Страница 42 из 59
Черт побери, нет справедливости в этом мире! Работаешь, работаешь, можно сказать, ночей не спишь, и тут вылазит какой-нибудь умный супермальчик и мочит всю твою работу на корню! Ну и как называется это свинство?
Морган только что украл главную роль на бенефисе сержанта Соболевского! Последнюю фразу должен был произнести я, хотя точно знал, что за нею последуют возгласы типа: «Положите ему холодный компресс на голову!», «Ты уверен, что полностью оправился от удара по голове?» и «Уберите отсюда этого дебила!».
Однако, к моему великому изумлению, после заявления Джека повисла могильная тишина, которую нарушил только хлесткий приказ капитана:
— Аргументы.
— Техническая сторона вопроса нам пока не ясна, — сказал Джек, и судя по молчанию его коллег, эту версию они уже отрабатывали. Что ж, с моей стороны глупо было считать себя умнее целого аналитического отдела. — Однако психологическая реконструкция событий позволяет нам утверждать, что бойню сотворило разумное существо.
— Я об этом не слышал, — признал Зимин. — Остановитесь на этом подробнее. Что заставило вас сделать такие выводы?
— Уровень агрессии, — ответил Морган. — Проявление ярости. Если абстрагироваться от записи произошедшего и внимательнее вглядеться непосредственно в тела убитых людей, в позы, в которых они были найдены, в характер нанесенных им ранений, то можно предположить, что резню учинил маньяк. Я показывал запись разным людям, специально прерывая ее в момент отключения аппаратуры и пуская снова, словно в пленке существовал разрыв. Именно такова была первая реакция всех людей, которым я показывал запись, прежде чем они узнавали, что разрыва в ней нет.
Вот сволочь! Сказал, что нуждается в моей помощи, а на самом деле обращался со мной, как с подопытной морской свинкой.
— Все говорили, что такое мог сотворить только маньяк. Маньяк очень злобный, очень сильный, очень агрессивный, очень разгневанный. Вглядитесь в раны, они очень разные. Имеют место колющие, режущие и рубящие повреждения, раны с неровными краями, словно кто-то рвал плоть на части. Такое впечатление, что наш гипотетический маньяк подходил к каждой жертве как художник и тщательно оценивал, каким образом может нанести ей максимальный ущерб. Трупы расчленены. Трупы обезображены. Трупы выпотрошены. Из всех шестнадцати нет и двух одинаково искалеченных тел. Убийства, если вы позволите мне такое выражение, нефункциональны, потому что любая из нанесенных ран стала бы для человека смертельной, а этих ран слишком много. Как такое могло получиться? — спросил присутствующих Джек. — Если бы мы имели дело с газом, как предполагал один из наших коллег, то характер ранений просто обязан был быть одинаковым, и не стоит разводить теории о индивидуальном воздействии. Если бы это была боевая машина, то после двух или трех смертей она бы выбрала наиболее практичное решение проблемы и в дальнейшем придерживалась бы только его. Даже хищные животные не убивают так жестоко.
— В десять раз меньше затраченных усилий привели бы к такому же результату, — согласился Зимин. — Вы это хотите сказать?
— Совершенно верно, — сказал Джек. — Для того чтобы оборвать человеческую жизнь, совершенно необязательно отрубать человеку голову, отрывать руки и ноги и выпускать на землю кишки. Поэтому мы считаем, что здесь была проявлена ярость, немыслимая, звериная, боюсь, что нечеловеческая. Для того чтобы так убивать, надо эту ярость холить и лелеять, взращивать годами, удобрять многочисленными обидами. Машины ярости не проявляют. Излучения ярости не проявляют. Только разумные существа. Люди. Птавры. Или Магистры.
— Но если это Магистр, то почему он начал убивать? — поинтересовался Доцент.
На данном этапе спорить с версией Моргана никто не собирался.
— Откуда эта ярость по отношению к нам? — подхватил Дампье. — Ведь, по идее, они должны были желать сохранить... ну, не знаю, гениального ученого или видного общественного деятеля или... Кого угодно, кто мог бы положить начало возрождению расы...
— Или солдата, — сказал я. — Это был бы посмертный шанс выиграть войну.
