Страница 7 из 75
Граф Сен-Жермен проживал в Лондоне уже два года, и, тем не менее, о нем ничего не было известно, несмотря на усилия некоторых людей раскрыть тайну, которой он был окружен. Говаривали, что он богатый "сицилиец", и он был в таком качестве принят в высших кругах английской знати. "Он встречался со всеми великими, в том числе и с принцем Уэльским"117.
Данное указание говорит в пользу презумпции знатного происхождения графа.
Среди великосветских особ, у которых граф был принят, можно перечислить государственного секретаря по иностранным делам; герцога Ньюкастла, который его допрашивал во время ареста и который "знал-де кем был граф"118; лорда Холдернесса, бывшего английского посла в Венеции, и его жену, племянницу герцогини Орлеана; дона Антонио де Ба-зан и Мело, маркиза святого Жиля, испанского посла в Гааге, приехавшего в Лондон в 1745 г с особой миссией; графа Даннесеольда-Лаурвига, датского кавалер-камергера и адмирала119; генерала-майора Йорка и его семью120; Эндрю Митчелла, английского посла при прусском дворе121 и пр.
Когда граф Сен-Жермен приехал в Лондон, он нашел, что англичане страстно любят музыку: вкус к оперному искусству особенно к итальянской опере, развился в Лондоне благодаря поддержке принца Уэлльского, который был большим любителем музыки122. На улице Альбермарле, в доме своего камергера — графа Грэнтхема, у которого он проживал, у графа был частный зал, и после ужина он давал концерты с участием итальянских певцов. Наверное, на одном из этих концертов граф показал свой талант игры на скрипке, "которой он владел в совершенстве"123. Современники утверждали, что даже в простейших упражнениях — "в импровизациях графа на скрипке знаток мог различать раздельное звучание всех инструментов квартета в полном составе"124. Музыку он также писал с легкостью, и разговор его все время касался этого вида искусства, "он заимствовал из языка музыки тысячи образных выражений"125.
Граф часто бывал на улице Гросвернор у леди Тоунсхенд, которая также разделяла общее увлечение итальянскими певцами. В этой женщине, кроме прочих достоинств, был настолько развит тонкий вкус к музыке, что ее считали в этой области судьей. Однажды на приеме ожидали графа Сен-Жермена. Он пришел, любезный по своему обыкновению, но проявлял непривычную торопливость, пальцами прикрывал уши, затем опустился на стул. Все удивлялись его поведению, но в ответ на вопрос он показал на улицу и ответил: "Меня оглушил целый обоз диссонансов"126. Действительно, в тот момент, когда граф заходил к леди Тоунсхенд, как раз выгружали целый обоз булыжников — прямо перед дверью особняка.
Музыкальный мир английской столицы весьма ценил графа Сен-Жермена, и, когда начинающий в то время немецкий композитор Глюк приехал в Лондон вместе со своим покровителем, князем Лобковицем127, последний — тоже большой знаток музыки — в скором времени стал близким другом графа. В знак благодарности тот посвятил ему свою единственную педагогическую работу — "Музыка, объясненная согласно здравому смыслу английским дамам, которые любят в этом искусстве настоящий вкус". Работа не была опубликована128.
Данная рукопись не единственная музыкальная работа графа. Знаменитый музыкальный издатель М. Уолш, проживавший в районе Странд, на улице Катрин, опубликовал между 1745-м и 1765 г. с десяток партитур и мелодий, свидетельствующих о музыкальном гении их автора и о "чудесной эксцентричности, так же как и о красоте его замыслов"129.
Из трех музыкальных композиций, опубликованных в 1745 г., две являются мелодиями: первая написана на стихи шотландца Уиллиама Хамильтона, "О, wouldst thou knovv what sacred charms" ("Ах, знали бы вы священные чары"), вторая — на стихи английского поэта Аарона Хилла "Gentle love this hour befriend me" ("Приятен мне этот час возле вас"). Что касается третьей композиции, "The favorite song… in Incostanza Deluza" ("Коварное непостоянство"), она написана по итальянской поэме г. Бривио. Рукопись состоит из 20 страниц150.
