Страница 97 из 124
— Как это — иди? — не понял я. — А посоветоваться?
— Это формула такая, — сказал он. — Обозначающая конец исповеди. Прочитай десять раз «Богородицу» и десять раз «Отче наш» и не греши более.
— Я текста не знаю.
— Возьми, — сказал он, вытаскивая из кармана брошюру. — Здесь все, что тебе потребно.
— Спасибо, — сказал я, убирая брошюру в карман.
— Не за что, — сказал он. — Так о чем ты хочешь посоветоваться?
— У меня дело деликатное, — сказал я. — И, наверное, несколько необычное.
— Не словоблудствуй, — сказал он.
— Не буду, — сказал я. — Видите ли, я… словом, я встретил демона.
— Нет ничего удивительного в этом, сын мой, — сказал он.
— Даже так? — изумился я.
— Нас всех время от времени одолевают демоны, — сказал он. — Демоны тщеславия, демоны алчности, демоны гордыни, демоны прелюбодеяния и демоны прочих пороков.
— А, — сказал я. — Видите ли, батюшка, вы сейчас говорите метафорически. А я встретил демона, так сказать, во плоти.
— Вот как? — удивился он. — И как он выглядел?
— Как демон, — сказал я. — Большой, рогатый и хвостатый, а из глаз пылал огонь.
— Сын мой, ты к психиатру обращался?
Завтра с утра собираюсь, — сказал я, показывая направление. — Хотел сегодня, да там закрыто уже.
— Любопытно, — сказал он. — Ты сходи обязательно, сын мой.
— Я схожу, — сказал я. — А вы мне что посоветовать можете?
— Странный случай, — сказал он. — Лгать не буду, впервые на моей практике. И что хотел от тебя демон?
— Душу, — сказал я.
— Хм, — сказал он. — Искушал?
— Еще как.
— Что предлагал?
— Деньги предлагал, красавиц предлагал, мэром Москвы обещал сделать.
— И ты отказался? — удивленно спросил он.
— Да.
— Почему?
— Не знаю, — сказал я. — Бредово это как-то все выглядит. Иду себе по лесу, никого не трогаю, а тут бац — демон. И деньги предлагает. Подозрительно как-то.
— Не то слово как подозрительно, — сказал он. — А чем его душа твоя так заинтересовала, ты не спрашивал?
— Спрашивал, — сказал я. — Лотерею, говорит, они там в аду проводили. Типа, я выиграл.
— Подозрительно, — сказал он. — На чем вы с ним расстались, сын мой?
— Договорились послезавтра встретиться.
— Где?
— Не знаю, — сказал я. — Он сам должен меня найти.
— Ну и чего ты от меня хочешь, сын мой?
— Совета, — сказал я.
— А какой я тебе совет могу дать? — спросил он. — Знаешь ли ты, что рискуешь своей бессмертной душой?
— Знаю.
— Ну так своей головой и думай. Как служитель церкви я тебе могу только одно посоветовать — демону отказать и прийти в истинную веру.
— И все?
— Все. А ты чего ожидал, сын мой? Что я тебе сейчас бригаду православного спецназа кликну? Группу боевых экзорцистов быстрого реагирования?
— Ну…
— То-то и оно, сын мой, — сказал он. — Нет у нас таких групп.[38]
— Могу я вам личный вопрос задать?
— Задавай, сын мой.
— Вы сами в Бога верите?
— Верую.
— А мне верите?
— И тебе верю. Не знаю почему, но верю. На сумасшедшего ты не похож. Впрочем, к врачу все же сходи. Я, как ты сам понимаешь, не специалист.
— Схожу, — сказал я.
— А сам-то что делать думаешь?
— Не знаю, — честно сказал я.
— Боишься?
— Есть немного.
— Демоны присланы Сатаной, чтобы смущать наш разум и искушать нас, — сказал отец Алексий. — И вред, который они могут причинить, находится в нас самих. Смутить можно только неуверенный в себе разум, искусить можно только порочную душу. Не бойся и будь уверен в себе. Демон не может причинить тебе физического вреда.
— Да? — Это утверждение ввиду личных параметров демона казалось мне весьма неубедительным.
— Могу предложить тебе только одну вещь, сын мой, — сказал он. — Послезавтра демон придет к тебе, он ведь найдет тебя, где бы ты ни был, ты сам так сказал. А ты в это время будь здесь, рядом со мной.
