Страница 18 из 27
В стороне же от железной дороги чуть ли не каждая деревня или волость начали жить сами по себе и организовывали «силы самообороны». Это был своего рода «пояс анархии», который тянулся до самого Тихого океана.
Вдоль и поперек «пояса анархии» носилась Красная гвардия Сергея Лазо и Нины Кияшко, уголовная на 90 % своего состава. Постепенно эта армия уходила из Забайкалья в теплое, малонаселенное Приамурье.
Больше всего порядка было там, где атаманствовал Г. М. Семенов. Генерал Григорий Михайлович Семенов был послан в Забайкалье как комиссар Временного правительства, для набора войск. А Временное правительство Сибири назначило его командующим Читинским отдельным корпусом. Казаки потерпели поражение от красных в декабре 1917 года. Семенов бежал в Маньчжурию. После выступления чехов вернулся, возглавил казацкое самоуправление. Позже Колчак долго не признавал власти Семенова (то есть одновременно существовали два отдельных белых правительства).
Режим, установленный Семеновым в Забайкалье, «семеновщина», по своей жестокости порой приближался к режиму красных правительств. При нем действовали 11 стационарных застенков смерти, в которые можно было угодить по одному подозрению в сочувствии к красным или зеленым. А зеленым сочувствовали 80 % сельских жителей. В Забайкалье жило много казаков, до 30 тысяч человек. Казаки были очень неплохо знакомы с оружием, красногвардейцы Лазо боялись их больше, чем тюремной охраны.
В 1898 году Российская империя сделала Китаю предложение, от которого он не смог отказаться. И до этого в Китае были английские и французские сеттльменты, то есть территории, на которых для граждан Британии и Франции действовали только их законы. Теперь появляются еще и русские сеттльменты, а Российская империя арендует у Китая Квантунский полуостров. В Китае возникают города с такими исконно китайскими названиями, как Порт-Артур и Дальний (китайцы называли его «Дайрен» — как выговаривали).
Город Харбин носит не такое откровенно русское имя, и тем не менее этот город основан в 1893 году как столица русской Маньчжурии, как конечная станция на Китайской Восточной железной дороге (КВЖД). Дорогу строили стразу с двух сторон — от Кяхты и из Харбина. Место оказалось удобным, разросся город, соединявшийся КВЖД с Россией. Харбин быстро стал экономическим и стратегическим оплотом Российской империи в Китае.
Неудачная война 1904–1905 годов с Японией приостановила русское продвижение в Китай, но и так на Дальнем Востоке у Российской империи появились владения, по площади превышавшие территорию иной «великой державы».
После революции 1911 года в Китае продолжалась гражданская война. Страна фактически распалась на различные государства. Насчитывают их то 8, то 13, то даже 30. Число государств все время менялось. Во главе каждого из них стоял свой военный диктатор. Если он и не носил чина генерала до переворота, то непременно присваивал его после.
Европейцы оставались в Китае существами привилегированными. Колонизаторы как-никак. Считались они существами очень полезными, потому что знали и умели больше китайцев. Все китайские генералы во всех китайских государствах поддерживали законную русскую власть и совершенно не собирались с ней воевать.
А вот красные были для них какими-то «неправильными», скорее всего психически больными заморскими чертями: бесполезными и суетливыми, сеющими крамолу. Всякая просьба городской Думы Харбина или любого другого русского города о помощи всегда получала полное удовлетворение.
В феврале — марте 1917 года в Харбине началось все, как и во всей остальной России, — двоевластие, Советы, неопределенность. Но тут на Октябрьский переворот отреагировали просто: в декабре 1917 года Советы разогнали вооруженной рукой. Русская армия и народные дружины действовали вместе с казаками и частями китайской армии.
В 1918–1920 годах в Харбине и во всей русской Маньчжурии было спокойно. Коммунистов там было немного. Все они или бежали к Лазо, или висели на столбах вдоль КВЖД. Нормальная жизнь продолжалась.