Граф Сен-Жермен написал затем музыку и слова следующих мелодий, опубликованных в 1747 г., "The maid that's made for dove" ("Девушка, превращенная в голубку"), "О, would thou know what kind of charms" ("Знали бы вы какие чары") и в 1748 г.: "Jove. when he savv my Fa
В 1755 г. было опубликовано следующее музыкальное произведение: "Шесть сонат для двух скрипок с басом для клавесина или виолончели", а также новая мелодия на слова Э. Уолтера131–132: "The self Banish’s" ("Добровольный изгнанник"). В 1760 г. были опубликованы следующие произведения графа: "Семь сольных пьес для скрипки" и его последняя мелодия — "Хлоя, или Музыкальный магазин". Наконец в 1763 г. вышла в свет его последняя партитура — музыкальная комедия, написанная совместно с музыкантом Абелем133: "The summer’s taie" ("Летняя сказка")134.
В то время когда граф Сен-Жермен жил в Лондоне, там также находились два совершенно разных человека: француз маршал Бель-Иль и швед мистик Сведенборг. Бель-Иль и его брат были арестованы в декабре 1744 г., на ганноверских, принадлежащих Англии землях, и были препровождены в Лондон. Оба они "проживали в доме в нескольких километрах от Уинздора"135, при этом "за ними следили очень строго, им не разрешали каких-либо свиданий, их письма читались"136. Они оставались там вплоть до 13 августа 1745 г. Некоторое время мы думали, что могла произойти встреча между Бель-Илем и графом Сен-Жерменом, однако мы не нашли на этот счет каких-либо документов.
Что касается Сведенборга, мы упомянули его из-за высказывания Бомон-Васси о нашем герое: "Граф Сен-Жермен пытался копировать Сведенборга"137. Насколько нам известно, граф никогда не утверждал, что у него бывали видения138.
Нам не удалось выяснить, когда граф Сен-Жермен покинул Англию. Мы считаем, что это могло произойти в начале 1746 г. и что граф решил вернуться в Германию, где жил до Лондона, согласно его же высказываниям.
Вторая глава
ПРИ ДВОРЕ ВОЗЛЮБЛЕННОГО
Как мы увидим ниже, покинув Англию в 1746 г., граф Сен-Жермен отправился в свои владения в Германии и прожил гам до 1758 г. В феврале этого же года он прибыл в Париж.
В то время в зените своей славы была госпожа де Помпадур — фаворитка Людовика XV уже более тринадцати лет. Не нам напоминать в этой книге, написанной о событиях, сопутствующих Истории, о выдающейся роли этой замечательной женщины в государственных делах. Ее влиянием, естественно, объясняется присутствие в Дирекции королевского строительства в роли главного смотрителя изящных искусств маркиза Мариньи, ее младшего брата. Он "совершил несколько путешествий в Италию в сопровождении искусных художников, был лучше образован, отличался большим вкусом, чем все его предшественники"130, и сумел добиться признания своих заслуг Людовиком XV. Однако, несмотря на большие умственные способности и рассудительность, он навсегда сохранил некоторую грубость и врожденную резкость, которые мешали ему в общении с современниками.
Маркиз также управлял королевскими мануфактурами, и в этом качестве он понадобился графу Сен-Жермену. В апреле 1758 г. граф направил господину Мариньи очень любопытное письмо, раскрывающее новую грань в характере нашего героя140.
После заверений о полном к маркизу доверии граф писал:
"В своих землях я сделал редчайшее открытие… Вот уже почти двадцать лет как я руковожу работами над ним с терпением и постоянством, пошлине беспрецедентными. Молчу о больших затратах, сделанных для того, чтобы открытие было по-настоящему королевским, молчу также о труде, поездках, исследованиях, бдениях и о всем том, чего мне это стоило. Ныне, по доброй воле, я предлагаю королю воспользоваться результатом этих многотрудных поисков, за вычетом лишь моих личных затрат, с единственной просьбой о том, чтобы мне и тем людям, которых я привез из Германии, чтобы служить королю, было разрешено поселиться в каком-нибудь принадлежащем ему доме. Мое присутствие часто будет нужно там, где будет вестись работа, поэтому необходимо, чтобы там было место и для моего жительства. Я беру на себя все затраты как на перевозку готовых веществ, так и на обработку красителей, которые извлекут из этих веществ, заготовленных в двухстах лье от Парижа. Одним словом, от короля потребуется лишь предоставить жилье с обстановкой, достойной того скорого и крепкого хозяйства, которое я ему предлагаю, а также несколько деревьев в год, и тогда, с превеликой гордостью и удовлетворением, я передам Его Королевскому Величеству неоспоримо принадлежащие мне права на самую богатую мануфактуру, когда-либо существовавшую, и оставлю всю выгоду государству.