Страница 31 из 34
Во всех окнах дома Д’Яволей горел свет и было слышно, как Мерзелла кричит от ярости.
— Настало время, когда нам всем надо поторопиться домой, — сказал Понго.
Внезапно хорошее настроение покинуло Дамку. Домой! А пустят ли их домой? Все ее страхи снова ожили.
Армия малышей снова маршировала по Внешнему Кольцу. Из-за поворота показался дом семьи Милоу. В окнах кабинета горел свет.
— Мистер и миссис Милоу еще не спят, — заметил Понго.
Светились и окна кухни.
— Нанни тоже еще не ложились, — добавила Дамка. Она проговорила эти слова очень весело. Никто бы не догадался, как она напугана в эту минуту, хотя ее сердце стучало так громко, что она боялась, как бы Понго не услышал этого. Почему Милоу должны впускать в свой дом такую ораву чужих черных собак? А если они даже и пустят их внутрь, как разубедить мистера и миссис Милоу в том, что это чужие черные собаки? Лаем тут не поможешь. Они с Понго должны подойти совсем близко к своим питомцам; так близко, чтобы можно было положить свои измазанные сажей головы к ним на колени, а измазанными лапами обнять за шеи.
Вдруг их прогонят от порога: что они тогда будут делать среди ночи, девяносто девять отвергнутых далматинцев?
В этот момент снова повалил снег, и он падал густыми, плотными хлопьями.
Глава 17. Кто эти странные черные собаки?
Грустно провели канун Рождества мистер и миссис Милоу, Пэдди и обе Нанни. Они изо всех сил старались утешить друг друга. Пэдди так часто облизывала людей, что у них стали шелушиться руки, и они изводили смягчающие кожу рук жидкости целыми литрами. Но это не останавливало собаку, ведь ей очень понравился запах этой жидкости.
(Она не получала известий на Сумеречном Лае. В этом районе Риджент-Парка слышимость была очень плохой, поэтому Понго и Дамке и приходилось уходить для переговоров на Холм Примул.)
В полдень Нанни установили и нарядили Рождественскую елку. Они сказали, что делают это для Пэдди, но на самом деле им хотелось хоть немного развеселить мистера и миссис Милоу. Хозяева дома повесили на елку подарки для Пэдди, но подарки для Понго, Дамки и их щенков доставать не стали, на случай, если они все-таки вернутся. Мистер Милоу предполагал, что Понго и Дамка отправились на поиски своих детей, но он опасался, что их семья теперь разбросана по всей Англии, и мечтал уже только о том, чтобы хоть взрослые собаки возвратились домой.
Когда повалил снег, настроение у всех стало еще хуже.
— А ведь Дамка даже не надела свою попонку, — грустно вымолвила миссис Милоу. Она представила замерзающих и голодных, потерявшихся Понго и Дамку. Та же картина маячила и перед взором мистера Милоу, но они не стали обременять друг друга своими страхами.
Вечером мистер и миссис Милоу пригласили обеих Нанни в кабинет, и они стали играть в детские карточные игры. Все притворялись, что радуются от души, но у них это плохо получалось. Наконец мистер Милоу сказал, что поставит пластинку с Рождественскими гимнами на граммофон.
Рождественские гимны прекрасны, но если человек грустит, они способны сделать его еще более грустным. Через некоторое время люди уже едва сдерживали слезы, и тогда мистер Милоу решил, что они послушают последний гимн, и на сегодня этого будет достаточно. Он взял пластинку и прочитал название: «Тихая Ночь». Миссис Милоу погасила свет и раздвинула портьеры на окне, чтобы можно было смотреть на звезды и слушать музыку, но за окном снова пошел снег.
Она вернулась на диван и стала поглаживать Пэдди, но собака в первый раз за все это время не стала лизать ей руку, а напряженно всматривалась в падающие за окном снежинки. Зазвучала умиротворяющая мелодия «Тихой Ночи». Ее негромко пели чистые и высокие голоса.
Вдруг все в комнате услышали собачий лай.
— Это Понго! — воскликнул мистер Милоу и бросился к окну.
— Это Дамка, — закричала миссис Милоу, тоже бросившаяся к окну и на полдороги расслышавшая лай другого тембра.
Они распахнули окно и стали напряженно всматриваться в снежную круговерть. Сердца их внезапно окаменели от разочарования.
Под окнами сидели две черных собаки.
