Страница 64 из 68
Я только вышел за дверь, едва успел, прежде чем мои ноги подкосились, и я упал.
Глава 20
Я изучала корешки книг из библиотеки доктора Штейнера, заняв себя этим, чтобы не пришлось смотреть на его распухшую губу, которой я одарила его после вчерашнего группового сеанса. Она выгодно подчеркивала его фингал, который он получил на сеансе, проходившем на прошлой неделе. С того самого дня, когда Трент со мной попрощался, я чувствовала себя еще более опустошенной, чем раньше. Не могло быть никаких сомнений…Трент или Коул, совершивший ошибку или убийца…этот мужчина накрепко засел в моем сердце и забрал часть его с собой.
— Что ж, мои сыновья повадились называть этот день недели — «Среда, когда отцу надирают задницу», — заявил доктор Штейнер.
Ну…раз уж разговор об этом зашел, избежать его у меня не получится.
— Простите, — пробормотала я, решившись бросить взгляд на его лицо, и поморщилась.
Он улыбнулся.
— Не извиняйся. Я знаю, что надавил на тебя несколько сильнее, чем стоило. Обычно я осторожно подвожу пациентов к разговору об их травме. Я подумал, что с тобой немного более агрессивный подход сработает лучше.
— И откуда же у вас появилась эта замечательная идея?
— Потому что ты сложила свои эмоции и боль, как кирпичики, так плотно, что нам, возможно, динамит понадобится, чтобы сквозь них прорваться, — пошутил он. — Я о том, что посмотри на себя. Ты — тренированный боец. Ты, скорее всего, можешь научить уму-разуму моих сыновей. На самом деле, я, может, тебя вскорости на ужин приглашу, чтобы ты выбила из них всю дурь.
Я закатила глаза от слов доктора-шарлатана, которому чужды условности.
— Не стала бы я заходить так далеко.
— Я стал бы. Ты собрала все эмоции от произошедшей трагедии и направила их в один чертовски крепкий защитный механизм. — Его голос стал более мягким. — Но все защитные механизмы можно разбить. Думаю, ты уже об этом узнала.
— Трент…
Его имя слетело с моего языка.
Он кивнул.
— Сегодня мы не будем говорить о случившемся.
Мои плечи резко опустились от такой новости. Обычно доктор Штейнер только об этом и хотел говорить. Я ждала, пока он поудобнее усаживался в своем кресле.
— Мы поговорим о совладании со стрессом. Обо всех способах, которыми человек может с ним справляться. Хороших, плохих, мерзких.
Доктор Штейнер перечислил длинный список механизмов, загибая палец, когда называл каждый из них.
— Наркотики, алкоголь, секс, анорексия, насилие… — Я сидела и слушала, думая, к чему он клонит. — Навязчивая идея о «спасении» или «исправлении» того, что сломано.
Я знала, о ком он говорит.
Я была механизмом совладания Трента.
— Создается ощущение, что в какой-то момент все эти механизмы помогают, но, в конце концов, из-за них ты становишься слабым и уязвимым. Это нездоровые механизмы совладания. Неустойчивые. Ни один человек не может жить здоровой, полной жизнью, когда у него на прикроватной тумбочке разложены дорожки кокаина. Понимаешь пока?
Я кивнула. Я не подходила Тренту. Вот что пытается донести до меня доктор Штейнер. Поэтому Трент и попрощался. Рана внутри все еще кровоточила, но я не заталкивала боль от нее подальше. Я бросила этим заниматься. В этом не было никакого смысла. Доктор Штейнер вытащит все туда, где невозможно будет этого избежать, словно туши буйвола, растянувшейся на магистрали.
— Хорошо. А теперь, Кейси, нам нужно найти копинг-механизм, который поможет тебе. Кикбоксинг им не является. Да, он помогает тебе направлять в нужное русло ярость. Но давай найдем способ, который сможет совсем погасить эту ярость. Я хочу, чтобы ты подумала об этом вместе со мной. Как ты думаешь, что является здоровым копинг-механизмом?
— Если бы я знала, я бы это и делала, разве нет?
В ответ он закатил глаза. Профессионал закатил глаза.
— Давай, ты — умная девочка. Вспомни обо всем, что слышала. Что предлагали другие люди. Я помогу тебе начать. Первый механизм — это говорить с другими о своей травме.
Настал мой черед закатывать глаза.
Доктор Штейнер небрежно отмахнулся.
