Страница 87 из 112
— Старший сержант идет, — предупредил один из солдат. Подошел Бидворси, окинул отделение холодным, презрительным взглядом.
— Что здесь происходит?
Изложив вкратце обстановку, Глид закончил угрюмо:
— Он был похож на Чикасова, который владеет нефтяным колодцем.
— Что такое “Чикасова”? — потребовал объяснения Бидворси.
— Я про них читал где-то еще пацаном, — пояснил Глид, радуясь возможности блеснуть познаниями. — Они носили длинные прически, одеяла и разъезжали в автомобилях, отделанных золотом.
— Шиза какая-то, — сказал Бидворси. — Я плюнул на всю эту муру про волшебные ковры, когда мне было семь. К двенадцати я знал назубок баллистику, а к четырнадцати — тыловое обеспечение. — Он громко фыркнул, окидывая собеседника ехидным взглядом. — Некоторые страдают, правда, замедленным развитием.
— Они действительно существовали, — пытался стоять на своем Глид. — Они…
— И феи тоже, — отрезал Бидворси. — Мне о них мамочка рассказывала. А она была прекрасной женщиной и не врала. По крайней мере, часто. — Он сплюнул на дорогу. — Не будь младенцем! — Потом окрысился на солдат:
— Ну-ка, держать оружие как следует, если вы знаете, что это такое. Следующим, кто попадется, я лично займусь.
Он присел на большой валун у самой дороги и вперил в город нетерпеливый взгляд. Глид, несколько задетый, примостился рядом. В бездействии время тянулось черепашьим темпом. Через полчаса казалось, что это будет продолжаться бесконечно — пустынная дорога и бездействующая поисковая группа.
Один солдат не выдержал и спросил:
— Закурить можно, старший сержант?
— Нет.
Взгляды всех были обращены к городу. Десантники, изголодавшиеся по нормальной жизни, думали о городе, о радостях, которые таил он в себе. Всем хотелось ощутить свободу пространства, услышать смех, увидеть огни вечернего города, вкусить всех человеческих радостей.
Вдруг вдали на трассе показалось что-то среднее между автобусом и автомобилем, двигающееся в их сторону. Приблизившись на расстояние около двухсот ярдов от заграждения, оттуда раздался выкрик:
— С дороги! С дороги!
Звук исходил из рупора, установленного над крышей длинной машины, битком набитой людьми, катившейся на двадцати колесах (по десять с каждой стороны) и издававшей такой же вой, как ее маленькая предшественница, но вентиляторов не было видно.
— Ага, — с удовлетворением, не лишенным злорадства, пробурчал Видворси, — целая орава катит к нам в руки. Или один из них заговорит, или я подам в отставку. — Он встал со своего камня и приготовился действовать.
Из рупора вновь раздалось:
— С дороги! С дороги!
— Стрелять по шинам, если они попытаются прорваться, — приказал Бидворси.
Это оказалось излишним. Экипаж замедлил ход и остановился совсем рядом с цепью десантников. Водитель высунулся из кабины, а пассажиры, наоборот, отвернулись от окон.
Бидворси, решивший начать по–хорошему, подошел к водителю и сказал:
— Доброе утро.
— Чувство времени у вас ни к черту, — заметил водитель. Нос у него был перебит, уши похожи на цветную капусту, а на лице прямо-таки светилась любовь к темпераментным шоссейным гонкам. — Почему бы вам не обзавестись часами?
— Как?
— Сейчас не утро. Сейчас поздний полдень.
— Ну да, ну да, — согласился Бидворси, выдавливая кривую улыбку. — Добрый день.
— Я-то в этом не уверен, — хмыкнул водитель, ковыряя в зубах. — Еще одним днем ближе к могиле.
— Может, оно и так, — согласился Бидворси, ничуть не задетый этим пессимизмом. — Но у меня других забот хватает, и я…
— Да не стоит беспокоиться ни о прошедшем, ни о настоящем, — посоветовал водитель. — Впереди еще большие заботы.
— Да, наверное, — ответил Бидворси, чувствуя, что сейчас не время и не место для обсуждения теневых сторон бытия. — Но я предпочитаю решать свои проблемы в угодное мне время и угодным мне образом.
— Ни про одного человека нельзя сказать, что его проблемы — это только его проблемы. И время, и методы тоже, — заявил этот боксерского вида оракул. — Разве не так?
