Страница 43 из 59
— Невозможно. Единственная вещь, которая не ломается на космическом корабле, даже в бою...
— Это факт.
— Что это за планета? — спросил Джек. Он почему-то в своем терминале не копался.
— Кальдерон.
Член Лиги, благодаря своему удачному расположению превратившийся в центр торговли с Пограничными мирами сектора. Количество взлетающих и прибывающих кораблей на два порядка выше, чем на Таурисе.
Кальдерон — планета прожженных дельцов, стоящая по уровню благосостояния населения на третьем месте среди миров Лиги, сразу после столичных планет. На ней отсутствует любое производство, и даже сельское хозяйство, зато имеются сотни космопортов, построенных по всей планете, тысячи бирж и самая развитая сфера услуг в Галактике. Население четыре миллиарда человек. Рай для всякого рода жуликов, если бы не неусыпный контроль со стороны якудзы, снимающей сливки с каждой заключенной сделки. Гибель для налоговой инспекции и идеальное место, если нужно затеряться в толпе.
Однажды кальдеронцы продали одному из Пограничных миров нейтронную бомбу, отрекламировав ее как идеальное средство для борьбы с полевыми грызунами. Тогда еле удалось предотвратить трагедию. Я думаю, что этого факта вполне достаточно, чтобы получить ясное представление о складе мышления тамошних аборигенов.
— Насколько «Король Георг» отклонился от первоначального курса? — спросил капитан.
— Точка перехода на «Спектрум» находится в четырех световых неделях от Кальдерона. Это три дня пути.
— Диспетчерские планеты делали запросы?
— Запросы проигнорированы.
— Хорошо, — сказал Зимин. — Обстоятельства катастрофы неясны. Но как вы связываете факт аварии корабля ВКС с происшествием на Таурисе?
— Последняя остановка «Короля Георга» перед крушением была на Таурисе.
— Верно, — согласился Зимин. На его коленях лежал работающий терминал, и он наверняка уже успел получить все данные о курсе и полетном задании крейсера ВКС. — Но он стартовал с планеты уже через двенадцать часов после гибели людей Голубева. С Южного континента. Из другого полушария. И вы хотите сказать, что корабль увез с планеты Магистра, несмотря на явное временное несоответствие?
— В этом деле есть два временных несоответствия, — сказал я. — Одно из них связано с погибшим кораблем ВКС, другое — с интервалом в десятые доли секунды, когда погибла экспедиция. По сути, это один и тот же вопрос. Если мы можем предположить у Магистра наличие скорости, позволяющей ему убить шестнадцать человек и убраться из-под силового купола до его включения, то для него не составит труда за двенадцать часов пересечь континент, добраться до другого полушария и попасть на отлетающий с планеты корабль.
— И откуда у него эта скорость? — спросил Доцент.
— Ответить на этот вопрос мне помог встреченный недавно мафиозо, — сказал я. — Он напомнил мне, что время — понятие субъективное.
— Макс, ты гений! — воскликнул Джек.
— Я не гений, — сказал капитан. — И я все еще ничего не понимаю. Сержант Морган?
— Пусть лучше Макс расскажет, — сказал Джек. — Я только что ухватил основную концепцию и не готов реконструировать ситуацию с ходу.
— Идея принадлежит не мне, — сказал я. — Около ста пятидесяти лет назад существовала малоизвестная теория профессора Розенфелла, не нашедшая отклика в научных кругах прежде всего из-за невозможности подтвердить ее на практике. Боюсь, я не смогу растолковать все достаточно грамотно, но постараюсь изложить в доступной для меня форме.
— Мы здесь тоже не все физики, — сказал Зимин. — Излагайте как можете.
