Страница 34 из 67
К. К. Рокоссовский
Итак, по мнению Верховного, лучшим маршалом был все же Рокоссовский – он эталон. Возникает вопрос – почему же Сталин так двигал Жукова, почему оттеснял Рокоссовского и остальных на второй план, к примеру, заменив Рокоссовского на Жукова перед взятием Берлина? Рокоссовский в узком кругу говаривал, что его беда в том, что в Польше он русский, а в России – поляк.
Может и это имело значение – по политическим соображениям Сталин выдвигал вперед русского рабочего из крестьян – Г. К. Жукова. Именно ему, а не Рокоссовскому, дал взять Берлин; Жуков, а не грузин Сталин, принял парад Победы. Хотя профессионализм Жукова, как полководца, весьма и весьма сомнителен, повторяю, особенно в начальный период войны.
Таково было мое мнение в первоначальном варианте этой статьи. Однако в дальнейшем, по ходу дискуссии и поступлении новых фактов я его вынужден был пересмотреть. Главное, возможно, не в этом, Жуков был как бы второе «я» Сталина, он на фронтах осуществлял замыслы Ставки, Генштаба, Сталина. Он как бы представлял лично Иосифа Виссарионовича и Сталин к нему соответственно относился, хотя, строго говоря, и эти свои обязанности Жуков исполнял отвратительно. Но был ли у Сталина выбор, было ли ему из кого выбирать?
Вы скажете, что нельзя судить о профессионализме Жукова лишь по незнанию им обстановки в одном моменте на Ленинградском фронте. Да нельзя, но похоже это было для Жукова тогда характерно. Вот момент из «Солдатского долга» К. К. Рокоссовского, касающийся обороны Москвы (героем которой числится Жуков):
«Как-то в период тяжелых боев, когда на одном из участков на истринском направлении противнику удалось потеснить 18-ю дивизию, к нам на КП приехал комфронтом Г. К. Жуков и привез с собой командарма 5 Л. А. Говорова, нашего соседа слева. Увидев командующего, я приготовился к самому худшему. Доложив обстановку на участке армии, стал ждать, что будет дальше.
Обращаясь ко мне в присутствии Говорова и моих ближайших помощников, Жуков заявил: „Что, опять немцы вас гонят? Сил у вас хоть отбавляй, а вы их использовать не умеете. Командовать не умеете!.. Вот у Говорова противника больше, чем перед вами, а он держит его и не пропускает. Вот я его привез сюда для того, чтобы он научил вас, как нужно воевать“.
Конечно, говоря о силах противника, Жуков был не прав, потому что все танковые дивизии действовали против 16-й армии, против 5-й же – только пехотные. Выслушав это заявление, я с самым серьезным видом поблагодарил комфронтом за то, что предоставил мне и моим помощникам возможность поучиться, добавив, что учиться никому не вредно.
Мы все были бы рады, если бы его приезд только этим „уроком“ и ограничился.
Оставив нас с Говоровым, Жуков вышел в другую комнату. Мы принялись обмениваться взглядами на действия противника и обсуждать мнения, как лучше ему противостоять.
Вдруг вбежал Жуков, хлопнув дверью. Вид его был грозным и сильно возбужденным. Повернувшись к Говорову, он закричал срывающимся голосом: „Ты что? Кого ты приехал учить? Рокоссовского?! Он отражает удары всех немецких танковых дивизий и бьет их. А против тебя пришла какая-то паршивая моторизованная и погнала на десятки километров. Вон отсюда на место! И если не восстановишь положение…“ и т. д. и т. п.
Бедный Говоров не мог вымолвить ни слова. Побледнев, быстро ретировался.
Действительно, в этот день с утра противник, подтянув свежую моторизованную дивизию к тем, что уже были, перешел в наступление на участке 5-й армии и продвинулся до 15 км. Все это произошло за то время, пока комфронтом и командарм 5 добирались к нам. Здесь же, у нас, Жуков получил неприятное сообщение из штаба фронта.
После бурного разговора с Говоровым пыл комфронтом несколько поубавился. Уезжая, он слегка, в сравнении со своими обычными нотациями, пожурил нас и сказал, что едет наводить порядок у Говорова».