— Я не знаю, да и наплевать мне, — ответил Бидворси, выдержка которого убывала по мере того, как поднималось давление. Он помнил, что за ним наблюдают Глид и солдаты. Наблюдают, слушают и, вполне возможно, посмеиваются над ним про себя. Да и пассажиры тоже.
— Я думаю, ты тянешь резину специально, чтобы меня задержать. Не выйдет. Посол ждет…
— И мы тоже, — подчеркнуто ответил водитель.
— Посол желает говорить с вами, — продолжал Бидворси, — и он будет говорить с вами!
— Я был бы последним человеком, если не дал бы ему говорить. У нас здесь свобода слова. Пусть выйдет и скажет, что хочет, чтобы мы могли, наконец, ехать по своим делам.
— Ты, — сообщил Бидворси, — пойдешь к нему. И вся твоя компания, — он показал на пассажиров, — тоже.
— Только не я, — сказал высунувшийся из бокового окна толстяк в очках с толстыми стеклами, за которыми его глаза были похожи на яйца всмятку. Более того, голову его украшала высокая шляпа в красную и белую полоску.
— И не я, — поддержал его водитель.
— Хорошо, — в голосе Бидворси прозвучала угроза. — Только попробуй сдвинуть с места свою птичью клетку, мы тебе сразу шины в клочья разорвем. Вылезай из машины!
— Вот еще! Мне и здесь уютно. А вы попробуйте меня вытащить.
Бидворси сделал знак шести солдатам, стоящим возле него.
— Слышали, что он сказал? А ну тащи его наружу!
Распахнув дверь кабины, они вцепились в водителя. Он и не пытался сопротивляться. Схватив его, они дернули все разом и наполовину вытащили податливое тело из кабины. Дальше вытянуть они не могли.
— Давай, давай! — понукал нетерпеливо Бидворси. — Покажем ему, что к чему. Не прирос же он там.
Один из солдат перелез через тело, разглядел кабину и сказал:
— Почти что.
— То есть как?
— Он прикован к рулевой колонке.
— Что? А ну дай посмотреть.
Нога водителя была прикована к рулевой колонке цепочкой и маленьким, но замысловатым замком.
— Где ключ?
— Зассд.
— Сунь его обратно в кабину, — приказал, свирепея, Бидворси. — Возьмем пассажиров. Что один болван, что другой, какая разница! — Он подошел к дверям и рывком распахнул их. — Вылезать, и живо!
Никто даже не пошевельнулся. Все молча изучали его, и выражения их лиц отнюдь не были ободряющими.
Толстяк в полосатой шляпе уставился на него сардонически. Бидворси решил, что толстяк совсем не в его вкусе, и что курс строгой армейской муштры мог бы помочь ему сохранить фигуру.
— Либо выйдете, — предложил Бидворси пассажирам, — либо поползете. Как вам больше нравится. Решайте сами.
— Если ты не можешь шевелить мозгами, то, по крайней мере, шевели глазами, — посоветовал толстяк. Он изменил позу, и это движение сопровождалось звяканьем металла.
Бидворси просунул голову в дверь. Потом залез в машину, прошел по салону и оглядел каждого пассажира.
Когда он вышел обратно и заговорил с сержантом Глидом, багровая окраска его лица сменилась темно–серой.
— Они все прикованы. Все до одного. — Он посмотрел на водителя. — Что это за гениальная мысль — всех приковать?
— Зассд, — беззаботно ответил водитель.
— У кого ключи?
— Зассд.
Глубоко вздохнув, Бидворси сказал, ни к кому не обращаясь:
— Пока этот болван сидит на водительском месте, мы не сможем подогнать машину к кораблю. Нужно найти ключи или достать инструменты и расковать их.
— Или сделать им ручкой и потом принять таблетку. — предложил водитель.
— Молчать! Даже если я застряну здесь на следующий миллион лет, я тебе…
— Полковник идет, — буркнул Глид, дергая Бидворси за рукав. Подошедший полковник Шелтон медленно и церемонно прошествовал вокруг экипажа, изучая его конструкцию и пассажиров. Вид полосатой шляпы заставил его вздрогнуть. Потом он подошел к своим возмущенным подчиненным.
— В чем дело на этот раз, старший сержант?