Миссис Милоу сказала им ласково: — Нехорошо одним гулять в такую ночь. Идите домой, к своим хозяевам.
(Она сказала «к хозяевам», а не «к питомцам». Люди часто допускают такие ошибки.)
Собаки снова залаяли, но мистер Милоу твердо проговорил: — Домой! — и захлопнул окно. Он был уверен, что собаки живут где-то поблизости, и их просто отпустили побегать перед сном.
— Странно выглядят эти собаки. Не могу сообразить, какой они породы, — сообщил он миссис Милоу.
Он не услышал отчаянного стона, вырвавшегося у Дамки. Случилось то, чего она боялась больше всего! Их прогнали, не пустив даже на порог.
Понго тоже запаниковал. Он совершенно не предвидел такого поворота событий. Но он быстро пришел в себя и сказал Дамке: — Мы должны лаять снова, и как можно громче.
— Может быть, наши малыши будут лаять вместе с нами? — предложила Дамка.
Щенки были построены там, где их не было видно из окна, ибо Понго чувствовал, что такое количество щенков представляло слишком сильное зрелище.
— Нет! Лаять будем только мы с тобой, по очереди. Рано или поздно, но они узнают наши голоса. Мы ведь узнаем их, какую бы одежду они не надевали, и какого бы цвета у них не были руки и лица.
Они стали лаять поочередно.
Наверху в кабинете миссис Милоу сказала: — Не могу отделаться от ощущения, что это голоса Понго и Дамки. И Пэдди так нервничает!
— Все это потому, что мы так сильно хотим их услышать. Вот нам и мерещатся их голоса, — грустно объяснил мистер Милоу. — Но с этими черными собаками что-то случилось. Может быть, они тоже потерялись? — и снова распахнул окно.
Понго и Дамка стали лаять еще громче и крутить хвостами еще интенсивней.
— Можно подумать, что они нас хорошо знают, — удивился мистер Милоу. — Пойду спущусь и посмотрю, есть ли на них ошейники. Может быть, я смогу отвести их к ним домой.
Понго все слышал и быстро сказал Дамке: — Как только дверь откроется, забегай в дом и со всех ног беги прямо в кабинет. Дети, следуйте за ней вплотную: нос к хвосту. Помните, у мистера Милоу не должно оставаться возможности закрыть дверь! Я буду прикрывать вас сзади. Как только мы окажемся внутри, мы найдем способ, чтобы нас признали.
Парадная дверь открылась и вышел мистер Милоу. Дамка проскочила мимо него, сразу за ней бежала Кроха, оставившая повозку, а потом тесными рядами хлынули все ее братья и сестры, за исключением Счастливчика, который настоял на том, что он останется с отцом.
Вышедший в темноту из освещенного дома, ослепленный метелью, мистер Милоу ничего не замечал, пока один из малышей не ткнулся на бегу ему в ноги (разумеется, это был Ролли-Полли). Человек опустил глаза вниз и увидел сплошной поток черных щенков, струящихся через порог в прихожую, а оттуда на лестницу.
— Я сплю и вижу сон, — пробормотал мистер Милоу и крепко ущипнул себя за руку. Видение не исчезало.
Внезапно произошел затор. Два щенка самоотверженно толкали вверх по лестнице опустевшую повозку, но не могли с нею справится. Мистер Милоу не привык бросать собак в трудном положении. Он взял повозку в руки, и ему показалось, что он разгадал загадку.
— Должно быть, это труппа цирковых собак, — подумал он. — Но почему они все пришли к нам?
Секундой позже сквозь дверь пробежали Понго со Счастливчиком и поток черных тел иссяк. Мистер Милоу крикнул в темноту:
— Эй, кто-нибудь еще остался? — к его облегчению ответа не последовало, и он вошел в дом и закрыл за собой дверь. Арьергард перемазанной сажей армии Понго был уже на верхней площадке лестницы, и мистер Милоу бросился за ними, перепрыгивая разом по четыре ступеньки.
Через дверь кабинета он увидел довольно печальную картину. Хотя комната была довольно большой, но на полу не нашлось места для всех щенков, и поэтому они залезали на стулья, запрыгивали на столы, карабкались друг на друга и при этом ужасно шумели. Миссис Милоу едва не сшибли с ног. Даже ей, никогда в жизни не испугавшейся ни одной собаки, было не по себе. Нанни спасались на верхней крышке рояля.