Вообще-то, деликатный Рокоссовский в своих мемуарах Жукова хвалит, но давая такие вот эпизоды, понятные только специалисту, он показывает фактами – чего стоил Жуков как полководец в 1941 году. Для тех, кто не понял в чем тут суть, поясню, что из этого эпизода следует:
– Жуков хам, презирающий воинский Устав. В армии даже сержанту запрещено делать замечание в присутствии солдат, а здесь Жуков поносит генерала в присутствии его подчиненных; (Надо сказать, что даже апологеты Жукова вынуждены отмечать его вопиющее хамство. Писатель Н. Зенькович дает такой эпизод:
«Будучи писарем в штабе армии, – рассказывал один отставник, – оказался свидетелем такой вот сцены. Перед наступлением к нам приехал маршал Жуков. Увидел группу генералов, пальцем поманил одного из них. „Кто такой?“ – спрашивает у рослого генерал-майора, командира дивизии – одной из лучших в армии. Тот докладывает: генерал-майор такой-то. „Ты не генерал, а мешок с дерьмом!“ – гаркнул на него маршал. Ни за что ни про что оскорбил боевого командира – на глазах у всех. Был в плохом настроении, надо было на ком-то сорвать досаду. Сорвал на первом попавшемся…»;
– Жуков дебил, обезглавивший по своей придури 5-ю армию в разгар боя. Ведь если бы немцы убили или ранили Говорова, то эффект для этой армии был бы таким же, как и от того, что Говорова увез с командного пункта Жуков. Причем эту придурь невозможно объяснить ничем иным, кроме полководческого бессилия Жукова на тот момент, поскольку смысл своих действий он не мог не понимать. В своих мемуарах, в главе посвященной обороне Москвы Жуков дает такой эпизод:
«И. В. Сталин вызвал меня к телефону:
– Вам известно, что занят Дедовск?
– Нет, товарищ Сталин, неизвестно.
Верховный не замедлил раздраженно высказаться по этому поводу: „Командующий должен знать, что у него делается на фронте“. И приказал немедленно выехать на место, с тем чтобы лично организовать контратаку и вернуть Дедовск.
Я попытался возразить, говоря, что покидать штаб фронта в такой напряженной обстановке вряд ли осмотрительно.
– Ничего, мы как-нибудь тут справимся, а за себя оставьте на это время Соколовского».
Тут Жуков прав, хотя Сталин посылал его в войска того фронта, которым Жуков командовал, а сам Жуков увез Говорова из его 5-й армии черт знает куда, как ткачиху для передачи передового опыта. И еще. Обратите внимание на то, кем осуществлялось командование Западным фронтом. Сталин говорит «мы справимся», а не «Соколовский справится».
– И, наконец, в эпизоде с Говоровым и Рокоссовскиим Жуков опять не имеет представления о противнике на своем фронте. Он не представляет какие именно немецкие дивизии ведут бой с подчиненными ему 5-й и 16-й армиями.
Но если Жуков не командовал, а бегал и материл командующих армиями и генералов, то кто же тогда вникал в обстановку, кто руководил войсками его фронта? Рокоссовский поясняет то, на что невольно натолкнул нас сам Жуков в предыдущей цитате. Рокоссовский вспоминает:
«Спустя несколько дней после одного из бурных разговоров с командующим фронтом я ночью вернулся с истринской позиции, где шел жаркий бой. Дежурный доложил, что командарма вызывает к ВЧ Сталин.
Противник в то время потеснил опять наши части. Незначительно потеснил, но все же… Словом, идя к аппарату, я представлял, под впечатлением разговора с Жуковым, какие же громы ожидают меня сейчас. Во всяком случае приготовился к худшему.
Взял трубку и доложил о себе. В ответ услышал спокойный, ровный голос Верховного Главнокомандующего. Он спросил, какая сейчас обстановка на истринском рубеже. Докладывая об этом, я сразу же пытался сказать о намеченных мерах противодействия. Но Сталин мягко остановил, сказав, что о моих мероприятиях говорить не надо. Тем подчеркивалось доверие к командарму. В заключение разговора Сталин спросил, тяжело ли нам. Получив утвердительный ответ, он с пониманием сказал:
– Прошу продержаться еще некоторое время, мы вам поможем…
Нужно ли добавлять, что такое внимание Верховного Главнокомандующего означало очень многое для тех, кому оно уделялось. А теплый, отеческий тон подбадривал, укреплял уверенность. Не говорю уже, что к утру прибыла в армию и обещанная помощь – полк «катюш», два противотанковых полка, четыре роты с противотанковыми ружьями и три батальона танков. Да еще Сталин прислал свыше двух тысяч москвичей на пополнение. А нам тогда даже самое небольшое пополнение было до крайности необходимо».