Страна, которую мы называем Монголией, — только часть исторической Монголии. Западная Монголия располагалась там, где сейчас лежит север китайской провинции Синцзян. Между западными монголами, ойратами, и восточными довольно серьезные различия в языке и в культуре.
Восточную Монголию не раз пытались завоевать маньчжуры. В 1636 году они захватили три четверти Монголии, и с тех пор эта часть страны стала называться Внутренней Монголией, а оставшаяся независимой — Внешней Монголией.
С 1644 года маньчжуры завоевали и Китай и посадили на престол новую династию Цинь. Внутренняя Монголия стала его частью.
В 1688 году ойратский князь Галдан вторгся в Халху (Внешнюю Монголию). Князья Внешней Монголии на своем съезде — курултае решили, что не хотят входить в государство западных монголов. Князья северо-востока обратились к Московии. С тех пор часть Монголии отошла к России, и монголов, живших в русских пределах, стали называть «братскими людишками», бурятами. И их земли — Братией, Бурятией.
Но большая часть князей Внешней Монголии обратились за помощью к Китаю.
Маньчжурский император Канси воспользовался этим как предлогом и ввел в Монголию войска. Галдан был разбит и бежал. С тех пор и до 1911 года Внешняя Монголия тоже входила в состав Китайской империи.
В 1911 году пала маньчжурская империя Цинь, Китай фактически развалился. Внутренняя Монголия даже не пыталась отделиться, князья Внешней Монголии собрались на курултай в городе Урге. Они решили объявить Внешнюю Монголию независимой, а гарантом независимости попросили быть Российскую империю. Ведь иначе Монголию легко мог завоевать любой китайский генерал. Российская империя установила с Монголией «особые договорные отношения» и выразила готовность защищать ее границы, как свои собственные.
Князья объявили главой правительства Монголии главу ламаистской церкви, «живого Будду», Богдо-Гэгэна. Часть так и говорят: богдо-гэгэнское правительство.
Русских предпринимателей встречали в Монголии, как дорогих гостей, до 200 монголов учились в Иркутске, Томске, Москве, Петербурге. Образование в России было бесплатным или очень дешевым, проезд и проживание оплачивало Монгольское правительство.
Население Монголии к 1918 году — примерно 500 тысяч монголов, 30 тысяч китайцев, 20 тысяч русских.
В начале 1918 года правительство Богдо-Гэгэна велело своим студентам немедленно вернуться из России. Оно не пускает в свою страну любых посланцев Советской власти, ее носителей и агитаторов. Оно заверяет атамана Семенова и все сибирские правительства в своем уважении к законной русской власти и в ее полной поддержке.
В 1918 году Пекинское правительство в Китае («партия Аньфу») пытается собрать распавшуюся страну. Среди всего прочего в марте 1918 года правительство Аньфу направило в Монголию ультиматум с требованием согласиться на новый вход в состав Китая.
Богдо-гэгэнское правительство соглашалось только на автономию, но китайские войска (6 тыс. человек) вошли в Монголию, в Ургу. Давление Китая продолжалось, контингент войск доведен был до 10 тысяч человек. 30 ноября 1919 года богдо-гэгэнское правительство вручило командующему войсками Аньфу генералу Суй Шучжену петицию с «просьбой» об упразднении автономии Монголии. Формально Монголия вошла в состав Китая.
Самыми легитимными из всех возникших правительств были правительства на Дону и на Кубани — в этих краях казаки опирались на давнюю традицию местной автономии.
Уже 25 октября 1917 года атаман донских казаков А. М. Каледин заявил о непризнании Октябрьского переворота. Войско Донское советскому правительству не подчиняется. Если такова власть в России, то он берет на себя всю полноту власти.
В 1917 году в Области Войска Донского жили 3, 53 млн человек. Из них 42,3 % были казаки, 25,5 % «коренных» крестьян. Остальные — «иногородние» или арендовали землю у казаков, или ремесленничали, или работали на производстве. Горнозаводская промышленность Области Войска Донского требовала до 40 тысяч пар рабочих рук.