— И это мне сильно поможет?
— Он не сможет войти в дом Господа нашего.
— Но я не смогу сидеть здесь вечно, — сказал я. — Кроме того, если демон меня не найдет, он может расстроиться. А расстроенные демоны могут быть весьма неприятными типами. И что мне после этого, всю жизнь по монастырям прятаться?
— Не сможешь, — сказал он. — Даже я не провожу здесь все свое время.
— Так какой смысл оттягивать неизбежное? — спросил я.
— Может быть, смысла и нет, — сказал он. — Но… понимаешь, я хотел бы посмотреть на демона собственными глазами.
— Вы мне не верите, что ли?
— В том-то и дело, что верю, сын мой.
— Так вы никогда не видели демонов, батюшка?
— Таких, как ты описываешь, нет, — сказал он. — Сын мой… как тебя зовут?
— Гоша.
— Гоша, — сказал он. — А я в миру — Алекс.
— Очень приятно.
— Взаимно.
Мы пожали друг другу руки.
Затем он замолчал, переворачивая страницы лежащей перед ним на столе книги. Лицо его было задумчиво и сосредоточено.
Я вытянул из кармана сигарету и сунул было в рот, но спохватился. От внимания Алекса мое движение не ускользнуло.
— Да кури ты, — сказал он.
— А можно?
— В принципе нельзя, — сказал он. — Но у тебя случай особый. А я потом тут благовониями все окурю, никто и не заметит.
— Спасибо, — сказал я и закурил. — А сам?
— Бросил, — сказал он. — Как принял сан, так сразу и бросил.
— А зачем ты вообще в монахи пошел?
— Не в монахи, а в священнослужители. — поправил он и добавил коротко: — Уверовал.
И дано ему было откровение, подумал я, или что-то еще в этом роде. Вот он точно должен знать, в чем смысл жизни, но задавать такой вопрос священнику мне показалось неудобным.
— Ты знаешь, Гоша, — сказал он наконец, — я тебе завидую. По-хорошему завидую.
— С чего бы?
— В последнее время Господь не дает прямых доказательств своего существования, — сказал он. — И вера основывается на, прошу прощения, косвенных уликах и давно устаревших фактах. Я понимаю, что таким образом Господь испытывает нас в нашей вере и все такое, но даже священников порой охватывают сомнения. А тебе было явлено чудо.
— Не такое уж это и чудо, — сказал я.
— Чудо, — сказал он. — У тебя есть прямое доказательство существования загробной жизни. У тебя есть прямое доказательство существования бессмертной души. Веками люди дискутировали на эту тему, придумывали псевдонаучные, отвергающие божественное происхождение человека гипотезы, которые смогли убедить множество людей и отвернуть их от лона церкви. Но до сих пор никто не мог похвастаться тем, что он знает абсолютно правильный ответ.
— Вера и знание — это две разные вещи, — сказал я.
— Ты хочешь сказать, что знание убивает веру? — спросил он.
— Наверное, — сказал я. — Вот этот стол. Я знаю, что он существует, вот он стоит передо мной. Я вижу его, могу его понюхать, потрогать, попробовать на вкус. Но это же не значит, что я верю в стол. Я просто знаю, что он есть. Может быть, прямых доказательств нет именно потому, что они могут поставить под вопрос сам факт наличия веры.
— Люди, знающие о существовании Бога, будут праведниками только потому, что испугаются адских мук, — задумчиво сказал Алекс. — Это как преступник не идет на преступление, потому что боится кары закона. В этом что-то есть. Чем, говоришь, ты занимаешься?
— Я — программист.
— И хакер, — сказал он. Ничего-то он не забыл. — В первый раз в церкви, да?
— Так заметно?
— Заметно, — сказал он. — И как тебе здесь, нравится?
— Нормально, — сказал я. — Алекс, что мне делать?
— Укрепи свою веру, молись и руководствуйся своим разумом.
— Это понятно, — сказал я. — Но что мне делать?
— Я не знаю, что тут можно посоветовать, — признался он. — К тебе явился искуситель, а единственный задокументированный факт встречи с искусителем имел место очень давно, в райском саду. Закончилось все, как ты знаешь, очень и очень плохо.
38
Это заявление отца Алексия говорит только о крайне низкой осведомленности низшего церковного звена относительно того, чем церковь занимается на самом деле. Нам доподлинно известно, что такие группы существуют. (Примеч. Цензора.)