Страница 69 из 87
— Вы поссорились?
— Нет, но он иногда хочет, чтобы я делала то, что мне не нравится.
— Например?
— Не скажу, ты рассердишься.
— Не рассержусь, говори.
— Ну в общем, он хотел, чтобы я держала руку… ты сам понимаешь где.
— А, понял. Ну а ты?
— Я немного подержала, но потом мне стало неудобно есть одной рукой, и я ее убрала. Но что с тобой?
— Ничего. А пока ты это делала, тебе было приятно?
— Мне было приятно, что это приятно ему.
— А если бы я, предположим, попросил тебя сделать то же самое, тебе было бы приятно доставить мне удовольствие?
— Думаю, да. Столько вещей делаешь с удовольствием, потому что знаешь, что это приятно другому.
— Другому? То есть все равно кому?
— Нет, я говорю «другому» в смысле Лучани или тебе.
— Понятно. А потом что было?
— Мы ели и пили, ведь в траттории положено есть и пить, разве нет?
— И что ты ела?
— Не помню. Я никогда не смотрю, что ем. Обычное что-то.
— А потом?
275
Альберто Моравиа
— Лучани подозвал оркестрантов, и они пели нам неаполитанские песни.
— Какие?
— Не помню.
— Ты любишь неаполитанские песни?
— В общем, да.
— Нет, любишь или не любишь?
— Ну, когда как. В траттории — да. Но если б они явились играть, когда я сплю, тогда нет.
— А потом что вы делали?
— Что делали? Да ничего.
— Бьюсь об заклад, что Лучани купил розу со стеблем, обернутым в фольгу, у одной из тех девушек, что разгуливают по ресторану.
— Правда, откуда ты знаешь?
— Я все знаю. Я знаю еще, что ты поднесла ее к носу, так?
— Но так делают всегда, когда получают в подарок цветок, разве нет?
— Тебе было приятно, что Лучани преподнес тебе розу?
—Да.
— А после ужина куда вы пошли?
— В кино.
— Как назывался фильм?
— Не помню.
— Кто играл?
— Не знаю. Я ведь не знаю имен актеров.
— Но что в нем по крайней мере происходило, в этом фильме?
— По-моему, это был американский фильм, знаешь, из тех, где всадники и много стрельбы.
— Вестерн. В кино вы держались за руки?
276
Скука
—Да.
— Целовались?
— Да.
— Занимались любовью?
— Да.
— Как, занимались любовью в кино?
— Мы сидели в задних рядах за колонной, а зал был
почти пустой.
— И каким же образом вы устроились?
— Я села к нему на колени.
— И тебе было приятно?
— Нет, я ужасно боялась. И потом, мне не нравится
делать такие вещи на людях.
— А зачем же ты тогда это делала?
— Потому что мне хотелось.
— Так, значит, тебе понравилось?
— Нет, мне хотелось, но не понравилось.
— А что вы делали потом?
— Пошли в ночной бар.
— Какой?
— Не помню, как он называется… Где-то за виа Венето.
— И как там было?
— Очень много народу.
— Я спрашиваю, какой был зал, как обставлен, как
декорирован?
— Я не разглядывала.
— Вы танцевали?
— Да.
— Много?
— Да.
— Во время танцев ты к нему прижималась?
— Нет.
277
Альберто Моравиа
— Почему?
— Это был танец, где танцуют врозь.
— Что вы делали потом?
— Ничего. Около трех он проводил меня домой.
— У него есть машина?
— Была, но он ее продал.
— Стало быть, у него не так уж много денег?
— Да, он сейчас без работы.
— И ты иной раздаешь ему деньги?
— Да, иной раз даю.
— Мои деньги?
— Да, те, что даешь мне ты.
— То есть деньги, которые я тебе даю, ты никогда не тратишь на себя?
— Нет, иногда кое-что покупаю. Но по большей части трачу вместе с ним.
— А вчера кто платил — ты или он?
— За одно я, за другое он. За кино заплатил он, за остальное — я.
— То есть почти за все заплатила ты?
— Он много за что платил в прошлый раз.
— А как ты передала ему деньги?
— В траттории я передала их под столом. В баре он сам взял из сумочки.
— И потом проводил тебя домой на такси?
— Да.
— Он вошел с тобой во двор?
— Да.
— Вы вместе поднялись по лестнице?
— Да.
— И на лестнице занимались любовью?
— Да, немножко, у меня на площадке.
— Что значит немножко?
278
Скука
— Ну, не до конца.
— Тебе было приятно?
— Приятнее, чем в кино, потому что тут я меньше боялась.
— А потом?
— Потом мы расстались.
— Ты пошла спать?
— Да.
— И прежде чем заснуть, думала о нем?
— Нет, я думала о тебе.
— Обо мне?
— Да, о тебе. Я думала о тебе, пока не заснула.
— И что же ты думала?
— Не помню. Просто думала, и все.
В один из дней, словно бы для того, чтобы лишний раз укрепить во мне ощущение неуловимости Чечилии,
I произошло событие, о котором я хочу рассказать. Последнее время я часто, особенно когда знал, что Чечилия не придет, отправлялся в студию Балестриери, которая так и стояла нежилой с того дня, как старый художник умер. Вдова то ли не позаботилась о том, чтобы ее пересдать, то ли, что всего вероятнее, не сумела найти жильца. Я входил в студию, пользуясь ключом, который когда-то Балестриери дал Чечилии, а я у нее отнял, и бродил там среди мебели, с которой уже давно никто не стирал пыль, вдыхая запах старых грязных вещей. Я как будто искал сам не знаю что. Слоняясь по этой мрачной комнате, в которой чернела мебель и багровели ткани, видевшие любовь Чечилии и Балестриери, я испытывал какое-то странное тяжелое чувство: словно то не Балестриери была студия, а моя, и не он, а я умер, и теперь как привидение — у
II привидений это принято — явился на место своей любви. Это тяжелое чувство рождалось не только из ясного ощу
279
Альберто Моравиа