— Каждый раз, когда мы пытались разобраться с единицами времени Магистров, мы словно натыкались на бетонную стену. Несоответствий множество, но самое яркое и наглядное связано с теорией гиперперехода. Найденные нами останки одного из их кораблей позволили сделать вывод, что для перемещения в космическом пространстве их раса тоже использовала гиперпереход. Однако их архивы свидетельствуют о том, что подобные путешествия у них занимали месяцы, а то и годы, в то время как мы тратим лишь дни и недели. Разница колоссальная. Правомерно ли предполагать, что их гиперпереход был медленнее нашего? С точки постэйнштейновской физики, это полный абсурд. Для входа в гиперпространство необходимо развивать определенную скорость, и если корабль полетит медленнее, то он просто проскочит точку перехода, а если быстрее — то его останки не удастся разглядеть даже в самый мощный телескоп.
— Скорость входа в гипер — это константа, — сказал Коули. — Ну и что из этого следует? Может быть, мы просто неправильно расшифровали их архивы.
— Другой пример, — сказал я. — Вы помните о научной лаборатории Магистров, найденной нами в Неисследованном Секторе Космоса? Геологический анализ почвы астероида, на котором она была построена, дал нам возраст в сорок-сорок пять миллионов лет, тогда как технологии, использованные Магистрами при строительстве, были достаточно низкими, что позволяло отнести находку к ранней стадии развития расы, то есть примерно сто двадцать — сто тридцать миллионов лет. Эта нестыковка тоже была списана на недостаточную изученность темы и возможную погрешность приборов, и она опять связана со временем. Профессор Розенфелл предполагал, что дело здесь в самом времени.
— Признаться, я потерял ход твоих мыслей, — удрученно признался Мартин.
Похоже, что он высказывал точку зрения большинства присутствующих. Один только Морган слушал мой рассказ краем уха, а сам чертил на столе непонятные графики и бормотал себе под нос:
— А это логично, черт побери... А вот если так...
Конечно, теория профессора Розенфелла не являлась потрясением основ. Мы вторгались в практически неизученную область древнейшей истории Галактики, и никаких основ там просто не было.
— Гипотеза профессора Розенфелла заключалась в допущении идеи существования нескольких временных потоков, протекающих параллельно в одном пространственном континууме.
— Трам-тарарам, — сказал Мартин. — Ну-ка, ну-ка...
— Если корабли Магистров перемещались в пространстве с той же скоростью, что и наши, то мы можем взять эту скорость за основу, — сказал Доцент. — Мы тратим на перелеты дни, а они тратили годы, значит, субъективное время полета текло для них медленнее.
— Нет, — сказал Дампье. — Дело не во времени полета. Дело в самом темпе их жизни.
— Если говорить грубо, то наш день равен их месяцу, — сказал Джек. — Нет, даже не так. Наш час равен их месяцу. А может, даже и не час... Но логически все сходится, и теоретическая модель может быть верна...
— Не хотите ли вы сказать, — медленно сказал Зимин, на ходу усваивая новую для него идею, — что они жили... быстрее, чем мы? Что когда для нас проходил час, для них — год? Что-то в этом роде, да?
— У нас уже достаточно данных для точного расчета, — сказал Джек. — Мартин, займись.
— Уже, — не поднимая головы от дисплея, буркнул Мартин. Он морщил лоб, а пальцы его плясали над клавиатурой настоящий рок-н-ролл.
— Когда люди Голубева открыли гробницу, — сказал я, — их оборудование действительно отключилось на доли секунды. Это была наша секунда. Возможно, у Магистра было полчаса, а то и больше, на то, чтобы выйти из стазиса, осмыслить ситуацию, найти решение, выбраться из-под купола и скрыться, прежде чем приборы снова включились. После таких подвигов пересечь континент за двенадцать часов и сесть в первый попавшийся корабль было для него детской забавой.
— Почему вы считаете, что это был первый попавшийся корабль? — спросил Зимин.
— Нет решительно никакого смысла специально дожидаться военного корабля, отправляющегося на закрытый военный объект. Армейские системы контроля над своими базами сверхмощные, и даже если бы Магистр умудрился остаться незамеченным, выбраться оттуда было бы почти невозможно. Нет, он просто сел на первый встречный корабль, каким-то образом выяснил его курс и изменил его в выгодном ему направлении. А потом взорвал корабль при посадке, чтобы замести следы.