— Войны не выигрываются при помощи одного солдата, — сказал Джек. — Тем не менее такое предположение объяснило бы уровень проявленной агрессии.
— Солдата? — переспросил Доцент. — Но почему именно солдата?
— В принципе, неважно, кем он был, — сказал Мартин. — Солдатом или кем-то еще. Его засунули в стазис сорок миллионов лет назад. Возможно, что эти сорок миллионов свели его с ума, возможно, он был таким изначально. Для него с самого начала было лишь три варианта событий. Капсулу могли просто не найти и не открыть, тогда он ничего бы об этом не узнал и продолжал бы спать... Но если же капсулу открывали, то снаружи должны были оказаться либо свои, либо враги. Капсула вскрыта, и что он видит? Третий вид, абсолютно незнакомые ему существа, тем не менее разумные, хоть и неизвестные в его время. Отсюда он делает вывод, что времени прошло куда больше, чем он рассчитывал, и его собственная раса уничтожена. Естественно, что от этого он приходит в ярость и... Вуаля, мы имеем то, что имеем.
— Ваша версия мне понятна, — сказал капитан. — Тем не менее я хотел бы вернуться к тому, что вы называете «технической стороной вопроса» и которая вам не ясна. Вы объяснили, кто и почему убил этих людей. Теперь я хочу знать: «как?» и «что дальше?».
— Этого мы пока не знаем, — признался Джек. — Макс, а о чем ты хотел нам сообщить?
— Ты уже все сообщил, — сказал я.
И снискал удивленные взгляды аудитории. Я читал изумление прямо в их головах: простой опер за то же время пришел к тем же выводам, что и целая толпа профессионалов? Невероятно!
Людям свойственно забывать, что еще два года назад простой опер был их коллегой и высказывал версии в этой же самой комнате с ними наравне. Или они думают, что в очередной вылазке в «поле» мне попросту отстрелили мозги?
— Но я двигался немного другим путем, и мне кажется, что я могу ответить на первый вопрос капитана: «Как?»
— Вы завладели моим вниманием, сержант.
— Для начала приведу один факт, — сказал я, потрясая распечаткой. — Вот сведения о крейсере ВКС класса «траппер» «Король Георг», принадлежащем ВКС и переделанном в нечто вроде прогулочной яхты для высшего командного состава. Адмирал Кассиди совершал на нем плановую инспекцию военных коммуникаций. Корабль стартовал с Тауриса и должен был отправиться на закрытую базу ВКС «Спектрум». Однако через двенадцать часов после запуска с планеты корабль изменил курс и направился к ближайшей плотно населенной планете. При входе в атмосферу, куда он влез, не запрашивая разрешения на посадку, корабль взорвался. Экипаж погиб.
— Какого черта? — взорвался Коули. — Почему нас не известили?
— Флот, — исчерпывающе высказался Морган. — Они всегда прикрывают свои задницы, как могут. Поскольку при взрыве корабля в атмосфере люди либо эвакуируются в спасательных капсулах, либо гибнут, исход решается в считаные минуты, и нет никаких оснований для спасательной операции. А раз так, то зачем извещать Гвардию о своих проколах?
— Они информировали хоть кого-нибудь о причинах изменения курса? — поинтересовался Стокер, бывший эксперт ВКС в области вооружения.
Кто-то более практичный и менее терпеливый, не тратя времени на разговоры, уже делал запросы по личным терминалам. Флот никого не ставил в известность о своих промахах, но шила в мешке не утаишь, и новости просочились в свободную прессу спустя час после катастрофы, откуда их и скачал Вел.
— Корабль сохранял полное радиомолчание с момента старта, — ответил я.
— Жертвы среди населения планеты?
Разумный вопрос. Ответ зависит исключительно от характера повреждения, вызвавшего взрыв.
Испарившийся гиперпривод способен прихватить в иной мир и парочку материков, досветовые двигатели лишь произведут в атмосфере эффектную вспышку.
— Жертвы отсутствуют. Взрыв произошел в верхних слоях атмосферы, обломки упали в океан. Судя по их анализу и структуре взрыва, вышел из строя основной генератор.