так бывает? Он еще признался, что продолжает любить Элен, хотя, по его словам, не раз пытался выбросить ее из памяти. Мой собственный опыт с Доротеей почти равен нулю, исключая внутреннее влечение. С ней интересно, она меня понимает, а вот Роджи рассказывал, что его влечение к Элен было каким-то иррациональным. По моим наблюдениям, это всеобщий феномен. Хотя, конечно, вот у дедушки Дени, по-моему, влечение прежде всего должно возникать на интеллектуальной основе и только потом возникнет половое желание.
— Послушай, у меня голова идет кругом! Хотя, конечно, твой вопрос уместен. Знаешь, Джек, у всех по-разному — вот единственный и всеобщий закон в любовных делах. Я, нап ример, могу судить только исходя из собственного опыта.
— Это не будет пошлостью с моей стороны или бестактностью, если я спрошу: ты любил маму?
Отец посмотрел на сына.
— Что ж, это моя вина, раз ты теперь задаешь такие воп росы. Поэтому я отвечу. В молодости я во многом напоминал Марка — та же непреклонная решимость совершить что-либо великое, половое воздержание, хотя не в такой категоригорической форме, как у твоего брата. У меня были случайные связи, однако меня они не удовлетворяли. Впервые я увидал Терезу — твою маму — в Нью-Йорке, в 2036 году. На сцене Метро политен-Опера… Мне было двадцать два года, зеленый политик с очень высоким метакоэффициентом и отличной репутацией у попечителей. Ей в ту пору было девятнадцать. Это был ее дебют, она пела главную партию в «Лючии ди Ламмермур». Успех был потрясающий — после спектакля публика вскочила, гром оваций, крики, восторг. Пятнадцать минут аплодисментов!.. Все вокруг заговорили, что родилась новая звезда. Я ничего этого не замечал. То есть для меня это были ничего не значащие слова… Все не о том. Не о главном. Когда я впервые услышал ее голос, у меня… все внутри переверну лось.
— Ты имеешь в виду увеличение либидо? — спросил Джек.
Отец от неожиданности моргнул, потом, отрываясь от воспоминаний, тупо глянул на сына. На лице Джека был написан искренний интерес.
— Давай договоримся так: мне пришлось применить всю свою метатворительную силу, чтобы сохранить контроль над собой. Чтобы не кричать от радости, не топать ногами — ну, и так далее… Слушая ее, я впервые с ужасом подумал, что магия существует, что эта дрожь в моем теле — . прикосновение к чему-то запредельному, одухотворенному. У нее была удивительная, совершенно оригинальная метасила. Дени тогда так и сказал. Потом он добавил, что иначе подобное чудо не объяснишь. Мне не надо было ничего объяснять, я знать ни чего не хотел ни про метасилу, ни про это… как ты его назвал? — либидо. Я знал только одно: если она не станет моей, я погибну.
— Так вы поженились?
— Ну, не сразу. Через пять месяцев. Свадьбу сыграли прямо там, на сцене Метрополитен. Следующие четыре года были счастливейшими в моей жизни. У нас родились Марк, Мари, Мадлен. Все трое с выдающимися оперантскими способностями. Потом пошло… Люк родился с большими отклонениями от нормы, все другие дети рождались мертвыми или умирали через несколько дней. Это была ужасная пора для Терезы. Голос у нее пропал, она очень изменилась. Тесты показали, что ее плоть претерпела какие-то странные мутации — возможно; сразу после рождения нашего третьего здорового ребенка.