— Знаю, знаю. Поверь мне, ты дала мне это ясно понять. Но разговор о своей боли и то, что ты поделилась бы ею с другим человеком, — это один из самых сильных копинг-механизмов. Он помогает выпустить боль, а не сдерживать ее, пока ты не взорвешься. Другие методы включают в себя живопись, чтение, установку каких-то целей, ведение дневника, где бы ты записывала свои чувства.
Хм. Вести дневник я бы могла. Эта деятельность все равно остается личной.
— Йога — это тоже фантастика. Она помогает очистить разум, заставляет сконцентрироваться на дыхании.
Дыхание.
— Десять крошечных вздохов, — пробормотала я скорее для себя и почувствовала, как губы изогнулись от такой иронии.
— Что это такое?
Доктор Штейнер придвинулся ближе, пальцем поправив на носу свои окуляры.
Я покачала головой.
— Да так, ничего. Так мама говорила. Сделай десять крошечных вздохов.
— Когда она это говорила?
— Когда я грустила, была расстроена или нервничала.
Доктор Штейнер потер пальцами подбородок.
— Понимаю, а говорила она что-нибудь еще? Ты помнишь?
Я усмехнулась. Конечно, я помню. Эти слова намертво отпечатались у меня в голове.
— Она бы сказала «Просто дыши, Кейси. Десять крошечных вздохов. Ухватись за них. Почувствуй их. Полюби их».
Последовала длительная пауза.
— И как ты думаешь, что она под этим имела в виду?
Я раздраженно нахмурилась.
— Она говорила мне дышать.
— Хмм. — Он катал ручку по поверхности стола, словно глубоко задумался. — И как бы помогли десять крошечных вздохов? Почему крошечных? Почему не глубоких?
Я ударила руками по столу.
— Это то, о чем и я всегда ее спрашивала. Теперь Вы понимаете.
Но он не понимал. Судя по слабому изгибу его губ, он понимал нечто иное. Нечто, чего не понимала я.
— Думаешь, это важно, крошечные они или глубокие?
Я нахмурила брови. Такие игры мне не нравились.
— А как Вы думаете, что она под этим имела в виду?
— А ты как думаешь, что она имела в виду?
Я хотела снова двинуть доктору Штейнеру по губам. Правда, правда хотела его еще раз ударить.
* * *
«Просто дыши, Кейси. Десять крошечных вздохов. Ухватись за них. Почувствуй их. Полюби их».
Я снова и снова проигрывала в голове эти слова, как делала тысячу раз прежде, но безрезультатно. Я лежала в своей камере, которая и не была вообще-то камерой. Это маленькая, милая комната с личной ванной и солнечно-желтыми стенами, но я все равно чувствовала себя, как в заключении.
Доктор Штейнер сразу понял, что мама имела в виду. Я была уверена из-за его раздражающей усмешки. Полагаю, тебе надо быть супер-умным, чтобы сообразить. Очевидно, доктор Штейнер супер-умный. Я же, что тоже очевидно, нет.
Я глубоко вздохнула, пробуждая в памяти наш разговор. Что он сказал? Дыхание может быть копинг-механизмом. А потом он начал задавать вопросы о крошечных вздохах. Но он меня подставил. Он уже знал ответ на этот вопрос. А ответ — это…
Раз…два…три…Я досчитала до десяти, в надежде, что на меня снизойдет глубокая мудрость. Не снизошла.
«Думаешь, это важно, глубокие они или крошечные?» спросил он. Что ж, раз они не крошечные, но и не глубокие, то это просто…вздохи. Тогда ты дышишь просто, чтобы…дышать.
…Ухватись за них. Почувствуй их. Полюби их…
Я подскочила. Странное, успокаивающее ощущение нахлынуло на мое тело, когда на меня снизошло озарение.
Все так просто. Все так на хер просто.
Глава 21
Шесть недель спустя. Сеанс групповой терапии.
Раз…два…три…четыре…пять…шесть…семь…восемь…девять…десять.
Я пыталась успокоить неугомонные пальцы рук, сложенных на коленях.
— Меня зовут Кейси Клири. Четыре года назад в мою машину врезался пьяный водитель. Мои мама и папа, лучшая подруга и бойфренд погибли. Мне пришлось сидеть в автомобиле, держа за руку мертвого парня, и слушать, как мама делает свои последние вздохи, пока медики не смогли меня освободить.